статьи
  • статьи
  • новости

НОВОСТИ

  • 12/10/2017
    Лауреатом премии «Ясная Поляна» стал Андрей Рубанов

    Сегодня вечером в Бетховенском зале Большого театра состоялось торжественное вручение литературной премии «Ясная Поляна» за 2017 год в трёх номинациях – «Современная русская проза», «Иностранная литература» и (впервые в этом году) «Событие».

  • 11/10/2017
    Читайте в ближайшем номере «Литературной России»

    – Неизвестные ранее материалы, связанные с первой публикацией романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» 50 лет назад в журнале «Москва».

    – Кто может сменить Владимира Мединского на посту министра культуры России.

    – Кто и почему выставил фальшивые документы о Ленине в выставочных залах Росархива, и сойдёт ли эта провокация с рук руководителю ведомства Андрею Артизову.

    – Есть ли будущее у литературной периодики в России или одни издания дотянут до завтра, а другие умрут послезавтра?

    – Чей последний роман сильнее – нобелевского лауреата 2017 Кадзуо Исигуро или лауреата премии «Ясная Поляна» Марио Варгаса Льоса?

  • 07/10/2017
    Людская жадность не знает границ

    Не так давно в Греции на острове Корфу прошла международная конференция, посвящённая великому русскому флотоводцу Фёдору Ушакову. От Союза писателей России в этом важном мероприятии участвовали автор неоднократно переиздававшейся в серии «ЖЗЛ» книги об Ушакове Валерий Ганичев, который совсем недавно отпраздновал своё 84-летие, его дочь Марина Ганичева и сопредседатель Союза писателей Сергей Котькало (правда, что этот чиновник написал, никто не знает, как никто не знает и что он сделал в деле изучения и прославления Фёдора Ушакова).

  • 07/10/2017
    Скончалась супруга классика советской литературы
    Завершив все свои земные дела, 2 октября 2017 г., на 98-м году жизни, скончалась Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова.
  • 06/10/2017
    На всероссийском журналистском конкурсе «Многоликая Россия» лауреатом от Москвы стал литературный журнал «Этажи»

    Конкурс организован Республиканским агентством по печати и массовым коммуникациям «Татмедиа» (Казань) и его целью является формирование интереса к культуре и искусству различных народов, проживающих на территории Российской Федерации и за её пределами.

  • 05/10/2017
    Министра Мединского начали покидать ближайшие сподвижники

    Вчера пост Председателя Общественного совета при Минкульте России покинул один из ближайших сподвижников Владимира Мединского – Павел Пожигайло. Формально поводом стало несогласие чиновника с выдачей прокатного удостоверения скандальному фильму Алексея Учителя «Матильда».

  • Вышел 4-й номер "Мира Севера" за 2017 год
    04/10/2017
    Вышел 4-й номер "Мира Севера" за 2017 год

    Читайте в свежем номере:

  • 26/09/2017
    Критика писателя Минина повлияла на отставку губернатора Меркушкина?

    Владимир Путин уволил Николая Меркушкина с должности губернатора Самарской области по его собственному желанию. Врио руководителя региона назначен бывший мэр Самары, сенатор Дмитрий Азаров, сообщает пресс-служба Кремля.

  • 14/09/2017
    Пойдёт ли на пользу дагестанской литературе всевластье клана Ахмедовых?

    По мнению поэта, литературного критика и публициста Миясат Муслимовой, захваченный кланом Ахмедовых "Союз писателей Дагестана со своими установками советских лет сегодня стал опасен... Деятельность этого союза преступна, потому что он раскалывает творческие силы, сеет вражду, потому что он ведёт политику культурного геноцида, потому что он обворовывает дагестанский народ, утаивая достижения культуры и заменяя их произведениями послушных, удобных и серых авторов. И власть республики поддерживает эту политику..."

  • 07/09/2017
    На Можайском полиграфкомбинате прописались то ли хитрые мошенники, то ли наглые лгуны

    Как известно, Можайский полиграфический комбинат в последнее время сильно лихорадит. Обострились все процессы после заключения руководителя этой организации Евгения Фельдмана под домашний арест. Комбинат перестал выполнять перед заказчиками свои обязательства.

Архив: №09. 17 марта 2017 Назад

МОЙ ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТОК. Однокурсник большого русского поэта Николая Рубцова гордится тем, что переводил замечательную чукотскую поэтессу Антонину Кымытваль

В старости время летит сломя голову. Казалось бы, ещё вчера я получил из Магадана приглашение на празднование 75-летия чукотской поэтессы Антонины Кымытваль. Ответственный секретарь Магаданской писательской организации Василий Фатеев позвонил и сказал, что все расходы на перелёт туда-обратно Союз писателей берёт на себя. Заманчиво было вновь, через 28 лет отсутствия (последний раз я летал в Магадан осенью 1987 года), вдохнуть полной грудью воздух Колымы, увидеть тех из друзей, кто ещё остался на этом свете. Собственно, Тоня была до сих пор одной из тех немногих. Но я не полетел, ограничился поздравлением. Работа, возраст, всякие болячки, будь они неладны. А может быть, это было и к лучшему. Я запомнил Тоню полной сил, неукротимой энергии. А к своему юбилею она, по словам моих магаданских коллег, крепко сдала – перенесла инсульт, смерть спутника всей её жизни Виталия Задорина. И, возможно, самое обидное – полное отсутствие переводчиков, которые в 60–80-е годы сделали очень много, чтобы донести её уникальное творчество до русского читателя. В числе таковых был и я.

6 7 antonina kymytval v den svoego 75 letiya

Антонина КЫМЫТВАЛЬ в год своего 75-летия

 

Тоня родилась 22 апреля 1938 года в селе Мухоморное Анадырского района в семье оленеводов. Его давно уже нет на карте полуострова, осталась лишь метеостанция. Вскоре после рождения умер её брат-близнец. По чукотским обычаям, если во младенчестве умирает один из близнецов, должен умереть и другой. Мать перестала кормить новорождённую.

Спасла Тоню бабушка, выкормив её оленьим молоком. Вскоре не стало её родителей и бабушки, девочка воспитывалась в интернате.

В тундру Тоня, будучи ещё в школьном возрасте, всегда брала с собой чаат (аркан) и малокалиберную винтовку. Владела она этим снаряжением мастерски, как и все оленные чукчи.

Не раз лицом к лицу встречалась с медведями, росомахами. Звери её не трогали. «Видимо, знали, что я стану поэтессой и буду ещё нужна людям», – полушутливо-полусерьёзно вспоминала Тоня.

Возможно, в этом была доля правды.

Антонина Кымытваль, избежав смерти в раннем детстве, хорошо знала цену жизни. Кроме двух родных дочерей – Любы и Насти, она и её муж – специалист оленеводства Виталий Задорин вырастили и воспитали достойными людьми четырёх племянниц Антонины, оставшихся сиротами.

6 7 semya antonina kymytval ee muzh vitaliy zadorin i docheri lyuba i nastya

Антонина КЫМЫТВАЛЬ, её муж Виталий ЗАДОРИН, дочери Люба и Настя

 

Закончив педучилище в Анадыре, Тоня работала учительницей в «Красной Яранге» селения Усть-Белая, а после Высших литературных курсов – в окружной газете «Советская Чукотка». В 1957 году в составе чукотско-эскимосского ансамбля участвовала в VI Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Москве.

 

6 7 Tonya1

Село Усть-Белая

 

Первая книга стихов «Линлин’ин грэп» («Песни сердца») вышла на чукотском языке в 1960 году. И лишь
в 1969-м была издана её вторая книга – на русском в переводе Владимира Сергеева «Тебе» («Гынкы»). С тех пор поэтические сборники Антонины Кымытваль стали издаваться регулярно – в Магадане, Москве, во Франции, Японии, Германии...

При жизни было выпущено около двадцати книг первой чукотской поэтессы. Её переводчиками были уже упомянутый В.Сергеев, Валентин Португалов, рижанин Роальд Добровенский, работавший в своё время в Хабаровске и на Сахалине, Людмила Миланич, Анатолий Пчёлкин, Михаил Эдидович, тоже рижанин, долгие годы проработавший на Чукотке и Колыме...

Из Анадыря в Магадан Тоня перебралась то ли в 1973-м, то ли в 1975 году – уже не припомнить.

Познакомил нас прекрасный писатель-этнограф Владилен Леонтьев, давний друг поэтессы. Человек-легенда, «русский чукча», неутомимый бродяга, прекрасный знаток чукотских обычаев, языка, культуры, он заслуживает отдельного рассказа.

Жизнь его, без преувеличения, достойна пера Фенимора Купера. В середине 30-х годов Леонтьев с родителями прибыл на Чукотку, в самый дальний её посёлок Уэлен, там же закончил школу. Учился, кстати, в одном классе с известным чукотским писателем Юрием Рытхэу.

С наступлением тепла Леонтьев исчезал из Магадана. Один на казанке преодолевал пороги тундровых рек и речек, открывая всё новые страницы истории древних племён, населявших Чукотку – кереков, мышеедов. В его рассказах оживали черты их повседневного быта, междоусобных войн, сражений с пришельцами...

Впоследствии Владилен очень помог мне как переводчику поэтов Крайнего Севера.

Какой была Антонина Кымытваль? Скажу одно – это был светлый человек. Тоня, как никто, умела ценить дружбу, искренность и прямоту в отношениях, прощать людям многое, почти всё – кроме лжи и предательства.

 

Magadanskie pisateli1978

Магаданские писатели Антонина КЫМЫТВАЛЬ, Владилен ЛЕОНТЬЕВ, Михаил Эдидович,

Альберт МИФТАХУТДИНОВ, Александр ЧЕРЕВЧЕНКО. 1978 г.

 

Помню такой случай. В середине 70-х к нам в Магадан нагрянул с многочисленной свитой Евгений Евтушенко. Подробно это событие описано мною в очерке «Попса 60–70-х. Магаданское шоу знаменитого поэта».

Городские власти предоставили ему для выступления самый большой зал – в Доме политпросвета. Выступление прошло на ура.

После чего магаданские поэты, художники, журналисты, Тоня и я – в том числе, скинувшись, устроили в гостинице обкома партии, где остановился почётный гость, товарищеский ужин.

Ещё не остывший от аплодисментов и оваций Евтушенко вдохновенно исполнял перед нами роль мэтра – взахлёб говорил о своих победах на поэтическом и любовном фронтах, отпускал скабрёзные шуточки в адрес всем известных собратьев по перу, требовал от местных поэтов прочитать что-нибудь и, выслушав, снисходительно похлопывал их по плечу: дескать, ничего, бывает и хуже.

Мы с Тоней от чтения своих стихов отказались.

В разгар веселья ко мне подошёл официант с выправкой прапорщика КГБ и шепнул на ухо, что высокого гостя требует к телефону «хозяин». Так называли первого секретаря Магаданского обкома партии Сергея Шайдурова.

Так же на ухо я передал эту новость Евтушенко. Он тут же прервал свою речь и вышел в коридор к телефону. Больше мы его не видели. Даже не сказав последнего «прости», знаменитый поэт отбыл на закреплённой за ним обкомовской «Волге» в загородные апартаменты «вождя», расположенные в 25 километрах от города, в Снежной долине.

Наше собрание сначала ничего об этом не знало, все мы просто ждали его возвращения в дружеское застолье, покуда тот же официант-прапорщик не сообщил нам о случившемся и не дал понять, что наше время вышло.

Собрав недопитое и недоеденное, мы, как оплёванные, отправились пешочком по ночному городу на квартиру Тони, где и просидели до самого утра...

До этого случая Тоня, насколько мне известно, относилась к Евтушенко с почтением, отдавая должное его популярности. Хотя о стихах его предпочитала не говорить – её кумиром были поэты русской классики, прежде всего Фёдор Тютчев. С того памятного вечера всё изменилось.

Вскоре в честь московской знаменитости местные власти организовали грандиозный пикник в окрестностях посёлка Ола, на берегу Охотского моря, в устье речушки, куда на нерест в это время стремились косяки кеты. Готовились тщательно, с размахом. Для гостей были разбиты армейские палатки, сколочены из досок столы и лавки, ящиками завезли спиртное. Уха из лосося, икра-пятиминутка были обещаны в неограниченном количестве.

На мероприятие были приглашены все «знатные» персоны города и даже члены Магаданской писательской организации.

Несмотря на то, что высокий уровень мероприятия обеспечивала подруга Тони – первый секретарь Ольского райкома партии чукчанка Анна Дмитриевна Нутэтэгрынэ, та наотрез отказалась в нём участвовать. «Есть и пить с ним за одним столом – много чести», – объяснила свой отказ чукотская поэтесса...

Я уже говорил о том, что в 70-е годы на недостаток переводчиков Антонина Кымытваль пожаловаться не могла. Писала она много и вдохновенно, причём не только стихи, но и пьесы для кукольного театра.

В то время я тоже вплотную занимался переводами – с эскимосского (Зоя Ненлюмкина, Юрий Анко), нанайского (Анна Ходжер, Константин Бельды), эвенкийского (Николай Оегир), юкагирского (Семён Курилов), саамского (Октябрина Воронова) и др. А вот стихи Тони переводить мне до поры до времени не доводилось. Нам хватало дружбы, да и не хотелось отнимать хлеб у моих коллег.

Однако пришлось. Случилось это в 1981 году.

Вот что вспоминал об этом в газете «Магаданская правда» бывший редактор местного книжного издательства Владимир Данилушкин:

«...Я вынужден был «зарезать» книгу в переводе Михаила Эдидовича – сборник Антонины Кымытваль «Мой любимый цветок». Руководство издательства со мной согласилось. А что делать? Книга стоит в плане. Кто её переведёт заново? Ведь эта работа трудоёмкая, требует времени немало, даже при наличии вдохновения. И квалификации!

Нужен товарищ Ч (одна из моих «подпольных» кличек того времени, – А.Ч.), только он справится. К этому времени Черевченко перевёл книжку первой эскимосской поэтессы Зои Ненлюмкиной настолько хорошо, что это привело в восхищение весь коренной народ и его приняли в почётные эскимосы. Получил за работу премию Магаданского комсомола.

Но поэта нет в городе, время отпускное. Советский Союз – страна большая, и всё же найти в ней Черевченко оказалось делом не самым сложным. А у того два условия: договор и аванс, иначе зажигания не срабатывает.

За полтора месяца он всю книжку переложил на русский. Осенью, на холодной даче под Ригой, у печурки, сидел и ткал нежную ткань женской души».

В общих чертах, так оно и было. С некоторыми уточнениями. В те достославные времена жители Крайнего Севера пользовались множеством льгот. Помимо северных надбавок к зарплате, каждый из нас за три годы работы получал право на полугодовой отпуск с оплатой дороги в любой конец страны и обратно.

Вот в таком отпуске тогда я и пребывал вместе с семьёй. В отпуске за полгода любые накопления в итоге сводятся к нулю, особенно спрятанные от жён «заначки». Я не был исключением, поэтому предложение Магаданского книжного издательства пришлось весьма кстати. Да и по творческой работе я изрядно истосковался, а стихи Тони Кымытваль мне были по душе.

Последние два месяца отпуска мы с женой и дочерью проводили у её родителей в Риге. Точнее в Лиелупе, где в огромном деревянном «курятнике» у моего тестя была дача от военкомата – комната площадью 18 квадратных метров.

Прикиньте: тесть, тёща, сестра жены, жена, дочь и я – по 2,5 кв. м. на человека. Для поэзии, пусть даже для чукотской, места не оставалось.

И я действительно снял комнату в двухэтажном домишке далеко за железной дорогой, в сени вековых сосен Рижского взморья.

Мне повезло: хозяйка дома – пожилая латышка Мирдза, её 25-летний сын Зигурд – актёр Валмиерского театра, приехавший погостить к маме в межсезонье, оказались людьми радушными и гостеприимными.

По вечерам мы частенько засиживались до поздна за бутылкой вина, Зигурд с печалью рассказывал мне о проблемах своего театра, строил планы на будущее. Мама ему поддакивала – она вырастила сына одна и болела за него всей душой...

Работалось мне над переводами Тониной книги легко – во многом мы с нею мыслили и чувствовали одинаково.

6 7 Kymytval i Cherevchenko 1980

Антонина КЫМЫТВАЛЬ и Александр ЧЕРЕВЧЕНКО
в Магаданском отделении Союза писателей. 1980 год

 

Книга «Мой любимый цветок» вышла в свет в 1982 году. Кстати, из всех двух десятков сборников Антоны Кымытваль в русском исполенении этот был и остался единственным авторизованным переводом. Книга получила обширную прессу.

Не хвастаю, но горжусь тем, о чём в своей рецензии на этот сборник написал в мартовском номере журнала «Знамя» за 1983 год критик Вячеслав Огрызко: «Нельзя не отметить и качество перевода. Сама поэтесса признаётся, что ей наконец повезло с переводчиком. Поэт Александр Черевченко знает Север не понаслышке, ему хорошо известны традиции культуры народов Чукотки».

Судя по всему, последние годы Антонина Кымытваль прожила в некоем вакууме. Условия «свободного» рынка, точнее дикого капитализма, преобразили и местную писательскую организацию – проблемы «стариков» её уже не интересовали.

Вымерли или отбыли в дальние края переводчики стихов чукотской поэтессы, а ведь неразрывная связь с русскими читателями, их высокая оценка её стихов были движущей силой творчества поэтессы.

А 29 октября 2015 года не стало и Антонины. Судя по всему, к «верхним людям» первая чукотская поэтесса ушла в скорбном одиночестве.

По религиозным представлениям чукчей, помимо жизни людей на поверхности земли, существует жизнь и над небесной твердью. Там живут их предки – «верхние люди». Они ведут тот же образ жизни – пасут оленей, охотятся, не испытывая тягот, которые выпали им на земле, – голода, постоянного холода, мора оленьих стад, оводовой напасти.

Эта вселенная всё время пополняется земными людьми после их смерти. Однако попадают туда лишь те, кто прожил жизнь достойно. Уверен, что Антонина Кымытваль – в их числе.

Винни ытрыч. Вот всё.

 

Александр ЧЕРЕВЧЕНКО

 

г. РИГА


Комментарии

Для комментирования данной статьи Вы можете авторизироваться при помощи социальных кнопок, а также указать свои данные или просто оставить анонимный комментарий

     

Комментарии  

# Ворчун 18.03.2017 20:37
Это как-то возвышает автора, что он был однокурсник Рубцов, а не сам по себе?
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# Гюрза 22.03.2017 10:51
Не возвышает. Рубцов большой поэт, а Кузнецов - великий.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# Тот, кто 17.03.2017 16:19
"...Комната площадью 18 квадратных метров. Прикиньте: тесть, тёща, сестра жены, жена, дочь и я – по 2,5 кв. м. на человека."
Прикинул. И получилось по 3 кв. метра. Вот незадача! :)
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# Гюрза 18.03.2017 13:22
И вообще зачем писать лишнее: что у тестя была дача от военкомата и сколько там народу гостевало, и что автор снял себе помещение в двухэтажном доме, а там с ним обсуждали проблемы местного театра....
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать