Подлая номенклатура

№ 2013 / 24, 23.02.2015

Владимир Щербина стал в 1976 году членом-корреспондентом Академии наук СССР по недоразумению. Фундаментальных работ, которые перевернули бы весь научный мир, он не создал

ЧЛЕНКОРР ПО НЕДОРАЗУМЕНИЮ

Владимир Щербина стал в 1976 году членом-корреспондентом Академии наук СССР по недоразумению. Фундаментальных работ, которые перевернули бы весь научный мир, он не создал, зато преуспел в другом – в администрировании. Обладая связями в ЦК партии и правительстве, этот бывший школьный учитель пытался управлять писателями и учёными с мировым именем. Но главное его предназначение заключалось в другом – не допускать в печать крамолу. За верную службу Щербина надеялся получить пост директора Института мировой литературы. Два раза он как никогда был близок к заветной цели: в 1966 году после смерти Ивана Анисимова и в 1974 году после кончины Сучкова. Его делали исполняющим обязанности, но директором ни в 1966, ни в 1974 годах так и не утвердили: в ЦК нашли ещё более надёжных комиссаров. И никакое лизоблюдство ему не помогло.

Владимир Родионович Щербина родился 24 июня (по новому стилю 7 июля) 1908 года в Тверской области в Георгиевске. Уже осенью 1953 года он в предназначавшейся для отдела кадров Союза писателей автобиографии написал: «Отец и мать до и после революции – сельские учителя… С самых ранних лет жил в станице Конской Краснодарского края, где работали мои родители».

В 1929 году Щербина окончил литературный факультет Краснодарского пединститута и стал работать учителем в 5-й краснодарской школе. На следующий год он поступил в аспирантуру Государственной академии искусствознания и потом защитил кандидатскую диссертацию «Чернышевский как беллетрист».

В 1936 году Щербина стал ответственным секретарём журнала «Октябрь». Но уже через год его оттуда попросили, и он ушёл в Гослитиздат редактировать книги современных критиков.

С 1940 по 1946 год Щербина возглавлял журнал «Новый мир». Кроме того, руководил журналом «Краснофлотец». Но как редактор он оказался просто никаким.

Когда в аппарате ЦК ВКП(б) поняли, что «толстому» журналу нужен не демагог, а авторитетный писатель (выбор тогда пал на К.Симонова), чиновники стали думать, куда пристроить верного человечка. Появилась идея назначить его вместо Фёдора Гладкова директором Литинститута. Но в последний момент всё переиграли, и в декабре 1946 года Щербину утвердили редактором отдела литературы газеты «Известия». Правда, через год с небольшим его повысили, назначив заместителем министра кинематографии СССР. А в конце 1949 года он оказался уже в газете «Правда».

Осенью 1951 года книга Щербины об Алексее Толстом была выдвинута на соискание Сталинской премии. В Союзе писателей это выдвижение поддержал Александр Твардовский. Выступая 21 ноября на заседании президиума СП СССР, он отметил: «Я читал эту книгу. Не берусь утверждать насчёт научного открытия в голом виде. На мой взгляд, эта работа даёт правильный полезный очерк, связанный с судьбою выдающегося художника… Щербина подробно, но не многословно, популярно, но без тени популярничанья, излагает путь А.Н. Толстого – автора советских классических романов. И просто мне кажется, что отсутствие такого рода книги, посвящённой творчеству одного из самых выдающихся художников, не мыслится сейчас. Книга эта полезная, её небольшой сравнительно объём – не препятствие к тому, чтобы не выдвигать её на соискание Сталинской премии». Но премию ему так и не дали.

В 1954 году Щербина защитил по Толстому докторскую диссертацию. Перед этим он получил место заместителя директора Института мировой литературы, которое занимал уже до самой смерти.

Но большие награды и научные звания Щербине на пользу не пошли. Используя своё положение, он в какой-то момент стал привлекать к написанию своих статей «литературных рабов». Об этом со ссылкой на Храпченко в своих дневниках рассказывал Корней Чуковский. 28 октября 1965 года Чуковский писал: «Хр. рассказывал случаи, когда автор, не знающий языков, пишет солидные научные труды руками подчинённых ему специалистов (Щербина). Покойный Александров-академик прибег к такому способу: призвал к себе молодого человека, талантливого, и сказал ему: звонили из ГПУ, справлялись о вас, вообще вам грозит катастрофа: единственное для вас спасение – написать книгу в честь Сталинских статей по лингвистике. Тот в панике пишет, Ал. запугивает его вновь и вновь и получает книгу в 20 листов, на котор. Ал. ставит своё имя».

В 1976 году Щербина был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. Настоящие учёные испытали шок, они-то знали подлинную цену писаниям этого деятеля, но восстановить справедливость оказалось не в их силах.

Умер Щербина 24 января 1989 года в Москве. Похоронили его на Кунцевском кладбище.


ЛЮБИТЕЛЬ ПРИТОНОВ

Как критик Сергей Петров ничем не запомнился. Хорошего ректора Литинститута из него тоже не получилось. В истории остались лишь похождения этого начальника по студенточкам.

Сергей Митрофанович Петров родился в 1905 году в городе Козлов Тамбовской области. После школы он работал в основном в библиотеках. В 1926 году его приняли в МГУ. Получив через четыре года диплом, он преподавал в разных институтах Москвы, Мичуринска и Воронежа.

В 1935 году Петров поступил в аспирантуру Московского института истории, философии и литературы. Спустя два года его направили в Мордовию. В Москву он вернулся уже в 1943 году.

Карьерный рост Петрова начался в 1946 году после того, как его утвердили консультантом управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Он тогда почувствовал себя чуть ли не первым лицом в отечественной пушкинистике. А ведь как литературовед Петров всегда был очень слаб. И специалисты не раз указывали на отсутствие у исследователя самостоятельных мыслей. Так, Юлиан Оксман, когда прочитал в одном из научных сборников его статью «Исторический роман Пушкина», в письме к историку литературы К.П. Богаевской 17 декабря 1948 года сообщил: «Прочёл и нудную канитель С.Петрова <…> о прозе Пушкина. Всё, что в этой работе интересно, то взято у других (без ложной скромности отмечу и свои писания). Всё, что не выкрадено у предшественников, – галиматья в социолого-импрессионистическом плане. Марксизмом здесь и не пахнет».

В 1947 году Петров был назначен заместителем директора Института мировой литературы. На этом номенклатурном посту он пробыл шесть лет. Воспользовавшись своим положением, учёный вступил в Союз писателей. Одну из рекомендаций ему в апреле 1953 года дал Л.Тимофеев, который подчеркнул, что критические выступления соискателя в первую очередь «отличаются политической остротой». Две другие рекомендации Петрову написали Д.Благой и М.Храпченко. В Союзе писателей по этому поводу никаких дискуссий не было: Л.Соболев и К.Симонов предложили сразу проголосовать за бесспорную, по их мнению, кандидатуру. 3 декабря 1953 года Союз писателей утвердил его директором Литинститута. Но долго порулить институтом ему не дали. Его сняли с работы в начале 1955 года.

В своём покаянном письме в секретариат Союза писателей Петров сообщил: «Решением ЦК партии я снят с поста директора Литинститута за недостойное коммуниста антиморальное поведение: в течение 1952 и 1953 гг. я посещал квартиру одного проходимца, оказавшуюся притоном, имел там в течение года связь с женщиной и т.п. В этом притоне бывали видные работники, чего я, правда, не знал, но это не ослабляет моей вины». Но в опале наставник литературной молодёжи пробыл недолго.

В декабре 1957 года Петров защитил в МГУ докторскую диссертацию «Русский исторический роман». Тогда же он опубликовал в журнале «Вопросы литературы» статью «О реализме как художественном методе». Но очень скоро обнаружилось, что многие идеи, изложенные в этой работе, учёный «позаимствовал» у Г.Гуковского. «А сейчас выяснилось, – писал 17 марта 1958 года Оксман Н.К. Пиксанову, – что в нашумевшей статье С.М. Петрова о реализме в «Вопр<осах> литературы» целые страницы списаны у Г.А. Гуковского. Книга Гуковского была отпечатана в 1948 г. и уничтожена, но один-два десятка экземпляров пошли по рукам. С.М. Петров имел все основания полагать, что книга канула в Лету бесследно, и присвоил выводы покойника вместе со всей аргументацией себе (в доктор<ской> диссертации, защищённой в прошлом году). А сейчас Гослитиздат выпустил (для многих неожиданно) книгу убиенного Гуковского – и каждый грамотный и даже неграмотный читатель может «en regard» сравнивать двух специалистов. Все ждут, как «отреагирует» на этот казус редакция «Вопр<осов> литературы». Я же думаю, что благоразумно промолчит…».

В 1964 году Петров стал профессором МГУ. Но лучше после этого писать он не стал. Да и наука ничего от нового профессора не приобрела.

Умер Петров 15 апреля 1988 года.


НА ПОДХВАТЕ У ФУРЦЕВОЙ

Григорий Владыкин ещё до войны занялся драматургией Островского. Но текстолога из него не получилось. Да и литературоведом он оказался слабым. Ему больше нравилось руководить текущим литпроцессом.

Григорий Иванович Владыкин родился 5 февраля 1909 года в Ульяновской губернии в деревне Силаевка Карсунского уезда в семье крестьянина. Осенью 1947 года он в своей автобиографии сообщил: «В 1918 г., после смерти отца, моя мать переехала с 5-ю детьми в соседнее село (Красная сосна), где занималась крестьянством. С 1924 г. в течение нескольких лет вся семья жила на иждивении старшего брата, работавшего пом. лесничего в местном лесничестве. Умерла мать в 1939 году. Я с 1916 года учился сначала в сельской школе, затем с 1919 по 1924 г. в средней школе (с. Кузоватово и г. Карсун Ульяновской области). В 1924 году вступил в ВЛКСМ. По окончании школы был направлен на политпросветработу в деревню; с июля 1925 г. по сентябрь 1926 года работал волостным избачом и библиотекарем, затем в г. Ульяновске – библиотекарем, зав. политобразованием Укома ВЛКСМ».

В 1931 году Владыкин окончил факультет языка и литературы Ленинградского пединститута им. А.И. Герцена и устроился редактором в Ленинградское отделение Учпедгиза. Спустя год его приняли в аспирантуру Ленинградского НИИ речевой культуры, чья секция литературы позднее влилась в состав Госакадемии искусствознания.

После аспирантуры Владыкин стал редактором Ленгослитиздата. Одновременно Институт русской литературы привлёк его к подготовке собрания сочинений А.Н. Островского. В 1941 году он издал под своей редакцией том неопубликованных материалов «А.Н. Островский о театре».

Перед самой войной Владыкин вступил в партию. В июле 1941 года Жданов назначил его по совместительству ответредактором журнала «Литературный современник». Но первая блокадная зима сильно подорвала здоровье учёного, и летом он был эвакуирован в Москву.

В июле 1942 года Вишневский взял Владыкина к себе в журнал «Знамя» на должность завотделом критики. Но в конце того же 1942 года начальство вернуло его в Гослитиздат.

Взлёт карьеры Владыкина начался весной 1943 года, после того как его взяли на работу в Агитпроп ЦК ВКП(б). За несколько лет он прошёл путь от инструктора до завотделом художественной литературы. Но в декабре 1947 года критик проштрафился в истории с другим партаппаратчиком Борисом Сучковым, которого заподозрили в шпионаже в пользу Америки (хотя в реальности тот оказался всего лишь пешкой в противостоянии Берии и Маленкова) и его сослали в аппарат Иностранной комиссии Союза писателей.

Позже два инструктора ЦК ВКП(б) В.Николаев и П.Федунов написали своему начальству докладную записку, мол, Владыкин изначально окружил себя в партаппарате чуть ли не врагами. Они сообщили Д.Шепилову: «Бывший зав. отделом художественной литературы т. Владыкин ещё с 1944 г. начал активно подбирать в отдел своих друзей. В результате в аппарат ЦК ВКП(б) были приняты т.т. Афанасьева, Обломиевский и Маслин, работавшие ранее вместе с Владыкиным в Ленинградском отделении Гослитиздата. Вся эта группа работников, включая и самого т. Владыкина, была тесно связана с литературоведами-космополитами Ленинграда (Плоткин, Мейлах, Бялик, Сильман, Адмони-Красный, Гринберг и др.). Сектор литературы Отдела пропаганды способствовал объединению ленинградских космополитов с московскими космополитами, так как появившийся в секторе в 1946 году И.Сергиевский был тесно связан с космополитами Москвы (Юзовский, Ф.Левин, Борщаговский, Лифшиц, Гоффеншефер, Субоцкий и др.). Тов. Владыкин, освобождённый от работы в аппарате ЦК ВКП(б) в связи с делом Сучкова, сын крупного лесопромышленника, в 1941 г. вступил в партию, а в 1943 г. оказался в аппарате ЦК ВКП(б). Он шельмовал людей, которые пытались бороться с космополитами, формалистами и эстетами в литературе. В 1945 г. т. Владыкин приказал Гослитиздату печатать порочную, формалистическую книгу своей близкой знакомой Сильман – «Диккенс». В своей книге Сильман, жонглируя именами западных писателей, следуя космополитам-компаративистам, уделяет исключительное внимание вопросам сюжетного сходства. Зав. сектором критики Гослитиздата т. Бычков протестовал против опубликования этой книги. Владыкин приказал снять Бычкова с работы как антисемита. Тов. Владыкин настаивал также на опубликовании порочных книг Вальбе и Абрама Эфроса. По указанию т. Владыкина была включена в издательский план и вышла в свет в 1947 году книга т. Обломиевского «Французский романтизм» – книга антимарксистская, вредная, смакующая упадочные, пессимистические, антиреволюционные произведения французских аристократов».

Переход на непыльную работу в «Дом Ростовых» позволил Владыкину, наконец, завершить диссертацию и в 1949 году выйти в Институте мировой литературы на защиту.

Позже Владыкин был избран секретарём парторганизации Союза писателей. Какой из него получился парторг, известно из воспоминаний Марии Белкиной. Она была женой влиятельного критика Анатолия Тарасенкова, на которого весной 1953 года литературный генералитет хотел свалить всю ответственность за публикацию в «Новом мире» идейно незрелого, по утверждению газеты «Правда», романа В.Гроссмана «За правое дело». Белкина рассказывала: «Я прошла в кабинет к секретарю парткома, им был Владыкин, про него говорили, что он добрый человек. И я ему сказала, что – у Тарасенкова были уже два инфаркта, врачи говорят, что третий он не переживёт. Что у него сейчас очень плохое состояние. А я повешусь и напишу, что убийца он, секретарь парткома, и весь партком вместе взятый, и что-то ещё в этом роде говорила. Владыкин почему-то шёпотом стал уговаривать меня не волноваться, я, наверное, очень громко говорила. Он налил мне воду из графина и дал слово – никакого взыскания Тарасенкову не будет, всё ограничится тем, что он будет снят из журнала «по собственному желанию». Неужели в этом и проявилась вся доброта номенклатурного работника?!

Спустя год после смерти Сталина Владыкин был назначен членом редколлегии газеты «Правда». Потом он возглавил издательство «Художественная литература». А в ноябре 1962 года министр культуры СССР Екатерина Фурцева сделала его своим заместителем. В отставку критик был отправлен вскоре после смерти начальницы – в феврале 1975 года.

Умер Владыкин 5 декабря 1983 года в Москве.


ПРЕДАВШИЙ УЧИТЕЛЯ

Георгий Бердников начал своё восхождение в науке с предательства учителя. А закончил тем, что его предал ученик.

Георгий Петрович Бердников родился 21 июня 1915 года в Ростове-на-Дону. В 1939 году он окончил филфак Ленинградского университета и по распределению попал в Киевский областной учительский институт сразу на должность заведующего кафедрой русского языка и литературы. Однако ровно через год в институте произошла реорганизация, молодой преподаватель остался не у дел и вынужден был вернуться в Ленинград, где ему предложили подать документы в аспирантуру.

В июле 1941 года Бердников добровольцем ушёл на фронт. Его взяли в разведку и в сентябре 1942 года приняли в партию. За время войны он получил два ранения.

Демобилизовавшись осенью 1946 года из армии, Бердников вернулся в аспирантуру и уже через полтора года защитил кандидатскую диссертацию «Драматургия А.П. Чехова. 1890–1900 гг.». Его считали учеником Гуковского. Но, судя по воспоминаниям Георгия Макогоненко, Гуковский относился к нему сдержанно. Уже в 1970-е годы Макогоненко рассказывал своему младшему коллеге Михаилу Иванову: «Бердников был учеником Гуковского, во время войны ушёл на фронт и старался носить военную форму до тех пор, пока армейское довольствие было приличным. Затем поступил в аспирантуру к Гуковскому и защитился. Однажды Бердников с обиженным видом обратился к Георгию Пантелеймоновичу: «Мне предлагают стать деканом филфака. Я подошёл посоветоваться с Гуковским, а он мне и выдал: «Дорогой мой! Ведь на филфаке выдающиеся профессора, каждый из которых свободно говорит на многих иностранных языках. А вы и по-русски-то с ошибками пишете!..». Деканом Бердников всё-таки стал».

Назначение состоялось в 1948. Как утверждала Лидия Гинзбург, пост декана Бердникову дали за «неукоснительную проработку своих учителей» (Л.Гинзбург. Записные книжки. Воспоминания. Эссе. СПб., 2002). При нём «антикосмополитическая» кампания на филфаке достигла своего апогея. Первый удар новый декан обрушил на Гуковского. На одном из заседаний Совета факультета он в присутствии студентов стучал кулаком по столу … и грозно вопрошал: «Гуковский! Что дали народу ваши книги?». На другом собрании Бердников, как вспоминала Гинзбург, кричал уже Жирмунскому: «А вы говорите, что работали сорок лет. Назовите за сорок лет хоть одну вашу книгу, которую можно дать в руки студенту!»

Когда борьба с космополитами пошла на убыль, Бердников возглавил 1-й Ленинградский институт иностранных языков. Но в 1956 году у него что-то не так срослось и ему пришлось вернуться в университет на кафедру русской литературы. Новый пост – директора НИИ театра, музыки и кинематографии он получил лишь в конце 1958 года. Примерно тогда же учёный женился на Татьяне Вановской, которая говорила о своём браке: «Я хочу помирить его с порядочными людьми!» Но это желание оказалось невыполнимым.

В 1962 году Бердников защитил докторскую диссертацию и вскоре продолжил свою карьеру в правительстве, получив должность первого заместителя министра культуры России. Как грамотного и удобного человека его уже в 1967 году пригласили консультантом в отдел культуры ЦК КПСС. Работа в партаппарате помогла ему в 1974 году стать за очень неглубокие книги о Чехове членом-корреспондентом Академии наук СССР.

Пик карьеры Бердникова пришёлся на эпоху брежневского застоя. В 1977 году он возглавил Институт мировой литературы им. А.М. Горького. И тут же последовало его заявление о приёме в Союз писателей. Рекомендации ему дали А.Овчаренко, С.Машинский и М.Храпченко. Правда, в приёмной комиссии нашлись дотошные литераторы, которые стали интересоваться, зачем это новому директору академического института вдруг понадобилось членство в творческом союзе. Всё объяснил С.Макашин. «Думаю, – сказал учёный, – что раньше ему не было нужно это, а сейчас ситуация такова, что он нужен. Вы все знаете, особенно те, кто ездит за границу, кто связан с заграницей, что у нас нет ни одной акции международного значения, которая проводилась бы без участия Института мировой литературы. Это старые контакты, и они сейчас очень нужны. Мне кажется, что его попросили подать заявление».

На посту директора ИМЛИ Бердников пробыл почти целое десятилетие. А на пенсию выпроводил его один из любимых учеников. Они вместе были на каком-то симпозиуме в Венгрии. В последний день конференции литературоведов принял венгерский лидер Януш Кадар. Ученик, не рассчитав свои силы, перебрал и в присутствии членов венгерского правительства попытался устроить пьяный дебош. Бердников был взбешён и пообещал по возвращении в Москву устроить молодому коллеге взбучку. Но ученик оказался не промах. Он пошёл на опережение и сразу по прилёту в Москву настрочил жалобу в ЦК партии: мол, Бердников – плохой руководитель и почти развалил уникальный институт. В ИМЛИ тут же нагрянула проверка. Материалы расследования потом легли на стол второму человеку в партии Егору Лигачёву. И тот, чтобы скандал дальше не раздувать, предложил учёному добровольно подать в отставку.

Умер Бердников в феврале 1996 года.

Вячеслав ОГРЫЗКО

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *