Идеологическая графомания

№ 2009 / 36, 23.02.2015

В опуб­ли­ко­ван­ной в «Ли­те­ра­тур­ной Рос­сии» ста­тье Ген­на­дия Му­ри­ко­ва «Гра­фо­ма­ния как ли­те­ра­тур­ный прин­цип» нуж­но вы­де­лить в ка­че­ст­ве ос­нов­но­го ас­пек­та кри­ти­ку яв­ле­ния, на­зван­но­го ав­то­ром «иде­о­ло­ги­че­с­кой гра­фо­ма­ни­ей».

В опубликованной в «Литературной России» статье Геннадия Мурикова «Графомания как литературный принцип» нужно выделить в качестве основного аспекта критику явления, названного автором «идеологической графоманией». Приходится с сожалением констатировать, что начало ХХI века ознаменовались в отечественной общественной жизни проникновением РПЦ во все сферы нашей жизни.


Надо сказать, что творческая интеллигенция (или псевдоинтеллигенция?), держащая ухо востро, тут же откликнулась на новые идеологические веяния массовой «православизацией» сознания. А если к этому же добавить поток премий и безденежных лауреатских дипломов, орденов, щедро раздаваемых РПЦ деятелям «культуры» за умильно-молитвенное славословие в адрес Отца нашего, стоит ли удивляться тому, что лавина конъюнктурных графоманов бросилась насиловать музу. Учителя и профессура советского времени вовремя схватили свечи в руки и вывесили на всеобщее обозрение тот символ, который ранее назывался нательным (!) крестом.


Чуть отвлёкшись в сторону, не могу не привести объяснение в любви к этому «русскому» символу:






Не приемлю громких слов,


Севших на насест.


Полюбил я Крест Христов.


Полюбил я Крест. (…)



Нынче много разных слов.


Зря лютует бес…


С нами –


Вечный Крест Христов.


Светозарный


Крест.


(М.Аникин «Русский крест»,


в сб. «Петербургские строфы»,


Изд. МИРС, СПб.: 2009 г.).


Не будем задаваться вопросом о том, откуда автор знает, что этот крест всегда с нами. А где же он был в период советской власти, когда его весьма дезавуировали?


Председатель Союза писателей России В.Ганичев тут на днях с гордостью сообщил, что не кто-нибудь, а именно СПР стал одним из учредителей Всемирного Русского народного собора, а сам он стал заместителем его главы – патриарха Кирилла. Стоит ли удивляться тому, что в настоящее время считается не только хорошим тоном, но даже обязательным для любого творческого человека как минимум присесть в почтительном реверансе, а ещё лучше пасть ниц перед этой официальной идеологией.






Рисунок С. Тюнина
Рисунок С. Тюнина

Недавно в новом Доме петербургских писателей трибуна была предоставлена интернетовской молодёжи, объединившейся для издания сборника «духовных стихов». Презентации сборника «Отзвуки небес» (СПб.: Невская лавра, 2009) предшествовало появление на столе президиума иконы и зажжённых (вопреки правилам пожарной безопасности) свечей. Составители – молодёжь – В.Панарин, Е.Капустин, Е.Трофимчук. Издано по благословению Епископа Выборгского Назария, который порадовался тому, что «…ещё остались люди умеющие поставить самые обычные слова в таком порядке, чтобы они стали возвышенной поэзией. Поэзией не только для уха, а поэзией для души…». Чтобы быть точным, о. Назарий не сам благословил поэтов, а выступил от имени Бога, послав им «Божие благословение», так что…


Но составителям сборника показалось мало Божьего благословения, озвученного о. Назарием, – сборнику предшествуют ещё две вступительные статьи: Андрея Грунтовского, с христианской скромностью и смирением перечислившего все свои ипостаси – и поэта, и прозаика, и драматурга, и литературоведа. И хотя как литературовед он не мог не отметить «…где-то разрыв с традицией, да… все огрехи, что свойственны молодой музе», но он увидел «…тут истинность веры… подлинность покаяния…», а потому и «поэзию» (? – Т.Л.), и соборность. Ну, что касается соборности, то здесь сомневаться не приходится, православная тематика сборника несомненна. А вот с определением поэзии только как веры и покаяния, вряд ли могли бы согласиться и Пушкин, и Есенин, и Маяковский, и Хармс, и… Разве только сам А.Грунтовский, ищущий спасения в стихах, который заканчивает эту статью своими откровениями: «… Господи Иисусе, речи твои тихи… / Как же я сам спасуся? / Разве что вот.. стихи. Если они спасутся, – может, замолвят Там… / Может быть, вознесутся / К самым Его стопам…». Боюсь, что при таких стихах как мэтра – Грунтовского, а тем паче его подопечных из сборника «Отзвуки небес», надежды на спасение маловато: хотелось бы думать, что Богу свойственно если не знание поэзии, то хотя бы вкус.


А вот что касается «рифмотворчества», отмеченного о. Назарием, то штампованными рифмами сборник действительно изобилует. Но это, по-видимому, объяснимо многовековой историей христианства. И, возможно, религиозными православными поэтами уже всё сказано.


Вступительная статья профессора, коммерчески ориентированной Академии Российской словесности – Дианы Радес (Ивановой Дианы Петровны), кстати, одного из авторов этого «молодёжного» сборника (возраст дам, ещё не почивших в бозе, не принято называть публично, хотя составители этого, по-видимому, не знали), написана в восторженных тонах. Рецензента восхищает как географическая широта охвата авторов от – Финляндии, России и Украины до Израиля, – так и «поэтическое пространство этой книги, незабываемое пространство радости и света».


Но пора обратиться и непосредственно к «духовным стихам». Авторы замахиваются на весьма животрепещущие идеи нашего бытия. Их волнует не что-либо, а Русская национальная идея. Какова же она? Ответ дан в стихотворении, кстати, весьма типичном для сборника по уровню поэтического мастерства, Софрона Буркова «Русская национальная идея»:






Как, скажи, ценить духовность,


Если власть проклятых сил


Поощряет развращённость,


Чтобы ум себя взбесил?..


(курсив мой. – Т.Л.).



И далее:






Дух Святого Православья


Самодержец на Руси.


Хочешь знать своё призванье –


Вот его и вопроси.


Хороша национальная идейка! Автор, правда, не из молодых – ему 56 лет, так что за плечами, надо полагать, есть немалый опыт «вопрошания» Святого Духа. Но, может быть, он молод как поэт?


А вот 42-летний Николай Ерёмин в стихотворении «Михайлов день» «юродиво» возрадовался:






Уж к Михайлову дню запогодило,


В Лавре – служба, а дома – пирог.


И блаженно стою, и юродиво:


Не оставил Рассеюшку Бог.


И только профессор Диана Радес из этой же 3-й группы «зрелых авторов» пребывает в душевном разногласии с Богом:






К Ново-Иерусалиму


От Иверской – мой полёт.


Сама не надену схиму,


Не смею – Бог не даёт.


Поэтессу тянет в монашество, а Бог её не слышит, увы! Ну, уж на такие мелочи, как то, что схиму нельзя надеть, а можно только принять, обращать внимания не будем. Редактор должен был прочитать текст, да, видно, высокие титулы устрашили составителей, если, конечно, они сами знали, что схима – это форма посвящения, а не одежда.


Но это авторы 3-й категории, начавшие творить ещё в советское безбожное время. Посмотрим, чем же порадует молодёжь. Один из составителей сборника 23-летний Панарин начинает своё поэтическое творчество весьма назидательно: он прямо-таки продиктовал православным супругам нечто вроде морального кодекса строителя коммунизма, в его представлении, конечно, который закончил словами:






Не прикасайтесь к лжи, обману лести,


Смиреньем избегайте вражью сеть.


И да сподобит вас Всевышний вместе


В пасхальный день (!!!) принять за БОГА


смерть.


И не понимает юный автор в «духовных» якобы стихах, что принять смерть за Бога нельзя. Согласно религиозной ортодоксии, наоборот, Бог принял смерть за человечество со всеми его грехами. Или автору после того, как он радостно отметил праздник, пришло откровение, что «белая с косой» – это и есть Бог? Ну, немножко «принял», да и принял одно за другое этот студент романо-германского отделения Челябинского университета? Бывает.


А вот ещё более юная студентка филфака СПБгу Александра Калиниченко в «…витражах / икон старинных и печальных» видит русскую душу, которая представляется ей одной, но незыблемой тайной. Как-то не свойственны витражи русской православной церкви, это скорее католичество. Но если и в витражах Нотр-Дам или Шартрского собора скрыта тайна русской души – это должно порадовать не только католиков, но, полагаю, и всех русских патриотов, включая и атеистов, которые «край пытали безбожники – волчища» «кошмарищем тягостным» (там же, «Оптина Пустынь»). Ну, представляются поэтессе атеисты эдакими чудовищами. Так это хоть какой-то, но всё же поэтический образ. У других авторов и этого нет! Конечно, нельзя требовать от студентки, изучающей французскую филологию, глубокого знания богословия, но вот этим строкам нет другого названия, кроме как ересь. Речь идёт о Руси.






И даже пригвождённая к кресту времён


Стерпела плети на Голгофе мира.


Но враг (???) недолго занимал


Господний (!!! )трон,


Вечерю празднуя шального пира.


Не говоря уже о том, что вся власть от Бога (этого поэтесса, возможно, ещё не знает), но, во-первых, следует сразу задать вопрос: что это за враг занимал Господний трон? Неужто Сатана собственной персоной? И куда тогда смотрел Бог? А также как мог Епископ Назарий благословить сию ересь?


Осмелюсь высказать крамольную мысль о том, что подобная «духовная поэзия», одобренная высокопоставленными представителями клира, приносит больше вреда для РПЦ, чем пользы от появления в соборах нескольких десятков неофитов рыночного времени. Но, возможно, я ошибаюсь. И в ближайшее время мы увидим, что эта книга награждена орденом какого-либо святого, а её авторы, все без исключения, станут лауреатами очередного православного конкурса. Как говорится, каков поп, таков и приход. Но можно ли эту идеологическую графоманию считать поэзией? Думаю, что ответ однозначен.

Татьяна ЛЕСТЕВА,
г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *