Я помню, какая на вкус лебеда…

Рубрика в газете: Страна поэтов, № 2026 / 40, 08.10.2026, автор: Евгений АРТЮХОВ

Года два или три назад мой новоявленный друг по Фейсбуку выложил на своей ленте стихи Полины Кагановой. И сразу, казалось бы, простенькая бытовая миниатюрка привлекла моё внимание. Во-первых, тем, что касалась она фронтового быта. И во-вторых – что было главным – содержала в себе куда больше высказанного словами:

 

Уже заметно вечереет,

И солнце спать давно ушло.

Уснула наша батарея.

Спит закарпатское село.

А вечер всё сгущает краски,

Склонил подсолнух рыжий чуб,

Собака из фашистской каски

Лакает наш гвардейский суп.

 

Следующее стихотворение – «Ленинградский салют» – уже говорило о Победе. О том, как встречал её истомлённый блокадой, но выстоявший, не сломленный Ленинград:

 

Как это было? – если спросят,

То я отвечу –

Было так:

Взвилась ракет цветная россыпь

И разорвала долгий мрак.

И вмиг на площади Дворцовой

Январский кончился мороз,

И жёны, матери и вдовы

Впервые не скрывали слёз.

И голубым огнём, и красным

Была Нева озарена,

И становилась неопасной

Опять любая сторона!

И мальчуган, в войну рождённый,

Впервые видевший салют,

Кричал по-детски восхищенно:

«Победа! Гитлеру – капут!»

Я утверждать сегодня смею,

Что в этот день, в тот давний год,

Был весь медалями усеян

Мой ленинградский небосвод!

 

А о том, какой ценой добыта Победа, и что автор стихов пишет об этом не с чьих-то слов, а сама прошла через военные испытания, говорило стихотворение «Лебеда»:

 

Я полем, зелёным раздольем иду,

Тропинкой иду, чтоб не мять лебеду.

Шумит и шумит на ветру лебеда,

Где прежде окопов чернела гряда.

Уже задремала Воронья гора,

Зарницы на небе, как отблеск костра.

Как пух лебединый, легки облака…

О, если бы память была коротка!

Но я не забыла, что значит беда, –

Я помню, какая на вкус лебеда…

 

Прочитав на одном дыхании всю небольшую подборку, захотелось побольше узнать о Кагановой, поскольку имя это я нигде прежде не встречал.

И вот какая удивительная, замечательная (даже не знаю, какой подобрать эпитет) неожиданность поджидала меня в интернете.

Оказалось, что восемь лет назад петербургская школьница, в ту пору шестиклассница (!) Светлана Гарбузова собрала материал и восстановила под руководством своего педагога – Елены Юрьевны Шиловой – человеческую и творческую биографию фронтовички Полины Исаевны Кагановой (1911-1972). Опираясь на труд этих по-своему талантливых, неравнодушных к чужой судьбе людей, я и излагаю, то, что узнал.

 

 

Полина Исаевна родилась в городе Нежине в один день и год с Марком Наумовичем Нейманом, более известным нам как Марк Бернес. Среди родственников её матери были известный дирижёр Натан Рахлин и художественный руководитель петербургского государственного мюзик-холла Илья Рахлин. Однако детство и юность девочки прошли в Ленинграде, где она окончила среднюю школу. Затем Полина вышла замуж за военного и уехала с ним в Харьков, где в 1933 году родила первенца – сына Станислава.

Годы Большого террора не обошли стороной молодую семью: в 1937-м по ложному обвинению супруг-офицер был арестован и расстрелян.

 

На лохматые лапы узорчатых веток

Уронила луна золотую пыльцу.

Без тебя прошумело четвёртое лето

И четвёртая осень подходит к концу.

Я иду по дорожкам осеннего сада,

По широким ладоням опавшей листвы,

И в большие глаза моего Ленинграда

Смотрят ясные очи прохладной Невы.

Тихо дремлют пруды в разноцветной оправе

Ярко-красных цветов и совсем голубых.

Вот дорога налево, вот дорога направо,

А к тебе только нет мне дорог никаких.

 

Так напишет она перед самой войной, вернувшись в Ленинград. А насколько глубока была душевная рана, свидетельствует стихотворение, посвящённое памяти казнённого мужа – Сергея Волокитина – уже послевоенного времени:

 

О тебе уже не плачу,

Все решили – «позабыла!»

И напрасно сил не трачу –

Не ищу твою могилу.

 

Слишком редко улыбалась

Я с 37-го года,

Слишком больно называлась

Я женой «врага народа»,

 

Слишком долго я твердила,

Что домой вернёшься скоро,

Слишком ревностно ходила

На «свиданья» к прокурору…

 

Я своё отгоревала –

За тебя, себя и сына,

Я своё отвоевала

От Москвы и до Берлина.

 

Помню ночи те глухие,

Каждый стук и каждый шорох, –

У меня глаза сухие –

Словно порох.

 

Но жизнь брала своё. В канун военных испытаний она вновь вышла замуж. Теперь за Льва Савранского – кинооператора-документалиста Ленфильма.

В блокадном городе Кагановой довелось выступать на радио с Ольгой Берггольц. Впрочем, длилось это недолго: в начале 42-го Полина добровольцем ушла на фронт и была определена рядовым в артразведку 791-го отдельного артдивизиона.

 

Невский, Невский… Кони Клодта…

Знаменитый город мой.

Я сейчас бы шла с работы,

Возвращалась бы домой.

 

Посидела бы в Публичке,

Заглянула бы в Пассаж…

Очень трудно с непривычки

Залезать в сырой блиндаж.

 

Мины лопаются с треском,

«Фоке-вульф» идёт в пике,

И живу я не на Невском,

А на Невском пятачке…

 

Стихи, хоть и писались урывками, но были замечены, и вот, что рассказывал об этом Михаил Дудин:

«Весной 1942 года я работал в редакции армейской газеты «Знамя победы». Редакция и походная типография газеты располагались тогда неподалеку от Ленинграда… Я сидел и разбирал редакционную почту и среди неуклюжих попыток выразить своё презрение к фашистам через рифму нашёл очень простое по мысли и форме стихотворение о Ленинграде. Под ним стояла подпись «Красноармеец Полина Каганова». Я показал эти стихи Вадиму Сергеевичу Шефнеру, и по нашей общей рекомендации они были напечатаны в газете, после чего Полина Каганова стала её постоянным автором».

В 43-м на конкурсе красноармейских писателей Ленфронта, она была премирована за стихи, которые Виссарион Саянов и Николай Тихонов затем отобрали для сборника «В бой за Родину!». И в том же году Каганова была прикомандирована к ансамблю песни и пляски 23-й армии «для участия в создании репертуара» (т.е писала стихи, тексты песен, куплеты).

 

 

Кое-что из написанного в ту пору мне довелось читать. Но процитировать хочу всё-таки нечто, что хоть и связано с войной, но возвышается и над ней:

 

Ты много лет жил без меня

Среди железа и огня.

 

И в том огне, на той войне

Не раз мечтал о тишине.

 

Но и минуты тишины

Солдаты были лишены.

 

И там, где бешеный металл

Ревел и землю разметал,

 

Ходили женщины с тобой

Из боя в бой, из боя в бой.

 

И в час отбоя, может, ты

Одной из них дарил цветы.

 

Война войной, жена женой.

Я не хотела, чтоб – одной:

 

Одна могла тебя обнять

И у меня тебя отнять.

 

А рук твоих и губ твоих

Хватить не может на двоих.

 

После войны Полине Исаевне довелось познакомиться с Анной Андреевной Ахматовой и Михаилом Михайловичем Зощенко. Прочитав её стихи, Зощенко заметил: «Да, Полина – поэтесса!» «Нет, – поправила его Ахматова, – Полина – поэт».

Эта оценка придавала сил и уверенности. Каганова писала стихи для детей и взрослых. Её песенки «Петя-пастушок», «Песенка о хлебе», «Лесная песенка», «Нет страны чудесней» были популярны у детворы.

Вот только её первая и единственная поэтическая книга – «Солдат запаса» с предисловием Михаила Дудина, к сожалению, увидела свет лишь спустя три года после трагической смерти автора. Полина Исаевна не перенесла двойного удара судьбы – наложила на себя руки, потеряв мужа, скончавшегося после второго инфаркта и погибшего старшего сына.