С лёгким паром? Или ирония судьбы?

Рубрика в газете: Фельетон, № 2026 / 2, 16.01.2026, автор: О. Ласточкин-Гнездуев

В жизни, в культуре, в искусстве, где б оно ни было, символика и прагматика существуют рядом, одновременно, то подменяя друг друга, то подкрепляя. Самое трудное – это понять: где, собственно, прагматика, а где символика.

Взять хотя бы и новогодние праздники. Все эти блюда, наготовленные с лихвой: холодец, селедка «под шубой», салат, по недоразумению или плохому умыслу именуемый «оливье», какой-нибудь крюшон не крюшон. Для чего? Или почему? Чтобы в сердцах проводив старый год, торжественно встретить новый, умилостивляя его, делая подношения? Либо же для того, чтобы с самого вечера 31 декабря и до середины бездельных праздников, есть поначалу, а затем подъедать заготовленные припасы и блюда, так и курсировать – диван-холодильник, диван-холодильник, не отвлекаясь от телевизора, где, по традиции (а традиция это – прагматика в наряде символики), показывают «Иронию судьбы, или С лёгким паром».

Вот ещё, не привившийся, к счастью, у нас, но распространённый по миру новогодний обычай – выбрасывать из окна старые вещи. Как понять этот широкий и рискованный жест? То ли освобождение перед новым отрезком времени от давешнего, ненужного, деяние символичнее некуда, то ли практичная разновидность уборки, когда, прикрывшись традицией, швыряют всё, чему место на свалке, до которой лень дойти.

Бывают случаи и более сложные, едва ли не казусы, интеллектуальные оксюмороны. Такой, хотя бы, околоновогодний парадокс, тянувшийся на десяток лет с лихвой.

Может, в благодарность за то, что было сделано им на посту ректора Литинститута, может, в виде утешительного приза (отставка грянула неожиданно и казалась не вполне справедливой), выпущены были многотомные дневники Сергея Николаевич Есина. Издание началось в 2011 году и завершилось в 2017, в год смерти автора.

 

 

Тяжёлые эти тома, полные мелкими, иногда совсем незначительными, подробностями, из-за оных подробностей стали памятниками эпохи. Речь не о качестве текста, не о верности характеристик. Эпохи умирают, вместе с ними засыпают комковатой землей и подробности. В подробностях ценность любых дневников, и этих, в частности. Дневники ректора востребованы, стоят недёшево, а появляются на книжном рынке всё реже. Появлялись бы чаще и стоили бы дешевле, но остатки тиражей, связками, обёрнутыми крафтовой бумагой, после смерти автора полежали там, полежали тут, а затем оказались в подвале институтского общежития на улице Добролюбова. И пребывали – неподвижность и темнота, идеальные условия для хранения вин и старых книг – до конца 2025 года.

Можно было и тут разглядеть, наряду с прагматикой – куда их ещё девать, кто будет распространять издания прежних лет, когда и новые продать не всегда удаётся – некую символику. Автор годы жизни и многие силы отдал Литинституту, и как бы положенные в основу, чуть ли не замурованные в фундаменте, книги его, выходит по всему, основа, на которой живут и работают сегодняшние студенты.

Пусть так, символика и существует для того, чтобы смягчать, пусть внешне, сглаживать грубость и неуклюжесть прагматики. На том бы и закончить, и разойтись, но нет. Новогодние ли традиции, пожарная ли инспекция (утверждают, что она, не объясняя, почему именно под праздники, почему именно в юбилейный год Сергея Николаевича Есина, почему с такой срочностью, хотя книги оказались в подвале не вчера и даже не позапозавчера), остатки тиражей в конце декабря были извлечены силами тех самых студентов, что, представления о том не имея, жили в здании, символически опирающемся на сочинения бывшего ректора Литинститута, учились в другом здании, стараниями этого бывшего ректора (он добывал разрешения и деньги, чтобы начать ремонт, который тоже длился многие годы и закончился при другом начальстве). Итак, связки книг были извлечены, погружены в машину и отправлены на свалку. Безвозвратно, спешно, навсегда.

Пока, скромно, без лишней огласки, отмечали юбилей писателя, от книг его освобождали подвальные темноты. Здесь символика – юбилей, этак и Новый год, знак перемены, отметка нового этапа бесконечного и однообразного бытия, а прагматика – выполнение суровых предписаний пожарной инспекции.

Впрочем, при желании, можно и тут разглядеть будущие события. Колесо жизни вертится на одной и той же оси. Сменится в очередной раз институтское начальство, и связки книг уже других сочинителей займут место в тёмном общежитском подвале, ожидая нового ли юбилея, очередной ли проверки пожарной инспекции. Что здесь прагматика, а что символика – этот как посмотреть. Они совместны, неразделимы. Ирония ли это судьбы? Взбрык ли бытия? Лёгкий пар, говорят знатоки, бывает лишь тогда, когда пройдутся распаренным веником по аверсу и реверсу телес, накормят берёзовой кашей до отвала.

 

О. Ласточкин-Гнездуев