Литературная карта народов России разбилась на лоскуты

Рубрика в газете: Мой родной язык, № 2026 / 40, 08.10.2026, автор: Василий ЦЕРЕНОВ (г. Элиста, Республика Калмыкия)

 

 

1. В каком состоянии сегодня находится калмыцкий литературный язык?

– Калмыцкий язык по своему происхождению входит в монгольскую группу алтайской семьи языков. С 1991 года признан государственным языком (наряду с русским) Республики Калмыкия. В России, кроме Калмыкии, имеет распространение на территории Астраханской, Волгоградской, Ростовской областей и Ставропольского края. Диалекты языка представлены у иссык-кульских калмыков Киргизии и торгутов Синьцзяна. Близок языку ойратов Западной Монголии.

Предкам калмыков посчастливилось стать важным звеном в центральноазиатской эстафете письменностей. Начало положили согдийцы, освоив арамейское письмо, затем инициативу приняли древние тюрки и уйгуры, немногим позже – монголы, у которых письменность заимствовали маньчжуры. Самые ранние из сохранившихся письменных памятников датируются началом XIII столетия. Венгерский ориенталист Л. Лигети писал, что эту дату нельзя воспринимать механически. Так, кереиты, предки современных торгутов (этнической части калмыков), по мнению лингвистов, переняли письменность у древних уйгуров в период до Х века нашей эры.

Начиная с XIII столетия, монголоязычные народы пользовались уйгуро-монгольской письменностью, особенность которой состояла в её наддиалектном характере. В 1648 году выдающийся культурный реформатор и просветитель Зая-Пандита (1599–1662) создал приближенную к живому разговорному языку письменность «тодо бичиг» – «ясное письмо», существовавшую у калмыков вплоть до 1924 года (сегодня используется в научных целях).

Годы советской власти ознаменовались огромной утратой многих культурных ценностей. Так, в результате разгрома буддийских религиозных структур и монастырей, репрессий против духовенства мы практически лишились буддийской лексики. Кроме того, в 1924 году решением директивных органов в Калмыкии вместо национальной письменности ввели кириллицу, через несколько лет – латинский алфавит, в 1938 году вновь вернулись к кириллице. Разработка её графики для нужд языка затянулась на два с лишним десятилетия.

В итоге выросли поколения, оторванные от многовекового культурного наследия, они незнакомы с разнообразной литературой, существовавшей на «тодо бичиг». Калмыцкие писатели в большинстве своем не владеют этой письменностью, хотя без изучения письменных памятников на «тодо бичиг», без знания исторического развития лексических и грамматических норм невозможно постижение языка.

В итоге язык писателей и журналистов, начиная со второй половины ХХ века, приобретает всё более калькированный характер, теряются живые интонации, сообщавшие языку неповторимую выразительность. К сожалению, упрощенная форма лексики становится нормой.

Спасает ситуацию язык фольклорных памятников, прежде всего, эпоса «Джангар». Несмотря на многовековую историю письменной культуры, именно произведения различных жанров фольклора представляют собой бесценный кладезь языка, его богатств и тайн. Тому, кто неустанно ищет истоки, язык, словно волшебное зеркало, раскрывает историю греческих, санскритских, тюркских, тибетских, арабских, иранских заимствований. Достаточно сказать, что имя Джангар имеет тюркское, а название сказочной страны в эпосе – индоиранское происхождение. Язык эпических сказаний калмыков и западных монголов академик Б.Я. Владимирцов относил к живому устному литературному языку, который заметно отличался от обыденной речи.

Следует отметить, что в ХХ веке под влиянием русского языка дополнительное развитие получили фонологическая и синтаксическая системы калмыцкого литературного языка, значительно расширились его общественные функции. Разительные перемены произошли в национальной терминологии по различным отраслям знаний. Благодаря русскому языку калмыки усвоили множество интернациональных терминов.

В последние годы в силу различных обстоятельств общественное пространство калмыцкого языка заметно сузилось. Так, сократились часы, отведённые в школах на его изучение, которое в настоящее время уже носит факультативный характер. С уходом представителей старших поколений поредела читательская среда, как следствие, упали тиражи книг на родном языке. Калмыцкий литературный язык сегодня переживает не самый лучший период своей истории, хотя он по-прежнему изучается в средних и высших учебных заведениях, научных центрах, достаточно представлен в средствах массовой информации, издательской деятельности.

Если говорить кратко, имеются все возможности для создания художественной и научной литературы на калмыцком языке. Было бы желание и наличие творческого дара, который, как известно, всегда носит исключительный характер.

 

2. Кто сейчас ярко и интересно пишет на калмыцком языке?

 – В нашем народе слово почиталось искони. Именно в слове кочевник находил и утешение, и надежду, оно имело для него сакральное, информационное и эстетическое значение. Выдающийся исследователь монгольского мира Владислав Котвич отмечал, что «калмыки, как буряты и монголы, мастера говорить. Плавности речи, красоте оборотов и выражений они придают большое значение». В глубокой дали времён, видимо, родилась поговорка: красноречивый – впереди.

В последние десятилетия сложилось мнение, что самый образный язык в калмыцкой прозе принадлежит Нимгиру Манджиеву (1905–1936), в поэзии – Санджи Каляеву (1905–1987), в драматургии – Баатру Басангову (1911–1944). Это были авторы, родившиеся в патриархальной среде, выросшие в атмосфере родной речи, расцвеченной пословицами и поговорками, народными песнями, афоризмами степных острословов, выражениями книжников, любителей чтений фольклорных рукописей, буддийских и исторических сочинений.

Поэт и переводчик Даниил Долинский говорил о Хасыре Сян-Белгине, непревзойдённом мастере слова: когда с ним общаешься, возникает ощущение, что он родился на горбу верблюда.

Сегодня таких кудесников слова уже не встретишь. Со второй половины 60-х годов прошлого века появились авторы, пишущие в расчёте на русский перевод. С этой точки зрения, к примеру, поэзию Давида Кугультинова трудно понимают наши сородичи в Синьцзяне. Лишь после соответствующих пояснений, они соглашались: да, это глубокая поэзия.

Из нынешних поэтов отличаются Владимир Нуров и Эрдни Эльдышев. В их стихах и поэмах ещё живет стихия устной речи. Мне импонирует, что они, рассуждая о категориях правды и чести, обращаются к народным идеалам и опыту поколений, не замыкаясь в этническом кругу. При этом слово у них живое, обладает притягательным светом.

Не менее ярко пишет Осорин Утнасан, родившаяся в Синьцзяне. Три десятилетия назад она с семьёй перебралась в Калмыкию, здесь некогда жили её предки. Она – автор нескольких сборников поэзии, которые не остались без внимания читателей. Хотя Утнасан, быть может, в полной мере не удалось вписаться в литературный процесс, читать её вещи – одно удовольствие, настолько у неё богатый и красочный язык.

Имеются молодые люди, пытающиеся писать на калмыцком языке. Хотелось бы верить, что их усилия обернутся качественным ростом. Главное, что они осознают себя калмыцкими авторами.

 

3. Насколько остра для авторов, пишущих на калмыцком языке, проблема перевода на русский язык?

 – На рубеже I и II тысячелетий нашей эры кереиты образовали собственное раннефеодальное государство. Возникающие вопросы различного рода сношений с соседними народами потребовали создания института келмерчи-переводчиков, что нашло отражение в эпосе «Джангар». Одним из основных героев памятника является Келмерчи Ке Джилган, владевший языками народов Центральной Азии. Он первым встречал иноземных послов, справлялся о цели визита и докладывал хану.

Исторически так сложилось, что развитию этнокультурных связей, искусству перевода в народе всегда придавали важное значение. Только собственно Зая-Пандита перевёл на родной язык 177 различных сочинений с тибетского и монгольского языков, его ученики – около 40 названий. Забегая вперёд, отмечу, что традиция не пропала втуне, удачные переводы с тибетского осуществлялись калмыцкими авторами вплоть до середины ХХ века. Это были не только религиозные трактаты, но и философские, медицинские и фольклорные произведения, в частности, версии индийской «Рамаяны».

Начиная с XVII века, когда калмыки обосновались в Нижнем Поволжье и создали Калмыцкое ханство, решение вопросов военных, административных и торговых связей с русским, тюркскими и кавказскими народами также не обходилось без активного участия переводчиков. Имелись школы для их подготовки.

В XVIII–XIX столетиях ряд важных произведений калмыцкой словесности и историографии был переведён на русский язык. Это были, скорее, попытки научных переводов, хотя и не всегда отвечали необходимым требованиям. Выдающийся русский монголист А.А. Бобровников прекрасно перевёл на русский язык одну из песен эпоса «Джангар». Его труд и сегодня сохраняет свою значимость. Имелись переводы с русского на калмыцкий язык. В 1871 году были опубликованы первые переводы произведений Александра Пушкина и Льва Толстого.

В советский период замечательным достижением стал поэтический перевод двенадцати избранных песен эпоса «Джангар» на русский язык, осуществлённый в 1940 году Семёном Липкиным в содружестве с калмыцким писателем и лексикологом Баатром Басанговым. Книга русского перевода калмыцкого эпоса стала литературным событием года. Приведу небольшой отрывок из пролога памятника, в котором воспевается эпическая страна, ставшая мечтой народа:

 

Счастья и мира вкусила эта страна,

Где неизвестна зима, где всегда – весна,

Где, не смолкая, ведут хороводы свои

Жаворонки сладкогласные и соловьи,

Где и дожди подобны сладчайшей росе,

Где неизвестна смерть, где бессмертны все,

Где небеса сияют в нетленной красе,

Где неизвестна старость, где молоды все,

Благоуханная, сильных людей страна,

Обетованная богатырей страна.

 

Этот перевод стал в истории калмыцкого народа событием огромной важности, во многом определившим дальнейшее развитие национальной культуры. Александр Фадеев назвал работу Семёна Липкина блестящим явлением поэзии. Столь же высоко оценивал данный перевод Корней Чуковский.

Последующие десятилетия ознаменовались широким переводом на русский язык произведений калмыцких писателей. И здесь отдельные яркие поэтические переводы принадлежат, кроме Семёна Липкина, Константину Алтайскому, Юрию Вронскому, Якову Козловскому, Юлии Нейман, Даниилу Долинскому, Владимиру Ерёменко. Удачно перевёл рассказы Нимгира Манджиева Анатолий Ференчук, повести Алексея Балакаева – Геннадий Семёнов, Александр Исбах. Называя эти имена, никоим образом не отрицаю труд других переводчиков. Дело в том, что авторы не всегда давали возможность коллегам подняться в переводе их вещей. Анатолий Найман красочно рассказал о своей работе с калмыцкими поэтами. Из последних переводов заслуживают внимания опыты Александра Сорокина.

В своё время Михаил Светлов, отмечая книгу «Глазами сердца» Давида Кугультинова, писал, что двенадцать хороших переводчиков не заслонили резкой индивидуальности автора. На мой взгляд, лучшие переводы стихов Давида Кугультинова принадлежат Новелле Матвеевой:

 

Я помню прошлое. Я помню

Свой голод. Больше я не мог.

И русская старушка, помню,

Мне хлеба сунула кусок.

Затем тайком перекрестила

В моём кармане свой ломоть.

И быстро прочь засеменила,

Шепнув: «Спаси тебя господь!»

Хотелось мне, её не зная,

Воскликнуть: «Бабушка, родная!»

Хотелось петь, кричать: «ура!»,

Рукой в кармане ощущая

Существование добра.

 

Государственное пространство страны остаётся единым, литературная же карта народов России сегодня разбилась на лоскуты. В отсутствие общего культурного проекта, планомерной финансовой поддержки развитие национальных литератур приняло обособленный характер, по сути, они предоставлены самим себе. Перевод произведений на русский язык зависит от финансовых возможностей их авторов. К тому же, судя по публикациям коллег, сегодня образовался дефицит квалифицированных переводчиков. Иные переводы, особенно поэм, иногда представляют собой пространный пересказ по мотивам произведения. Говорить в этом случае о важности и качестве перевода нет смысла.

Литература народов России не востребована государством. Таковы реалии. Отдельные переводы и издания не могут изменить ситуацию. Очень важно создать многотомную библиотеку литератур народов России. Если потребуется, иные вещи перевести заново. Качественный литературный перевод не только актуален, но и важен для консолидации многонациональных народа России. Калмыцкие писатели заинтересованы в диалоге с российским читателем и литературным сообществом.