Желчь

Рубрика в газете: Проза, № 2026 / 41, 16.10.2026, автор: Дмитрий ИГНАТОВ (г. Воронеж)

* все сходства с реальным литературным миром случайны, а имена выдуманных героев изменены до неузнаваемости

** 14.05.2026 Роскомнадзор официально пояснил,что слово «пидорас» не является нецензурной бранью

 

---

 

 

Студия, оформленная в стиле «лофт», была светлой, просторной и комфортной. Интервью длилось уже второй час. Писатель порядком утомился. Он чуть поёрзал, немного переместив свой затёкший зад на мягком стуле, и перевёл усталый взгляд на блогера. Тот, в который раз посмотрев в свои записи, задал очередной вопрос:

— Я тут прочитал в Телеграме, что электронная версия твоей книги продаётся на ЛитРез за 139 рублей. Говорят, что в этом какой-то символизм. Это так?

— Дело в том, что Лукьяшенко продаёт свой «Набросок» на ЛитРез за 189 рублей, и я считаю его жирным пидором. Поэтому 139 рублей за мою законченную книгу символизируют, что я не такой жирный и не такой пидор…

— Слушай, почему ты так не любишь Сергея Лукьяшенко?

— Я такого не говорил.

— Ну, как же?! Вот у меня есть твоё интервью, когда ты говорил, что…

— Я никогда не говорил, что я его «не люблю», — спокойно повторил писатель. — Я всегда говорил, что считаю его жирным пидором.

— Окей! Окей! — блогер довольно улыбнулся. — Почему ты считаешь его жирным пидором?

— Да потому что он жирный пидор. Смотри, как он относится к собственным читателям? Все, кому понравилась книга, ждали фильм. Фильм начали снимать, нацеливаясь на эту готовую фан-базу. Казалось бы, успех обеспечен. Тем более, что сам Лукьяшенко как-то там участвовал в подготовке сценария. Одобрял, как минимум. В итоге, на экран выходит очередное дерьмище, которое, в первую очередь, не понравилось как раз фанатам первоисточника. Мол, там испортили и мир книги, и сюжетные линии, и даже исказили смысловой посыл. И этого не случилось бы, если бы самому Лукьяшенко не было насрать на собственных читателей и собственное произведение. Но его определённо интересовали только бабки. Уверен, он даже раком встанет, лишь бы не бесплатно.

— А ты сам-то книгу читал? Или только фильм смотрел?

— Только в обзоре Жени Бажова. В таком виде это было клёво. Я поржал хотя бы… Бэж крутой обзорщик.

— Да, он был у меня. Сидел вот как раз на твоём месте.

— Знаю. Я смотрел его интервью. Готовился, так сказать.

— А ты не считаешь, что просто завидуешь?…

— Жене Бажову? — переспросил писатель, перебив блогера.

— Нет. Лукьяшенко. Он очевидно успешнее тебя. Всё-таки это уже мэтр. Его экранизируют…

— Да ладно тебе! Это всё равно, если бы ты завидовал Пезнеру.

— Я завидую Пезнеру.

— Ну, если я и завидую, то Стёвену Конгу. Его сумасшедшей производительности и действительно большой успешности. Сука… Тварь…— писатель сделал паузу. — А Лукьяшенко не завидую. Во-первых, он умрёт раньше меня. А во-вторых… Объективно, он даже не писатель-фантаст. Он писатель фэнтези без фантазии. Даже не может придумать разные названия для книжек: «Ночной позор», «Дневной надзор», «Сумеречный обзор», «Грязновик», «Беловик», «Пошёл на хер жирный старик».

— Ну, ладно… Допустим, он слишком показательно поддерживает власть. А уехавшие?

— А какая разница? — искренне удивился писатель.

— Ну, вот как тебе Дима Коровин?

— Жирный пидор.

— Дмитрий Слеповский?

— Просто пидор.

— Если что, это ещё не был блиц-опрос, — пояснил блогер в камеру. — Но суть понятна.

— Я же говорил. Я вне политики. У одних пустые текстовые сериалы, у других тухлые манифесты. Это как выбирать между двухлитровой клизмой и бутербродом из говна. К литературе это не относится.

— А ты вообще ко многим вот так относишься?

— Вот так вот?

— Да.

— Ну, нет… К примеру, если взять блогеров, тот же Бэж мне нравится. А ты, допустим, нет…

— А я нет? — усмехнулся ведущий.

— Нет. Ты в этих своих джинсах-дудочках тоже похож на пидора. И постоянно корчишь рожи и пучишь свои глаза, словно тебе вставляют что-то в зад. И вообще, мы с тобой беседуем почти два часа, из которых ты потом возьмёшь наиболее удачные фрагменты, а вот это место, где я тебя обосрал, вырежешь.

— Обещаю, это место войдёт, — возразил блогер и, снова заглянув в свои записи, продолжил. — Знаешь, когда постоянно читаешь твои высказывания о самом себе, то складывается ощущение, что себя-то ты, прям, сильно любишь. Образ такого самовлюблённого гондона, который всех обсирает. Или это стёб?

— Я самовлюблённый гондон, который всех обсирает.

— Хм? — скривился ведущий, чуть выпучив глаза и сжав рот, выставив вперёд нижнюю губу.

— И это стёб… Но это не точно. Ты, по всей видимости, хочешь спросить про ту историю, когда я заявил, что возрождаю жанр научной фантастики. Я, правда, вижу в этом свою сверхзадачу. Сейчас любое говно, где есть пришельцы, космос или непонятные слова про квантовую механику называют научной фантастикой. Туда же идут сраные гномы с эльфами, хотя изначально это фэнтези — совсем иной жанр. И отношение к фантастике, как к такому развлекалову, как к очередным «Звёздным войнам». А суть в том, чтобы пригласить читателя подумать. Предложить ему проблемы, с которыми человечество столкнётся, возможно, через десять, через сто лет, или в далёком будущем… Но от этого они не менее серьёзные.

— Давай, я задам последний вопрос, который всех интересует. Ты действительно пишешь свои рассказы не сам, а с помощью компьютерной нейросети?

— Блин, лучше бы ты спросил, как обычно, дрочу ли я…

— И твой ответ?

— Я дрочу.

Писатель вышел из студии, когда на улице было уже темно. Улицу словно нарочно заволокло каким-то сволочным сырым туманом, через который всё выглядело расплывчатым и серым. Идти было не очень далеко, поэтому прогуляться по вечерней Москве представлялось хорошей идеей. Писатель накинул на голову капюшон толстовки, засунул руки в карманы кожаной куртки и пошёл по чёрному асфальту вдоль мокрых московских улочек.

Зайдя в «Мак» и не без удовольствия забросив в себя сочный бургер, он немного подобрел. «Всё-таки Додь неплохой интервьюер, — думал писатель, уже на улице допивая кофе из бумажного стаканчика, — но эта манера кроить своё таблище и пучить глаза в камеру, типа показывая свою реакцию… И как ему понравилось, что я назвал его пидором. Любит хайповать, сучка!»

Размышляя в таком духе, он прошёл ещё какое-то время, выбросил пустой стаканчик в урну и остановился, буквально упершись в книжный магазин. Внутри было светло, тепло и немноголюдно, и это определило решение писателя зайти внутрь. Потоптавшись около полок с античной философией, он переместился к любимой научно-популярной литературе и погрузился в свежий толстый двухтомник антрополога Дробышевского, напечатанный не иначе как на подтирочной бумаге, настолько тонкими и прозрачными были страницы, испещрённые мелким шрифтом. В голове у писателя от всего этого уже складывался некий стих на манер дешёвых пушкинских эпиграмм с рифмой «писучий — сучий», но от стихосложения его отвлекло нечто совершенно неожиданное.

Краем глаза, он заметил, как из-за книжных полок к кассе выплыло тяжёлое тёмное пятно. Грузный мужчина в чёрном полупальто и зелёном шарфе показался ему знакомым. Но заинтересовало его совсем другое. В руке пухлого дядьки была его книга, его роман в рассказах в мягкой глянцевой обложке, где на фоне цветного космоса выстроились в ряд девять чёрно-белых планет.

Писатель самодовольно улыбнулся, но моментально изменился в лице, когда покупатель повернулся в профиль и заговорил с кассиром.

— Ох! Это вы, Сергей?! — удивилась молодая, но не особо привлекательная сотрудница магазина, какие обычно и работают в книжных.

— Да, — улыбнулся в ответ Сергей Лукьяшенко.

— Ваша книга отлично продаётся! Вот, читаю сейчас вас… — заискивающе прощебетала девушка и поспешила добавить. — Вы мне книгу подпишите?

— А вы мне книжечку пробьёте? — с той же сальной улыбкой чеширского кота спросил в ответ он, подписывая свою книгу.

Девушка, не глядя, пикнула сканером по мягкой обложке с космосом и планетами, безотрывно смотря, как мэтр надписывает ей экземпляр своего бестселлера.

— А я вам вот это посоветую почитать, — сказал Лукьяшенко, расплачиваясь и забирая книгу из рук продавщицы. — Тоже у вас продаётся, между прочим.

— Не знаю, кто это… — пожала плечами девушка на кассе.

— А вот почитайте и узнаете! — уже серьёзно ответил знаменитый мужчина в пальто. — Очень талантливый молодой писатель. Пишет в лучших традициях жанра, возрождает отечественную научную фантастику. Подрастает смена, за которую не стыдно…

Сергей убрал книжку в широкий карман, поправив шарф на своём выдающемся животе, застегнул полупальто и вышел из магазина.

«Молодой и талантливый» писатель, став свидетелем этого небольшого диалога, ещё какое-то время стоял у полок с «научпопом», уже с бессмысленным автоматизмом листая тонкие страницы книги по антропологии. Сейчас он чувствовал себя очень жалким, словно шкодливый кот, нассавший в хозяйские тапки и спрятавшийся под диваном. Кажется, он даже немного покраснел.

Так ничего и не купив, писатель, наконец, вышел из книжного магазина. Сырой прохладный воздух немного освежил его мысли. Вглядываясь в подло сгущающийся туман, он вдруг на мгновение ярко ощутил, насколько противен сам себе. Быстро приняв очевидное решение, он достал из кармана старенький мобильник и набрал телефонный номер студии. Но вместо противного голоса блогера, писатель услышал приятный голос его помощницы, с которой ранее договаривался об интервью.

— А Юры нет, — ответила та, чуть смутившись. — Он улетел час назад…

— Улетел? И когда этот Карлсон обещал вернуться?!

— Недели через две… — ответила девушка. — Он же на Колыму полетел. Фильм снимать.

Писатель разочарованно повесил трубку. Каждый раз он заявлял всем и себе, что до глубины души верит в детерминизм, физическую предопределённость всего происходящего, и поэтому не сожалеет ни о каких ошибках. Ведь если вся жизнь развивается по единственному возможному сценарию, то и никаких ошибок быть не может! Но почему-то в этот момент такой аргумент его пока не очень-то успокаивал.

Завтра отмонтированное интервью появится в сети. Разрастётся хайп из-за скандальных заявлений. Будет много просмотров и комментов. Вероятно, повысятся продажи книжки… Конечно, сейчас ещё можно успеть приехать в студию. Объяснить ситуацию помощнице и монтажёру. Возможно, они смогут связаться с Додем и всё переиграть…

«Всё-таки я очень некрасиво поступил, что так обосрал Сергея Лукьяшенко…, — молча подумал писатель. — Оказывается, сам-то он относится ко мне совсем не плохо. Ценит даже! Но с другой стороны? Разве из-за этого он перестаёт быть жирным пидором?»

Порадовавшись этой убийственно спасительной логике, он убрал старенький мобильник в карман и поёжился.

«Может написать об этом какой-нибудь рассказик?.. Всяко полезнее будет, — продолжила свои мысли подающая надежды подрастающая смена научной фантастики. — Этакий постмодерн про осмысление реальности. ИСПОВЕДЬ. Нет, звучит слишком уж религиозно и извинительно. За что мне, собственно, извиняться? Назову как-то иначе… Потом придумаю».

Окончательно придя в себя, писатель поплотнее застегнул ворот своей куртки и пошёл домой. Мразотный сырой туман скрыл его тёмную фигуру, всё гуще обволакивая вечерние московские улочки.