ЗВЕНИГОРОДСКИЙ СТРАЖ

№ 2008 / 4, 23.02.2015


Признаемся, что наше представление об истории во многом дискретно. Если мы не – специалисты или особо заядлые любители по этой части, то ход исторического процесса представляется нам не в виде неразрывной связующей нити, а как череда пульсирующих вспышек. Причём это касается как всемирной, так и отечественной истории. В результате наш взгляд на русский исторический путь превращается в полёт трассирующего снаряда, на траектории которого, как яркие вспышки, возникают имена выдающихся людей: Владимир Мономах, Юрий Долгорукий, Александр Невский, Иван Калита, Дмитрий Донской… И это уважительное отношение к ярким личностям вполне оправданно. Но беда в том, что, восхитившись деяниями этих людей, мы словно погружаемся в дрёму до очередной вспышки.
После Куликовской битвы мы обычно засыпаем почти до Ивана III, как будто после эпохи князя Дмитрия Ивановича и Сергия Радонежского на Руси наступает пауза, которая не представляет особого интереса. Ложное, но весьма распространённое заблуждение! Развеять его хотя бы в ограниченном историческом пространстве призвана книга Константина Ковалёва «Савва Сторожевский», изданная в серии «ЖЗЛ» издательством «Молодая гвардия». Сказать, кто такой Савва Сторожевский, сможет далеко не каждый, хотя перед нами имя давно канонизированного русского святого. А ведь мимо фигуры этой не прошёл Пушкин, оставив краткий отзыв о его великих деяниях.
В информационно насыщенном жизнеописании К.Ковалёву удалось собрать возможно полный свод сведений о судьбе игумена Саввы, сподвижника и, как утверждают, духовника Сергия Радонежского, затем он перебрался под Звенигород, где по просьбе князя Юрия Дмитриевича основал монастырь на горе Сторожи. Эта обитель была прославлена фресками и иконами Андрея Рублёва и обрела название по имени основателя. В окрестностях монастыря русскими мастерами был изготовлен Грандиозный колокол, историю отливки которого показал Андрей Тарковский.
Когда речь идёт о преданиях глубокой старины, дошедшие до нас сведения трудно считать истинными. И хотя в помощь себе автор берёт авторитетного летописца Маркелла Безродного, писательская честность заставляет усомниться в достоверности некоторых фактов и снабжать такие главки подзаголовком «гипотеза».
Порой сочинители исторических писаний из-за нехватки материала пускаются в пространные «лирические» отступления, набирая нужный объём книги. Ковалёву удалось избежать соблазна: жизнеописание составлено им по-деловому, снабжено богатым иллюстративным материалом, дополнительными текстами, а главное – обширной библиографией (24 страницы!). Таким образом, сомневающиеся имеют возможность проверить все факты и гипотезы.
Впрочем, обвинять автора в академичности и сухости изложения неправомерно. Он не стесняет себя рамками официозной историографии, допускает отвлечения и ассоциации, но все они связаны с предметом его исследования. Так, описание проезда современного водителя по «государевой дороге», наречённой ныне Рублёвкой, является своеобразным мостиком от наших дней к временам преподобного Саввы.
А в том, что сияние его славы преодолевает века, сомневаться не стоит. Значение и роль его ещё предстоит оценить. Как это сделал в 1812 году пасынок Наполеона Бонапарта Евгений Богарне. С французским войском тот явился в Россию и разместился со своими соратниками на постой в кельях Сторожевской обители. И вот, согласно легенде, вечером генерал Богарне задремал и то ли во сне, то ли наяву увидел входящего в комнату старца. Тот потребовал от принца Евгения, чтобы его солдаты не грабили монастырь, и тогда он вернётся домой невредимым. Наутро в храме тот увидел икону с ликом своего ночного гостя. Это был святой Савва, который позднее исполнил это обещание, и Богарне явился на родину одним из немногих французов без единого ранения. Будем верить, что сторожевский Страж и в будущем будет освящать эти замечательные, звенящие места высоким покровительством.Сергей КАЗНАЧЕЕВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *