Приступаю к рассказу о геополитической катастрофе

Рубрика в газете: Интервью, № 2026 / 12, 27.03.2026, автор: Борис ДОЛГОВ

Борис Васильевич Долгов – один из крупнейших востоковедов России. Он – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН, специалист по новейшей истории арабо-мусульманского мира, свободно владеет арабским, английским и французским языками. Руководство нашего МИДа включило его в группу экспертов по международному антиэкстремистскому сотрудничеству. Сегодня учёный отвечает на вопросы главного редактора интернет-портала «Литературная Россия».

 

 

– Борис Васильевич, мы с вами познакомились в середине 90-х годов. Вы тогда пришли к нам в «Литературную Россию» со своей прозой. Но в последние два десятилетия я нигде новые ваши рассказы не вижу. Вы полностью ушли в науку?

– Если говорить о литературной деятельности, то в начале 2000-х гг. была опубликована моя книга – «Персидский меч», сборник рассказов, куда вошли также рассказы, ранее публиковавшиеся в вашей «Литературной России», и затем я вступил в Союз писателей России, членом которого являюсь…

 

 

– Давайте поговорим о ваших научных интересах. Вы ведь ещё в молодости сделали выбор в пользу арабистики. Почему?

– Востоковедение и арабистика – это моя специальность по диплому, который я получил по окончании учёбы в Институте стран Азии и Африки МГУ М.В. Ломоносова. Признаюсь, что мир Востока привлекал меня с юности. Я мечтал посетить эти далёкие страны, где действовали персонажи «Тысячи и одной ночи» и храбрый Салах эд-Дин боролся против крестоносцев. Хотя мои родители и родственники (дяди и тёти) не были связаны с Востоком. Папа и мама были инженерами-химиками.

 

 

Но один из предыдущего поколения наших родственников, по рассказам бабушки, участвовал в Гражданской войне на Кавказе. При этом был знаком со Сталиным и Берия и выполнял специальные задания командования Красной армии и ЧК, для чего был направлен Иран, где налаживал связи с иранскими националистическими силами, боровшимися против англичан, оккупировавшими в тот период часть Ирана и Закавказья и поддерживавших белогвардейцев.

Наукой, востоковедением-арабистикой я стал заниматься, защитив кандидатскую, а затем докторскую диссертации. В настоящее время работаю в качестве ведущего научного сотрудника (в.н.с.) в Институте востоковедения РАН, а также по совместительству – в.н.с. в Институте научной информации по общественным наукам РАН. За двадцать лет научной деятельности опубликованы более сотни моих научных статей и семь монографий.

 

 

– В отличие от многих коллег вы никогда не замыкались на кабинетной работе и много ездили по Востоку, собирая материалы в самых неожиданных местах. Как вы выбирали себе на Востоке собеседников? Они сразу открывали вам свои души?

– В ходе моих рабочих и научных командировок мне довелось побывать почти во всех арабских странах, а также во многих европейских странах. В последний период наиболее частыми были поездки в Сирию – каждый год, а то и два раза в год с 2011 по 2021 гг. Моими собеседниками в этих странах были как наши арабские коллеги, так и представители властных структур, СМИ, политических партий, оппозиции, религиозные деятели.

С коллегами обсуждались конкретные вопросы социально-экономической и политической ситуации как в арабо-мусульманском мире, так и в глобальном плане. Также завязывались и дружеские отношения, предполагавшие более откровенные беседы, которые были наиболее интересными.

 

 

Так, один мой сирийский знакомый, профессор экономики в Дамасском университете, депутат сирийского парламента рассказывал, что он родился в бедной крестьянской семье, где было семь детей. И только благодаря социальным реформам, проводившимся правящей Партией арабского социалистического возрождения он смог получить высшее образование, стать профессором и парламентарием.

В Сирии после лекции, которую я читал в Дамасском университете, один из студентов обратился ко мне с вопросом – «Почему Запад, проповедующий свободу, демократию и права человека, поддерживает в Сирии боевиков, которые обстреливают из миномётов Дамасский университет и убивают наших студентов?». Другой сирийский коллега, посещавший ранее нашу страну, узнав, что после распада СССР в павильоне «Космос» на ВДНХ, который ему очень нравился, в 1990-х гг. был устроен автосалон, а костюм Юрия Гагарина, в котором он совершил свой полёт, продан в США, с откровенной горечью сетовал, что «у вас, у русских, кровь, наверное, такая же медленная и ленивая, как течение реки Волги».

 

 

– Вам удавалось хотя бы приблизиться к первым людям стран Востока? Если да, какими эти люди оказывались в быту?

– Среди руководства арабских стран мне довелось общаться с бывшим президентом Сирии Башаром Асадом. Это была официальная встреча, Он производил впечатление широко образованного интеллигентного человека, досконально знающего как проблемы Ближнего Востока, так и глобальную ситуацию, а также российские реалии.

 

 

Интересной была беседа с сирийским министром информации (погибшим впоследствии в результате теракта, совершенного исламистскими террористами). Мы шли по старинному району Дамаска к месту проведения официальной встречи, и министр показывал нам исторические места – одну из самых первых сохранившихся христианских церквей, связанную с историей спасения апостола Павла, и старинную армянскую церковь. Министр называл Сирию перекрестком цивилизаций, где до конфликта, развязанного радикальной исламистской оппозицией, мирно уживались различные религии.

 

 

Во время пребывания в Катаре один из членов правящей королевской династии Аль-Тани пригласил нас на «верблюжьи бега», соревнования в беге специально выведенной породы беговых верблюдов. После соревнований мы пили кофе в большой специально подготовленной бедуинской палатке, и наш гостеприимный хозяин рассказывал об этой старинной бедуинской традиции соревнования беговых верблюдов, на которых когда-то воевали воины отрядов верблюжьей кавалерии.

 

 

В Алжире на встрече с членами руководства правящей партии «Фронт национального освобождения» началась дискуссия о социалистической идее, доктрине «арабского социализма», «социалистической ориентации» и роли в них ислама. При этом мои собеседники – сторонники этой доктрины – подтверждали свои доводы имевшим хождение среди арабских левых утверждением, что первым социалистом был известный арабский мусульманский историк, философ и общественный деятель Ибн Халдун (1332–1406), развивавший идеи исторических циклов и создания справедливого общества во главе с правителем-философом.

 

 

– Вы лучше многих разобрались в феномене арабской весны начала десятых годов. Кстати, вы предвидели эту весну или она стала для вас неожиданностью? Как долго мир будет расхлёбывать последствия арабской весны?

– Массовые протестные выступления «арабской весны», охватившие большинство арабских стран, не стали неожиданностью. Они явились следствием ряда факторов внутренних и внешних. Прежде всего, обострения социально-экономических проблем в этих странах (значительный рост безработицы (до 50%), особенно среди молодёжи, который провоцировал невозможность создать семью, что важно в мусульманском обществе, снижение уровня жизни, коррупция и непотизм правящей элиты, мировой экономический кризис 2008–2010 гг., ударивший также по арабским странам).

 

 

Однако, если в Тунисе, Египте, Алжире, Бахрейне, Йемене главными причинами «арабской весны» были внутренние факторы, то в Ливии и Сирии, в которых не было обострения таких проблем и обладавших наиболее динамичной экономикой (что подтверждали западные исследователи), её главными причинами стало вмешательство внешних акторов (экономическое давление и активная поддержка вооружённой исламистской оппозиции).

При этом «расхлёбывать» приходится именно последствия этой рукотворной «арабской весны» в Ливии и Сирии (разрушение государственности, поток мигрантов в Европу, распространение исламистского терроризма в Европу, а из Сирии, где новые власти полностью не контролируют ситуацию, возможно, и в Центральную Азию).

 

 

– Ваш прогноз: Россия сохранит и упрочит своё влияние в Сирии или нас в перспективе оттуда всё-таки выдавят?

– По поводу отношений России с новым сирийским режимом (это исламисты, приходу к власти которых во многом способствовали Турция и США), то полноценное сотрудничество вряд ли возможно. Новый сирийский лидер Ахмед аш-Шараа (ранее состоявший в ИГИЛ, но якобы порвавший с ним из-за идеологических разногласий) на встрече с американским президентом говорил, что «он союзник США», а на встрече с российским руководством, что «намерен продолжать исторически сложившееся сотрудничество с Россией». Новое сирийское руководство, скорее всего, будет действовать в интересах тех, кто привёл его к власти. Тем не менее, российские военные базы пока остаются в Сирии, и сирийское руководство пытается использовать сохраняющиеся отношения с РФ как своеобразный противовес усилившемуся влиянию Турции, США и Израиля, который значительно расширил зону своей оккупации в Сирии (на ней создаются израильские военные базы, войска Израиля находятся в 20 км от Дамаска).

 

 

– Наши нынешние элиты понимают, как надо сегодня действовать на Востоке? Кто по вашим оценкам сегодня во многом формирует российскую политику именно на восточном направлении? Как, по-вашему, Россия сегодня должна выстраивать отношения с арабо-мусульманским миром?

– Российское руководство и прежде всего МИД, представленный высокопрофессиональными сотрудниками, безусловно, объективно оценивает ситуацию в арабо-мусульманском мире и необходимость для России как великой державы сохранять и расширять своё присутствие и влияние в этом стратегически важном регионе.

Что касается российских элит, то здесь имеет место дилемма, сложившаяся после краха СССР. С одной стороны, стремление российских элит – бизнеса и части политического истеблишмента, влияющих как на внутреннюю, так и на внешнюю политику, – интегрироваться в Запад и получать от этого все блага и, с другой стороны, продвигать национально-государственные интересы РФ как великой державы, что, увы, вряд ли совместимо…

 

 

– На чём вы сейчас сосредоточены как востоковед?

– Мои профессиональные научные интересы, как востоковеда – это современное социально-экономическое и политическое развитие арабо-мусульманского мира (ведущие арабские страны, Турция, Иран, арабо-мусульманские сообщества в Западной Европе) и, в частности, движения политического ислама.

 

 

– А напоследок предлагаю вернуться к литературе. Во-первых, следите ли вы за ней? Какие новые имена открыли для себя? И во-вторых, что сами пишете?

– За современной российской литературой стараюсь следить, но откровенно говоря, не хватает времени. Знаю несколько произведений Захара Прилепина. К сожалению, литература сейчас не в фаворе и читают мало. Не берусь судить, но, на мой взгляд, и писателей, которых можно было бы сравнить с российскими и советскими классиками, сейчас нет. С одной стороны, есть объективная реальность – современный интернет, блогосфера, гаджеты и т.д., что ведёт к тому, что книга уходит из современной жизни. И это очень жаль, так как российская и советская литература – это не только национальное, но и мировое культурное наследие и достояние, настоящий интеллектуальный кладезь, который воспитывал в людях подлинные человеческие традиционные ценности, чего сейчас очень не хватает. С другой стороны, тем и сюжетов для литературы в сегодняшней жизни, где главенствует идеология наживы, не так уж много. Правда сейчас государство стало вроде бы больше уделять внимание вопросам культуры и литературы, в частности. Время идёт, исторические периоды меняются.

Что касается литературных задумок, у меня их две. Первая – описать, возможно, в форме небольшой повести, важные исторические события, свидетелем которых я был, – период «перестройки» и краха СССР, который Владимир Путин правомерно определил как «геополитическую катастрофу» и который радикально изменил нашу жизнь. Вторая – литературно оформить записи и мемуары моего дяди, в которых он описывал историю жизни нашего знаменитого родственника-участника Гражданской войны.

 

Вопросы задавал Вячеслав ОГРЫЗКО