Лиризм казахского «деревенщика»

Рубрика в газете: Мы – один мир, № 2026 / 41, 16.10.2026, автор: Руслан СЕМЯШКИН (г. Симферополь)

Со времён устного эпоса в казахской литературе присутствовали идеальные герои. Ничего удивительного в том нет, ведь идеальный образ в художественном восприятии действительности всегда имел одно из первостепенных значений. Блестяще идеального героя в казахской литературе 40–50-х годов XX столетия нарисует Мухтар Ауэзов в своей бессмертной эпопее «Путь Абая». Затем образ положительного героя претерпит некоторые естественные изменения, так как в основном будет двигаться в ногу со временем, и в 60–80-е годы прошлого века прочно утвердится в произведениях А. Тарази, А. Кекильбаева, О. Бокеева, М. Магауина, Д. Досжанова, Р. Сейсенбаева и Саина Муратбекова, в этом славном ряду выделяющегося прежде всего своим особым проникновенным лиризмом. Лиризмом, всецело наполненным чувствами любви, доброты, человечности, справедливости. В общем всем тем, во что свято верил этот большой писатель-гуманист, прозаик, чьё правдивое и светлое слово несло читателю не только ответы на многие вопросы, но и реалистичные картины из аульной жизни, а вместе с тем лаконичные, иногда более расширенные, но непременно характерные портреты простых людей – селян и горожан, чабанов, колхозников, сельской интеллигенции, молодёжи и школьников, к которым писатель привык присматриваться с молодых лет.

 

 

Отличительной чертой творчества Саина Муратбекова, чьё девяностолетие со дня рождения приходится на 15 октября текущего года, является лиризм. По сути, именно благодаря лиричности своих произведений завоёвывал писатель признание среди читателей и профессиональных критиков. Но лиричность в его рассказах и повестях при этом никак не оттесняла, и уж тем более не отстраняла и не заменяла ни психологизма, ни чувственных выразительных средств, умело им использовавшихся для более детального показа героев. И все эмоциональные стороны прозаик при сём умудрялся подавать не только убедительно и ярко, но и достаточно сдержанно, без пафосных изречений, витиеватых фраз и каких-то сложных сюжетных конструкций. Для прозы Муратбекова вообще была свойственна простота. Но писать просто, как известно, совсем не просто. И просто не значит упрощённо. Упрощённости, и уж тем более посредственности в прозе Муратбекова никогда не было и быть не могло в принципе, поскольку в философско-эмоциональном плане прозаик работал целенаправленно и основательно. Произведения его при яркой лиричности были глубокими, бравшими за душу. Никого не могли оставить равнодушным правдивые рассказы писателя о непростой аульной жизни, о горечи и незаживших ранах, остро напоминавших в мирное время о Великой Отечественной войне, о мужестве матерей, вынесших на своих плечах тяготы военного и послевоенного времени, о полуголодном босоногом, но всё же счастливом детстве, о незамысловатом человеческом счастье, о созидательном труде, которым испокон веков жили казахи. И о светлой любви, которой всегда следует дорожить.

Рассматривая своеобразие прозы Муратбекова, её лирическую направленность, известный казахский литературовед и критик, доктор филологических наук Б. Майтанов на страницах февральского номера «Простора» за 1985 год отмечал:

«Как писатель, Саин Муратбеков завоёвывает симпатию беспредельной убедительностью описываемых им сюжетных фабул, своей солидарностью с жизненными представлениями основных героев, образы которых создаются в свете положительных идеалов, доброй снисходительностью к некоторым негативным поступкам, не противоречащим главным нравственным ценностям, эстетической формой такого отношения – замечательным юмором, оптимизмом…

Своеобразие рассказов Саина Муратбекова заключается в том, что он, больше используя возможности психологического изображения, нежели приёмы пластического описания, в целях постижения тайн внутреннего мира человека через достоверности процессов субъективного мышления, поднимается к объективным художественно-философским обобщениям…

Главное заключается в социально активной позиции автора, верно познающего природу характеров, глубину интуиции, многослойность действительности. Для произведений чисто лирического плана недостаточен рассказ персонажа лишь о самом себе. Подлинный лиризм порождается героем большого сердца, высоких гражданских порывов, остро воспринимающим судьбы других людей. Этим требованиям полностью отвечает реалистический гуманизм Саина Муратбекова, утверждающего высоконравственные идеалы общества».

Важно подчеркнуть и то, что Муратбекова в своё время числили писателем-деревенщиком, а если точнее, то аульным писателем. В основном прозаик действительно писал о казахской деревне, на примерах из жизни которой задумывался о таких фундаментальных понятиях, как почва, корни, истоки, фундамент народного бытия. Причём создавал он произведения малых форм, потому вполне справедливо о нём говорили, как о казахском продолжателе литературного направления, самыми яркими представителями которого в русской советской литературе являлись А. Яшин, В. Шукшин, Е. Носов, В. Белов, В. Лихоносов, а среди казахских писателей – К. Искаков, А. Кекильбаев, С. Санбаев, Д. Досжанов, М. Сундетов, А. Тарази.

Проза Муратбекова, прекрасно постигшего существо жанра новеллы и рассказа, в действительности особая, по крайней мере такое суждение возникает после подробного знакомства с произведениями писателя, переведёнными на русский язык. Более того, к ним хочется возвращаться вновь. И не потому, конечно, что в них присутствовало нечто удивительное или сверхординарное, а, наоборот, по той причине, что писателем рисовались картины вполне обыденные, может и незамысловатые, но предельно жизненные, подчерпнутые из самой её народной гущи.

Творчество Муратбекова шло от самой жизни и о ней повествовало. Поэтому даже самый незначительный человек, мальчишка или простой труженик выступали в его произведениях личностями со своим внутренним миром, со своим взглядом на окружающий мир и с его индивидуальным пониманием.

Так, например, особое расположение вызывает добрый, щедрый, простодушный чабан Кусен из известного рассказа «Кусен-Кусеке».

«Не ради славы он пасёт овец, – подчёркивал писатель, представляя своего героя. – Люди хотят есть, а для этого нужно много овец. Да и о собственных детях приходится думать. Вон их сколько, целая рота детей, и каждому помоги. Так что ему не до славы».

А между тем труд чабана тяжёл:

«…Как задуют ветры, так уж ты дрожишь, ёжишься, и все мысли сводятся к тому, чтобы уберечь поясницу. В такие дни все против тебя. Овцы шалеют от ветра, и ты не слезаешь с коня с утра до вечера. И тебе кажется, что нет на земле более проклятой доли, чем доля чабана».

Герой Муратбекова глубоко симпатичен и ему самому, и читателю. Он трудолюбив, честен, бескорыстен и, что обидно, его совсем нетрудно обмануть. А для нынешнего времени он и вовсе может показаться примитивным и недалёким человеком. Но в том-то и проявляется писательский дар Муратбекова, что он рисовал портрет отнюдь не индивидуальный. Во второй половине прошлого века на казахской земле немало было таких вот простых и бесхитростных Кусенов, готовых поделиться последним, не жалевших честным и тяжёлым трудом заработанных денег ради того, чтобы удивить дальних родственников или вообще малознакомых людей. Чтобы порадовать их, а заодно и погулять с ними вдосталь.

Но не загульным был Кусен и его современники, встречавшиеся писателю на просторах республики во время его творческих и служебных командировок. Застолье для них являлось формой выражения своих чувств, а по сути той доброты, которая переполняла их беспокойные существа. Да и не было у них внутренней потребности бахвалиться и заниматься самолюбованием. Удивить окружающих они желали скорее потому, что им самим в повседневной жизни не хватало чего-то особенного, яркого, производящего сильное впечатление. Жили то ведь они – славные Кусены казахской степи – скромно, и главным мерилом в их повседневности был тяжёлый физический труд.

Кусен вполне типичен для своих среды обитания и времени. И действует он в рассказе в соответствии с традиционным «кодексом чести» степняка, сверяясь с ним при решении практических вопросов. Этот неписанный свод правил и законов, рождённый совсем не чабаном, а давними-давними предками, подсказывает ему о том, что хорошо и что плохо. И большинство традиций, которым он следует, по-настоящему благородны и вполне применимы в повседневной жизни. Но знакомы ему и те отжившие своё установки, от которых Кусену следует избавляться.

Чем же сегодня примечателен Кусен, ведь жизнь, о которой рассказывал писатель, давно и кардинально изменилась? А тем, если отставить в сторону все технические новшества, которыми мы свободно пользуемся ныне, что у него добрая душа. И живёт он не столько для себя, сколько для других. Живёт, трудится и верит в будущее. Живёт и незаметно для самого себя творит добро, помогает людям и делает окружающий мир добрее и совестливее.

Пожалуй, и в этом кроется одно из несомненных преимуществ прозы Муратбекова, правдивые истории из жизни наших предшественников – отцов, дедов, матерей, бабушек, – тем паче, если написаны они не скупым телеграфным языком, а при использовании художественных приёмов, которыми прекрасно владел и писатель, тем и ценны, что в них присутствует нечто большее, нежели приметы времени. Ими ограничится никак нельзя, поскольку настоящему художнику в произведениях следует передать дух времени. К счастью, Муратбеков передал дух времени и своим современникам, и тем, кто творит день сегодняшний. Передал мастерски, убедительно, достоверно, в меру красочно, с демонстрацией сугубо национальных особенностей жизнедеятельности своего народа. Потому органично и цельно воспринимаются нами его герои, действующие на страницах его книг в послевоенное время, несколько позже и в конце прошедшего века. И герои эти нам в большинстве своём понятны. Мы видим в них то общее, но в человеческом плане значительное, чего, возможно, нам не хватает в наше бурное время. Время больших потрясений и серьёзных катаклизмов. Время, в котором всё более размываются рамки ранее дозволенного и всегда подпадавшего под действие общественной морали. Время, осознать которое нам только предстоит. И в котором, вне всякого сомнения, нам помогут разобраться и такие прекрасные знатоки человеческой природы и социума, как Муратбеков.

Муратбеков принадлежал к тем творцам, кто не страшился показа напряжённости во взаимоотношениях своих героев, кто не чурался нарисовать вспышку человеческих эмоций. Потому и запомнился нам молодой джигит Данеш из рассказа «Стужа», нелепо умирающий после стычки с представителем враждующего рода, своим ровесником Кайраком, но так и не назвавший подлинной причины несчастья, дабы затихла между семьями старая вражда. А вместе с ним запомнился и подросток Канатай из рассказа «Осенние извилистые дороги», упорно твердивший, что его отец погиб во время Великой Отечественной войны, причём твердивший об отце-фронтовике даже тогда, когда мать познакомит его с подлинным отцом и откроет ему тайну горькой, несостоявшейся любви. Эти рассказы напоминают читателю о том, что писатель не уходил от жизненных сложностей и драм. Их он стремился показывать глубоко, но без излишней драматизации. Муратбекову по всей видимости было важно, чтобы читатель самостоятельно обдумал конкретные жизненные перипетии его героев и сделал на сей счёт соответствующие заключения.

Рисовать реалистичные картины невозможно в отрыве от той среды, из которой художник вышел. Муратбеков, долгие годы проживший в Алма-Ате, никогда не порывал с теми местами, откуда он родом. Никогда не забывал он и о тех истоках, которые щедро питали его творчество. Родился же будущий писатель в ауле Конур Капальского района Талды-Курганской области. Его отец был на фронте, когда умерла мать, и мальчика стал воспитывать дед. После окончания школы Саин работал в целинном совхозе, несколько позже он начал печататься в районных и областных газетах, для чего много ездил с корреспондентскими заданиями по республике. В поездках этих Муратбеков многое повидал.

«Некоторое время учился на театральном факультете Алма-Атинской консерватории, потом на журналистском факультете университета, – рассказывал о писателе известный советский критик и литературовед И. Крамов. – Не закончив курс, уехал в родной аул. Судьба складывалась не гладко, но в том было, как показало время, и немалое преимущество. К двадцати пяти годам, когда обычно только начинается трудовая биография молодого человека, получившего высшее образование, Муратбеков уже переменил несколько профессий, был рабочим, школьным учителем, райкомовским работником, журналистом, студентом, испробовал свои силы и возможности, узнал аул и город, словом, – накопил впечатления, – самое драгоценное достояние человека, собирающегося писать.

Он и начал с этих впечатлений, с того, что успел освоить духовно, что было близко и понятно ему».

В 1963 году Муратбеков окончил отделение журналистики Казахского государственного университета им. С.М. Кирова, в 1971 году – Высшие литературные курсы при Союзе писателей СССР. Трудился же он в областных газетах, заведующим отделом прозы в журнале «Жулдыз», старшим редактором киностудии «Казахфильм», директором Бюро пропаганды художественной литературы Союза писателей Казахстана, в отделе культуры ЦК КП Казахстана, главным редактором газеты «Казах адебиети», секретарём Правления Союза писателей Казахстана.

Печататься Муратбеков начал рано. Первый сборник его рассказов «Моя сестрёнка» вышел в 1961 году. Затем издавались книги рассказов и повестей: «Огни аула», «Нива», «Дом молодых», «Дикая яблоня», «Ищу друга», «Камен-тугай», «У Тёплого родника», «Порыв ветра» и другие. По рассказам и сценариям писателя были сняты художественные фильмы «Возвращение сына» и «Осенние извилистые дороги», поставлены спектакли.

 

 

Среди писателей старшего поколения первыми творчество молодого прозаика в своё время заметили Х. Есенжанов и А. Сарсенбаев. Они же напутствовали Муратбекова на продолжение литературной деятельности. А затем о самобытном муратбековском таланте уже с одобрением отзывались и такие крупнейшие казахские художники слова, как С. Муканов, Г. Мусрепов, А. Нурпеисов. С годами же и сам Муратбеков выбился в первый ряд казахских прозаиков, тем более, что в 1990 году один из его рассказов, название которого в дословном переводе на русский язык звучит как «Толстый слой снега», отметят премией Союза писателей Казахстана имени М. Ауэзова. А в 2003 году известнейшая повесть писателя «Дикая яблоня» будет отмечена независимой премией меценатов «Тарлан».

Тут же отметим, что за значительный личный вклад в развитие казахской литературы Муратбеков награждался орденом «Знак Почёта». В 1998 году писателю присвоили высокое звание «Заслуженный деятель Республики Казахстан». А незадолго до смерти, в 2006 году, Муратбекова удостоили Государственной премии Республики Казахстан.

Заметным событием в творчестве писателя станет выход в 1978 году в Москве в издательстве «Известия», в популярной в советское время библиотеке «Дружба народов», довольно объёмной книги «Запах полыни» в переводе Г. Садовникова, явившейся своего рода антологией его творчества за последние двадцать лет. Союзный читатель воспримет произведения казахского прозаика, вошедшие в данный сборник, благосклонно. Отмечена эта книга будет и республиканской критикой. В числе значительных творений казахстанской прозы за 1978 год её выделит известный русский писатель Казахстана В. Владимиров в своей полемической статье «Оглядываясь на год минувший», опубликованной в февральском номере «Простора» за 1979 год.

Произведения Муратбекова были переведены на многие языки. Так, ещё в советское время в московских издательствах на русском языке вышло несколько сборников его рассказов и повестей. Избранные рассказы и повести писателя переведены на арабский, узбекский, татарский, украинский, белорусский, грузинский, армянский, азербайджанский, литовский и другие языки и издавались в виде отдельных книг.

 

 

Трудился Муратбеков и в качестве переводчика. С русского на казахский язык он перевёл получившие известность романы и повести А. Алимжанова, а также произведения в жанре документальной прозы Г. Толмачёва и роман «Каменная страна» южноафриканского прозаика Алекса ла Гумы.

Саин Муратбеков был творцом разносторонним. При этом его не отягощали признание и слава. Человек интеллигентный и скромный, он стремился к поиску, действию, творчеству, а не к их имитации.

О замечательном писателе Саине Муратбекове, ставшем уже классиком казахской литературы, можно было бы поведать более подробно. Но в рамках данного очерка ограничимся тем, что подчеркнём ещё раз главное. А оно видится в том, что проза Саина Муратбекова нисколько не растеряла своих художественных качеств. Напротив, сегодня произведения писателя воспринимаются несколько иначе, ведь дарят они нам возможность взгрустнуть и порадоваться чистоте людских отношений, неподдельной искренности, доброте и отзывчивости простых людей. В них тот добрый и тонкий лиризм, которого нам так не хватает в нашей непростой действительности. А посему к творениям писателя следует обращаться почаще.