«А кто вас назначил поэтом?»

№ 2013 / 49, 23.02.2015

К критику Андрею Рудалёву испытываю симпатию, в чём неоднократно признавалась как глазно, так и заглазно. Но последняя статья Рудалёва разочаровала меня

Несогласные заметки по поводу статьи А.Рудалёва

«Необходимость большого дела»

К критику Андрею Рудалёву испытываю симпатию, в чём неоднократно признавалась как глазно, так и заглазно. Но последняя статья Рудалёва разочаровала меня настолько, что я даже спросила себя: да полно, Рудалёв ли это писал: «Современное литературное сообщество с точки зрения общества – это полумаргинальная сфера, необходимость существования которой совершенно не очевидна» (Здесь и далее выделено мной. – Г.А.)

Но, как известно, наше общество и, соответственно, «сообщество» – явления разновозрастные, разнообразованные, разноплемённые, разностайные и разнодоходные. И нужно всякий раз уточнять – с какой конкретно точки зрения и чьё литературное сообщество (русское, чеченское, карельское, якутское…) – «полумаргинальная сфера»?

К примеру, встретив однажды на московской ярмарке литературы нон фикшн своего коллегу из Якутии, по-хорошему удивилась вниманию тамошней власти развитию якутской литературы. Власть посчитала нужным представить на ярмарке книги и литературный журнал своего региона, не пожалев денег на аренду помещения и рекламу. Тем самым власть продемонстрировала отношение к литературе как к влиятельной, но отнюдь не «полумаргиальной» сфере.

Далее: «влияние литературы на общество в нашей стране составляет разве что десятые доли процента…» Во-первых, кто вычислял эти десятые доли? А во-вторых, о каком влиянии какой литературы и, повторюсь, на какое общество идёт речь, коли литература у нас разного калибра – есть беллетристика Акунина, детективы Донцовой и иже с ними. Есть произведения, в том числе и художественная публицистика острого социального звучания, связанные с именами Прилепина, Сенчина… Есть притчевая литература Валентина Распутина, есть «Пирамида» Леонова

Но «говорить об удачливых одиночках», на взгляд Рудалёва, «не имеет никакого смысла, потому что они совершенно не в силах не то что властвовать над умами, но и как-то влиять на умы…»

Насчёт «властвовать над умами» – это, как говорится, «спаси и сохрани!», особенно, если творец «с головкой не дружит». Что касается «влияния на умы» и того, что «сам писатель должен стать источником информационного повода», то, как мы видим на примере «удачливого одиночки» Прилепина, таким источником является прежде всего книга писателя. Кем бы Прилепин был без «Саньки»? Шоумен? А уж как «Санькя» повлиял на российские умы, написаны тома.

И это влияние касается не только «удачливых одиночек», но и менее «удачливых». Например, рассказ Виктора Сбитнева «Смерч» («Наш современник» № 6, 2012) я перечитывала несколько раз. Близка мне и поэзия Виктора Брюховицкого, проза Александра Титова… То есть, у каждого писателя своя «паства». Она может принимать участие в «живом обсуждении» писательских произведений (обычно это происходит в Интернете), а может не принимать. Но последнее вовсе не значит, что «всё уходит в пустоту». Одинокое, непубличное размышление над задевшей душу или ум книгой тоже дорогого стоит. Правда, в этом случае писатель не узнает, как его слово отзовётся. Результат прочтения – дело весьма и весьма отдалённое, не поддающееся прямой, поверхностной статистике.

Что касается не-читающих… Они были во все времена. Больше… Меньше… Для книжного бизнеса нужно, чтобы больше. Писателю хочется того же. Но сказать, что «не читающий человек – представитель низшей касты»… Нет, это не про писателя. Потому как сам писатель никогда не отнесёт себя к «высшей касте» только на том основании что он не пашет и не сеет, а пишет и читает. Да и «добывание хлеба насущного» для него не «плоскостное восприятие жизни», а сама Жизнь, без всякого «целеполагания» – модное словечко, которое особенно полюбили новые российские политтехнологи и каковое весьма странно звучит в устах критика новой реальности Андрея Рудалёва («…общество не в состоянии… обрести целеполагание»).

Также странно звучит у Рудалёва теория большого дела, в котором он почему-то отказывает российской (русской?) литературе: «Этого большого дела нет у литературы…»

Интересно, чем же, как не своим большим делом занимается каждый писатель. Я имею в виду, конечно, профессиональных писателей, которых на самом деле немного. Скажем, сегодня в Карелии на слуху четыре писательских имени – Дмитрия Новикова, Яны Жемойтелите, Ирины Мамаевой, Александра Бушковского, решивших этой осенью дистанцироваться как от местных так от столичных творцов и создать своё «северное направление». А в целом в четырёх писательских союзах Карелии порядка сорока членов СП. Но это, помоему, временное явление. Потому что писатель на самом деле – товар штучный. Дефицитный. И вполне допускаю, что даже из тех названных мной четырёх представителей северного направления спустя энное количество лет лишь один в графе «профессия» напишет – «писатель» (кстати, прозаик А. Бушковский раздаёт визитные карточки с указанием своей нынешней профессии – «печник»). На всякий случай уточняю вместе с Владимиром Путиным: «профессия писателя не включе на в соответствующий правительственный перечень, в перечень специальностей. Более того… и в законодательстве не упоминается… И пенсий нет… В этой связи даже невозможно получить средства в случае болезни…» Потому как неизвестно, «а кто вас назначил поэтом? кто вам сказал, что вы поэт?» (Путин, Всероссийское литературное собрание, ноябрь 2013).

А вот Путин, на мой взгляд, и был «главным писателем» на этом форуме, настолько пописательски точно, афористично отвечал он практически на каждый вопрос. Блестящее владение Путиным русским художественным словом отметил и такой известный лингвист как профессор М.А. Кронгауз, чьи лекции о современном русском языке я слушала в Хельсинском университете осенью нынешнего года. Не удивительно, хотя и печально, «что только благодаря его (Путина. – Г.А.) появлению всё это писательское событие прозвучало в СМИ и стало поводом для дискуссии».

Какой же и о чём? О вещах, безусловно, полезных: о возрождении традиций литературной критики, разработке сбалансированной издательской политики и активном использовании возможностей библиотек, литературных музеев, мемориальных домов писателей…

Слышать всё это было тем отраднее, что все эти годы перестроечные и постперестроечные идеологи стремились во что бы то ни стало вырвать с корнем из тела России ненавистную им литературоцентричность. И вот спустя двадцать с лишком лет президент говорит во всеуслышание: с какой стати мы будем лишать себя бренда (русская литература), прославившего страну на весь мир. «Государство должно поддерживать литературу». Вопервых, для того, «чтобы… сохранить свою идентичность… а здесь, безусловно, ключевую роль играет и наш язык, и литература…» Вовторых, «ещё и потому, что именно в ней (литературе. – Г.А.) всегда ставится самый прочный, самый точный диагноз состоянию общества и обозначаются его болевые точки…» (Путин)

Браво! Но где же непосредственно о правах производителя этой литературы, т.е. писателя? Тем более эти права в нашей стране ежедневно и ежечасно нарушаются, а книжное пиратство признано чуть ли не законным. И каково писателю выживать в этих условиях?

И вот что сказал президент: «Мы… приняли закон о защите интеллектуальной собственности в области киноиндустрии… Но я хочу вам сказать, я лично ваш полный сторонник и союзник. Давайте это доведём до ума, доработаем в деталях… Мы это обязательно сделаем…»

Правда, Путин категорически открестился от участия государства в создании новых литературных союзов, дескать, время идеологических литературных министерств кануло в прошлое, теперь это ваше, писательское дело, самоорганизуйтесь.

И что же в ответ писатели? Думают. Возможно, о создании столь необходимого литературного профсоюза или литфонда для защиты наиболее нуждающихся писателей, как это было при Чехове и Толстом. Президент тоже думает, но о другом: об Украине, Олимпиаде, Сирии… Да мало ли о чём болит голова у главы такого большого государства. Остаётся надежда на потомка великого мастера Слова – Владимира Толстого. Надежда на то, что он занесёт всё услышанное на Собрании в реестр больших государственных дел и станет постепенно, но настойчиво осуществлять их вместе с писательским сообществом.

Ну а пока суть да дело, А.Рудалёв предлагает творцам временно переквалифицировался в политтехнологов: «Чтобы выйти на уровень формулирования и реализации больших дел из ситуации самолокализации, необходимо начинать идеологическое облучение общества…»

Галина АКБУЛАТОВА,
прозаик,
ПЕТРОЗАВОДСК

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *