Похоже, в РГАСПИ – паралич

№ 2026 / 42, 23.10.2026, автор: Вячеслав ОГРЫЗКО

Работа руководства Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), похоже, парализована. После вынужденного ухода на пенсию последнего профессионального члена руководства – Марины Астаховой – там левая нога уже не знает, что делает правая. Без году работающая замом директора архива Анна Кочетова пишет одни ответы исследователям, а замначальника ведущего отдела этого архива Александр Лукашин несколько иные. А в итоге страдает дело. И уж совсем не приходится говорить о качестве комментариев этого Лукашина в ВК. Придётся кое-что повторить.

 

1. Согласно действующему законодательству любой архив обязан выкладывать все бумажные описи несекретных дел в открытый доступ. И все эти описи любой пользователь имеет право фотографировать. Почему это требование закона в РГАСПИ не соблюдается?

2. Любой исследователь имеет право заказать в любом архиве любое дело из выложенных в открытый доступ описей и получить это дело максимум через два рабочих дня. Почему же это правило не соблюдается в РГАСПИ? Почему РГАСПИ не выдаёт дела, в частности, из фонда Политуправления Гражданского Воздушного флота военных лет (в описях этого фонда нигде не сказано, что эти дела находятся на секретном хранении и поэтому запрещены к выдаче)?

3. Кочетова сейчас утверждает, что фонд Политуправления ГВФ не проходил рассекречивания. Значит ли это, что прежние директора РГАСПИ, в частности, Олег Наумов и Андрей Сорокин, при которых дела из этих фондов спокойно выдавались всем желающим, грубо нарушали законы, в том числе о гостайне, и поэтому должны быть привлечены к уголовной ответственности за разглашение секретных сведений? Или это уже нынешнее руководство РГАСПИ саботирует указания Путина об изучении истории Великой Отечественной войны и сознательно не подпускает нынешних историков к архивным документам?

 

 

Последний вопрос отнюдь не риторический. И не пафосный. Мы с подобными вещами уже сталкивались.

Напомним такой вопиющий случай. Историки много лет не могли получить в другом архиве – в РГАНИ – доступа к описи 44 фонда 4. Это рабочие записи заседаний Секретариата ЦК КПСС, начиная с 1965 года. Объяснение руководства РГАНИ было таким: якобы дела из этой описи не прошли рассекречивание.

Историкам первые дела из этой описи стали выдавать лишь в 2019 году. И что тогда выяснилось? Что эти дела были рассекречены ещё в 2012 году (а по закону такие дела должны выдаваться не позднее чем через три месяца после их рассекречивания). Так почему в течение семи лет руководство РГАНИ продолжало их хранить в тайне от россиян? А потом выяснилось, что кое-кто всё же имел к этим делам доступ и не просто имел доступ, а многое потом ещё и фальсифицировал. И кто эти кое-кто? Прежде всего Германский исторический институт в Москве, ныне признанный нашим Минюстом нежелательной в России организацией.

А ведь нечто подобное в РГАНИ случалось и с другими описями и фондами. Мы годами не получали доступа к фондам Брежнева, Андропова, Суслова, Черненко, но всё это всегда выдавалось тем структурам и людям, которые сегодня являются нежелательными организациями или иноагентами.

То есть дирекция РГАНИ, а вместе с ней и начальство Росархива, получается, годами работали на врагов нашей страны, которые сознательно фальсифицировали советскую историю. И ведь до сих пор ничья голова в архивной отрасли за предательство национальных интересов нашей страны не полетела.

Интересно, а сейчас в чьих интересах действуют РГАСПИ и Росархив, переставшие выдавать историкам ряд материалов о подвигах советских лётчиков, совершённых в войну на трассе АЛСИБ?

 

 

4. Лукашин в соцсетях оправдывает свою новую, мало что умеющую начальницу Кочетову (которая при этом уже почувствовала вкус к вояжам в Китай): мол, она правильно требует от исследователей предоставить мотивировочное объяснение, зачем им понадобились те или иные документы. Так и хочется спросить Лукашина: в каких же законах прописано это требование? Или есть какой-то неизвестный историкам регламент работы межведомственной комиссии по рассекречиванию архивных документов, в котором чётко сказано, что без мотивировочных объяснений люди отныне лишены права изучать историю своей страны и своего народа?

5. Тут интересен вопрос и о сроках каких-то негласных экспертиз и новых засекречиваний/рассекречиваний. Лукашин в соцсетях ссылается на свои обещания проинформировать исследователей о завершении экспертиз. Но эти обещания носят, на наш взгляд, необязательный характер. Лукашин как замначальника отдела важного архива должен бы знать, что в любых официальных ответах должны фигурировать не абстрактные обещания, а конкретные сроки. Повторю: конкретные! А напускать туман – это дело нехитрое.

Кстати, Лукашин не один в архивной отрасли отделывается абстрактными обещаниями. Недавно начальник одного из управлений Росархива Андрей Ефименко в таком же духе пообещал в светлом будущем проинформировать, когда же люди получат допуск к хранящемуся в РГАНИ делу Куйбышева. А ему ведь чётко были заданы вопросы. Один из них касался даты и номера решения межведомственной комиссии о засекречивании дела Куйбышева. У нас возникли сомнения, было ли такое решение. Или была всего лишь рекомендация не выдавать исследователям те листочки, которые касались состояния здоровья Куйбышева? А решение и рекомендация – это совсем разные вещи. И второй вопрос. Рекомендация межведомственной комиссии выдавалась бог знает когда, когда ещё не истекли 75 лет со дня смерти Куйбышева. А теперь по закону всё дело Куйбышева должно быть историкам доступно. А почему РГАНИ тогда его не выдаёт? Или много лет работающий в этом архиве замом директора Прозуменщиков бережёт его для тех американцев, которым он ранее передавал для публикации материалы о расследованиях по делу об убийстве Кирова?

А ведь есть и другие не менее важные моменты, которые никак не хочет решать руководство РГАСПИ. Скажем, когда в этом архиве наконец починят копировальный аппарат и возобновят приём заказов на ксерокопирование нужных людям документов? Сколько раз мы обращались по этому вопросу к директору РГАСПИ Скороспелову! А воз и ныне там. Правда, в самом РГАСПИ народ только смеётся над нами, ибо в этом архиве все знают, что Скороспелов мало что решает. Больше того, у народа есть большие сомнения, а понимает ли этот Скороспелов хоть что-то в архивном деле. Ходят слухи, будто все серьёзные вопросы в этом архиве решает некий Сорокин и его ставленница Кочетова. Если это так, то печально.

Да, тут у обновлённого руководства РГАСПИ в соцсетях нашлись сердобольные защитницы. Они завели старую пластинку: мол, нынешним исследователям надо обязательно куда-то сбегать и непременно принести справки-ходатайства из инстанций с тем, чтобы людей допустили к поискам нужных архивных документов. Что за чушь?! Сердобольные защитницы, видимо, забыли, что государственные архивы уже давно не входят в систему спецслужб и не подчиняются органам МВД. Сегодня по закону в архивах, как и в библиотеках, могут работать все желающие и никто не обязан свой интерес к истории подтверждать какими-либо ходатайствами.

У нас заниматься историей могут и должны не кем-то избранные или назначенные группы людей, а каждый, кто имеет желание и вкус к историческим исследованиям. И надо помнить: не архивные чиновники должны понукать исследователями и определять исследователям темы. Это гражданское общество должно заставлять архивных функционеров работать на страну и на её величие. Вот что надо бы понять артизовым, скороспеловым и разным кочетовым. А если они не в состоянии этого понять, давайте заменим их на настоящих профессионалов.