А он, мятежный…
Рубрика в газете: Последний поклон, № 2026 / 46, 18.11.2026, автор: Игорь ПАНИН
С Михаилом Бойко мы задружились через Сергея Сибирцева. И было это лет двадцать назад. Году, пожалуй, в 2005-м. Сибирцев расписывал его как какого-то вундеркинда, хотя Бойко был не так чтоб уж сильно моложе меня. Да и вообще в тот период ему было 26 или 27 – до тридцатника рукой подать. Однако биография у него действительно была запоминающейся: физический факультет МГУ с красным дипломом, тут прямая дорога делать карьеру, а он взял и пошёл служить в армию. Обычно люди таких резких движений не совершают. Но он ведь и не был обычным человеком.
Вернувшись из армии, занимался общественными делами, политикой, литературой. Работал в «Литературной России», а затем устроился в «Независимую газету», где вскоре стал заместителем ответственного редактора книжного приложения «НГ-Exlibris». При этом писал резкие критические тексты, наживая себе врагов, некоторые из которых до сих не могут ему простить нападок. В тот период мы с ним сблизились, поскольку я часто публиковался в «Независимой», а статьи, очерки и беседы отсылал напрямую Михаилу. Я мог отправить ему несколько вариантов одного и того же материала, шлифуя текст в течение нескольких дней, но не помню, чтоб он хоть раз выразил неудовольствие.
Прежде всего я ценил его за самодостаточность и независимость. Это был тот редкий случай, когда литератор не заискивает перед громкими именами, говорит только то, что думает, не боится авторитетов, не старается кому-то понравиться, не пытается заводить полезных знакомств. Был момент, когда я напрямую сказал ему об этом. Он ответил, что ровно то же самое думает обо мне, потому-то все присылаемые мною материалы оказываются на страницах «Независимой газеты». Профессиональный обмен комплиментами только усилил взаимную симпатию.
Не стоит, впрочем, считать, что мы во всём являлись единомышленниками. Я не мог понять его восхищения Елизаровым или Радовым. А ещё мне было странно его увлечение творчеством одной эксцентричной поэтессы, ныне иноагентки и заукраинки, преуспевшей в склоках и дешёвом самопиаре, но отнюдь не в написании талантливых стихов. Но он, конечно, имел право на своё мнение. Он его заслужил. Заработал. Выстрадал.
А потом… взял и ушёл из критики и литературы. Уволился из «Независимой», защитил диссертацию по искусствоведению, даже учительствовал! Я потерял его из виду на какое-то время, чтобы затем случайно обнаружить в рядах ополченцев Донбасса. Это был 2015 год, причём сам Бойко не бравировал данным фактом. Он просто делал то, что считал нужным и важным. Без пафоса и шумихи. Когда же боевые действия утихли после очередных «минских соглашений», он вернулся к мирной жизни, вновь начал писать, издавать книги, читать лекции.
Тем временем события в стране и в мире развивались довольно стремительно. На смену пандемии пришла СВО, и я совсем не удивился, узнав, что Михаил вновь воюет. Только теперь он сражался не в составе донбасских формирований, не в добровольческих частях, а в ВС РФ, в звании старшего лейтенанта. В одном из интервью он признавался, что если бы не пошёл на войну, то не смог бы себя уважать. И это было в его духе. Беспокойная его натура просто не могла по-другому.
Наш проект «Буханка» для Донбасса» помогает фронту с 2022 года. Но сейчас сконцентрирован преимущественно на поддержке казачьих отрядов и Добровольческого корпуса в целом. Однако мог ли я не отойти от своих же правил в случае с Михаилом? Мы как раз доделывали очередную машину, которая очень пригодилась бы ему на Купянском направлении, где он сражался. Разумеется, было принято решение подарить ему микроавтобус.

Михаил оказался ближе, чем я предполагал. Оказалось, что он в это время завершал лечение в московском госпитале после ранения. Я связался с ним, раздобыв через общих знакомых его новый номер, но он уже отбывал на фронт. Пересечься мы, к сожалению,так и не успели, но увлеченно побеседовали, вспоминая давние литературные дела, а также обсудив нюансы передачи«буханки» его подразделению.Он дал мне контакты человека, заведующего хозяйственными вопросами, с которым мы впоследствии обговорили и решили все дела.
Добираться до нужного места нам пришлось с личным гладкоствольным оружием, опасаясь налётов вражеских дронов. Было бы обидно не довезти «буханку», которую так ждали ребята. И миссия была выполнена в конце июля, машина передана в срок и в полной готовности. Следует отметить, что это была 22-я «буханка» нашего проекта, посвящённая памяти Алексея Полуботы, поэта, гуманитарщика и моего друга, погибшего еще в 2023 году на СВО. Думалось, что такая машина обязательно поможет Михаилу, убережет его, укроет, станет для него талисманом.

Но на войне мы все становимся суеверными. Внезапно начинаем верить в то, над чем в мирной жизни просто посмеялись бы. «Буханка», принеся немало пользы своим новым владельцам, всё-таки была сожжена вражеским дроном в начале октября. А примерно через месяц в тех же краяхпогиб и Михаил. И тоже в результате атаки БПЛА. И ведь совсем недавно он лечился в госпитале после аналогичного случая; но тогда дрон угодил ему в руку, а вот теперь попадание оказалось фатальным.

В последний раз мы с Бойко общались в первой трети августа. Я черканул ему в мессенджере Max, спросил, как машина, как вообще дела. Ответа от него долго не было, но это нормальное явление на войне. Люди, находящиеся на ЛБС, порой неделями сидят без интернета. А иногда теряют телефоны, меняют номера. Произойти может что угодно. 8 августа он откликнулся, сообщив, что у него плохо со связью, а так-то ситуация довольно непростая. Мне оставалось лишь пожелать ему удачи…

Сейчас можно наговорить много красивых слов, пуститься в поиски роковых совпадений и ассоциаций, вспоминать о каких-то предчувствиях, которых, скорее всего, не было. На самом деле всё гораздо проще, чем может показаться в пылу досады и горечи. Случилось непоправимое: погиб настоящий патриот, отличный критик, мыслитель, а ещё человек чести, который был мне другом. И отныне мне с этим жить. А у него теперь всё иначе. Совсем не так, как у нас. Он успокоился. Упокоился.




Добавить комментарий