Сказка о работнике Балде и ирландская легенда о Джеке-светильнике в ночь Хелловина

№ 2026 / 44, 05.11.2026, автор: Маргарита СОСНИЦКАЯ

…Статья написана к дате – Хелловину, он же Вальпугриева ночь, а прежде ночь Велесова. Но и через неделю, и через годы материал этот не потеряет своих горизонтов. Читатель узнает много неожиданного о хорошо ему известном.

Желаю попутного ветра его парусу на волнах ЛИТРОССИИ!

---

 

Балду отправляет к чёрту священнослужитель в надежде сэкономить, бишь избавиться от необходимости оплачивать его труды. Кузнец Джек сам захаживает в паб, где его и поджидает дьявол.

Но что значит имя Балда? В Словаре С.И. Ожегова уточняется:

«Балда – 1). Большой, тяжелый молот (спец.). 2). Бестолковый человек, бездельник (прост. бран.)».

Но заглянем в словарь одного из наречий древней латыни, которое, как и все её отпрыски, официально называется вульгарной латынью, при том без пояснения, что вульгарное в данном случает не представляет собой синоним хамства, плебейства, попсы и китча, а происходит от слова Volk ‒ народ по-немецки, а в русском обиходе знакомое по слову фольклор; в-ф, к-г, v–f, k–g чередуются и это межалфавитное чередование, единое для всех наречий [4].

В данном случае заглянем в итало-русский словарь, где и прочитаем, что baldo [балдо] – это храбрый, смелый, отважный, а слова этого же гнезда тоже имеют неслабое значение: baldanzoso, baldanza, baldezza – смелый/cмелость, дерзкий/ дерзость, уверенный/ уверенность в своих силах, а baldoria [балдориа] – весёлое, шумное празднование, кутёж, cабантуй, праздничный костёр. Чем не балдёж, когда невозможно не балдеть? А все вместе, русское и итальянские значения, слились в поговорке Дуракам счастье. Балда, безусловно, это ещё и голова, башка, и балдахин ведь вешается над балдой/головой.

Но вернёмся к вульгарной латыни, которая по смыслу должна бы переводиться как народная латынь или, учитывая, что Volk и волк пишутся одинаково, волчья. Именно латынь открывает истинный смысл имени поповского работника, nomen omen, имя определяет судьбу, черты характера. Пушкин это знал или по наитию, на слух выбрал такое меткое имя своему герою, обставившему самого чёрта?

 

 

Обставил Балда его на деле дважды, когда сбегал в лес за двумя зайцами и с их помощью обыграл бесёнка, пустив серого «обежать около моря», и когда быстрее бесёнка смог снести «сивую кобылу» меж колен, т.е. сев на неё верхом и поскакав. Он ещё обещал чёрту, когда тот сказал: «Кто далее палку бросит, / Тот пускай и оброк уносит», что забросит палку за тучу, но чёрт испугался его обещания и не подверг испытанию, поверил на слово.

Ирландский кузнец Джек тоже дважды перехитрил дьявола, который хотел купить у него душу. Первый раз в пабе. Джек, как марсельский капитан, пил крепчайший эль, и за кружку его был готов отдать душу Дьяволу. Умудряет бог слепца, а чёрт кузнеца (пословица). Тот и лёгок на помине, тут же превратился в монету, не в пятак, а в шесть пенсов, чтобы продавец души мог купить себе эту кружку. Но Джек отправил монету в портмоне, где лежал серебряный крестик. А это всё равно, что обвести Мефистофеля меловым кругом: он из-за него не выйдет. И монета не превратится обратно в сатану ‒ стену воздвиг крестик. Серебро, как известно, имеет дезинфицирующие свойства. И бедняга злодей взмолился о пощаде. Вот случай, когда доброта погубит мир; Джек освободил Дьявола взамен на исполнение суетного, сиюминутного желания, а именно оставить его в покое на десять лет. Бессмертному Дьяволу десять лет, что десять секунд. И ровно в назначенный срок, когда, как на балу Золушки, пробили часы на башне в полночь, пожаловал Дьявол: «Должок-с!» Джек изъявил последнее желание: съесть на посошок яблоко. Пусть сатана его сорвёт. Ошибки, однако, не учат даже Князя лжи, виртуоза всякого обмана и мошенничества, и он забрался на дерево за яблоком. Джек тут же на стволе яблони начертал крест. («Съешь моё яблочко!» ‒ доносится из сказки «Гуси-лебеди). И чёрту с яблоньки не слезть, он снова оказался в ловушке. Яблочко от яблони недалеко падает, да далеко катится. И снова пошёл торг. И снова якобы пропойца кузнец запросил у него десять лет воли. Князь лжи волей-неволей согласился, правда, за это путь в преисподнюю Джеку будет заказан. Тот, вероятно, не сомневался, что его за обман Дьявола непременно примут в раю, и согласился.

Далее судьбы Балды и Джека расходятся.

Священнослужитель – это проводник, медиум между человеком и Всевышним. Однако, в данной сказке Пушкина он выступает в роли посредника между человеком и чёртом. Пушкинская лексика, когда он заговаривает о попе, имеет уничижительную эмоциональную окраску: «Призадумался поп/ Стал себе почёсывать лоб», «со страху корячится», «вышибло ум у старика» и т.п. Вырисовывается портрет попа, который соответствует образам священнослужителей, изображённых в русской классической живописи ХIХ столетия на полотнах Н.В. Неврева «Протодиакон, провозглашающий на купеческих именинах долголетие», В.Г. Перова (1833-1882) «Чаепитие в Мытищах, близ Москвы», «Монастырская трапеза», и на самом хрестоматийном «Сельский Крестный ход на Пасхе» и др.

 

 

Не на пустом месте появился поп. Пишет В. Я. Пропп:

«очень показательна легенда «Жадный поп». Чтобы отнять у мужика клад, поп наряжается в шкуру козла; шкура к нему прирастает. Этот сюжет <…> имел широкое хождение и его рассказывали, выдавая за действительное событие. По свидетельству декабриста Завалишина, слух о «рогатом попе» в Петербурге в 1825 г. (а сказка о Балде дописана в 1830, – М.С.) принял такие размеры, что толпа требовала выдачи этого попа в Александро-Невской лавре, где он якобы был спрятан. То же происходило перед Казанским собором. Этот случай ярко характеризует разницу между сказкой и легендой. Вряд ли народ где бы то ни было стал искать спрятанного Ивана-царевича или Фому и Ерёму, или вора Тимошку» [2. С.283-283].

Тогда, возможно, и сказка о работнике Балде больше относится к категории легенды, нежели сказки, и является завуалированной легендой. В таком случае жанры повествования о Балде и Джеке совпадают. Владимир Пропп продолжает:

«Сказочный характер носит и легенда, которую можно озаглавить «Кто съел просвирку». Снявшийся с места поп встречает по дороге странника… У него ворует просвирку, поп не признаётся в этом, даже когда при переправе через реку вода подымается по горло… В дальнейшем поп признаётся в краже просвирки» [2. С.287].

Часть событий затем происходит в кузнице, а средством совершения чуда становится огонь. В. Я. Пропп ссылается на коллегу:

«Специальное исследование И.И. Толстого посвящено античной форме этого сюжета» [там же].

Но и Джек работал в кузнице и огонь ему был в помощь.

Балда же, мастер на все руки, наказывает белоручку попа и делает ему назидание: «Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной». Жадный платит дважды, как ленивый дважды трудится, согласно пословице.

А Джека, горького пропойцу, в оный час, всё же не пустили в рай. Он подался в преисподнюю. Больше некуда. А там его старый знакомый Властелин Лжи напомнил о своём обещании и честно его сдержал: не пустил кузнеца в ад. «Куда ж мне теперь податься?!» ‒ почесал лоб Джек.

‒ Туда, откуда пришёл, ‒ был ответ.

А вокруг тьма, хоть глаза выколи, и ветер.

‒ Дай мне хоть огоньку, осветить путь! ‒ взмолился Джек, который, вероятно, никогда не молился.

И Дьявол кинул ему уголёк из пекла.

Джек вырезал из репы сердцевину, положил в него тлеющий уголь, чтоб ветром не задуло, и побрёл, куда глаза глядят ‒ в никуда, и до сих пор бродит в ночь с последнего дня желтня на первый день листопада в поисках приюта и упокоения своей неприкаянной душе. Легенду эту привезли в Америку ирландские эмигранты, там тыквы заменили репу и не только потому, что тыква более удобна для вырезания светильника и маски, а потому ещё, что она огненного оранжевого цвета. Любопытно, что в романе Сержанн Голон «Анжелика в Новом Cвете», в главе, где описываются приготовления к празднованию сочельника с подражанием прихода волхвов. Герои в XVII веке находятся в Канаде, сын Анжелики «пузатой, золотистой, словно солнце, тыкве» вырезает глаза, нос, рот в улыбке и вставляет внутрь свечу. На празднике тыква «с горящей свечой» висела на балке и смеялась яркой улыбкой. Это говорит, что тыква – светильник Джека, была в ходу по всему континенту и не только у ирландцев, но и у французов, у англичан по праздникам [9].

Отрицательная характеристика Джека вызывает массу вопросов. Ведь он был кузнецом. А лентяй не станет кузнецом, это сложное дело, мастерство, ремесло, и на деревне кузнецы всегда были в почёте; вот несколько пословиц в качестве адвоката-защитника:

У кузнеца – что стукнул, то пятак. У кузнеца что стук, то гривна. Кузнецу лихо, что в кузнице тихо. Кузнецу, что козлу, – везде огород. Муж кузнец, жена барыня. У кузнеца руки черны, да хлеб бел. Всяк кузнец своего счастья и т.д.

Молот, тяжёлый молот – это один из основных инструментов кузнечного дела, которым наяривают по наковальне, подобно германскому богу Тору-громовержцу. Молот, как сказано у Ожегова, – это одно из значений «балды». Но не куёт железа молот, а куёт кузнец. Идеальной иллюстрацией сему является младший аркан восьмёрка монет из колоды Таро темплиеров, на которой изображен кузнец, занёсший над наковальней балду.

 

 

Смысл аркана: труд является не только средством добычи пропитания, но и творчеством. Рядом с кузнецом горит огонь. Мастер не может быть мошенником. И разве это проступок – обмануть дьявола, того, чьё имя в служении Князь лжи? Использовать его оружие, его тактику – разве не есть ложь во благо, ловкий стратегический ход? Проступок Джека в том, что он сжалился над дьяволом, не отсёк хладнокровно эту гангрену от человечества, а выпустил джина из бутылки, предоставив возможность Дьяволу обернуться из монеты снова в сатану (кот в сапогах, однако, проглотил Людоеда, обернувшегося мышкой), а потом ещё Джек и дал возможность ему слезть с дерева. В кельтской легенде не могло обойтись без дерева. Друиды остались бы довольны, что Дерево победило мировое Зло, персонализированное в дьяволе. Вероятно, именно за это милосердие, толерантность, т.е. непротивление злу насилием Джека и не впустили в рай. Джек ‒ человек, и ничто человеческое ему не чуждо, он и проявил к сатане человечность, попытался победить его добром. Ха-ха-ха!

Джек, Jack-o’-lantern, Жак по-французски, Джякомо Giacomo по-итальянски, Jacob по-немецки, Як(ов) по-русски; согласные литеры к-г (Како-Глаголь) чередуются, и это есть универсальное межалфавитное чередование согласных; Яков был Ягов («слово в музыку вернись» О.Э. Мандельштам), т.е. притяжательным прилагательным м.р. ед. числа. А согласно корням Mатрицы Праречи, Я – есть Ярило-солнце, Га – движение (дорога, телега, бродяга, галоп, go, gate, gegangen, gamba…), т.е. это движение, в данном случае солнечной энергии и света, что, собственно, и делает с тех пор Джек-светильник (или фонарь): ходит с фонарём, удивительно напоминая своим видом девятый старший аркан Таро Отшельник.

 

 

Девятка символ божественности в нумерологии, шестёрка – бесовщины (дьявол же превращался в шестипенсовик…) Но это подоплёка, скрытые швы подкладки легенды. А лицевая сторона её, мораль в том, что дьявол проучил Джека, по факту являющегося буквально Светоносцем, что в переводе на греко-латынь звучит как Люциферъ.

Образ попа получается не очень иконным, а Джек не такой уж демонический герой, каким его представляет легенда эзоповым языком.

Балда же проучил попа, отправившего его к черту в надежде на погибель кредитора. Складывается идеальное, контрастно-полярное единство противоположностей (ЕП). Джек сам себя перехитрил. Балда себе на уме и чёрта обставил. Но и Балда, и Джек оказываются для дьявола по-спортивному соперниками, а на деле противоборцами. Ведь Джек будет нести лучик света в тёмном царстве в самую кромешную ночь слияния миров, который для людей, кроме ясновидящих, погружён во тьму неизвестности. У обоих героев, Балды и Джека, как видим, имена судьбоносные и суть передающие.

Любопытно, что Джек является тёзкой сказочника Якоба Гримма. Может, именно в его честь он получил имя? Хронология допускает такую гипотезу (В. и Я. Гриммы 1785-1863, 1786-1859 гг. жизни, а появление ирландской легенды примерно в 1840-50 гг.)

Но ещё больше аналогий, чем между Балдой и Джеком, очам видно между Балдой и батраком, плутом из плутов Шабаршей из собрания народных сказок А.Н. Афанасьева (1826-1871). Там бесёнок представлен чертёнком в чёрной курточке да в красной шапочке (привет Красной Шапочке) и взялся он тоже из воды. Есть там и медведь, выданный за среднего брата Шабарша Мишку, чтоб состязаться с чертёнком силой, есть, знамо, Заинька, чемпион атлетов по бегу, есть и кидание дубинок (палок у Балды), и дедушка чертёнка водяной, нет в ней только попа. Но, как пишет составитель вступительной статьи к сборнику «Русских народных сказок» заслуженный профессор МГУ, д.ф.н. В.П. Аникин (1924-2018):

«В сказке (из цикла «Не любо ‒ не слушай», мы встретимся с прозвищем попа, которым воспользовался Пушкин» «толоконный лоб». <…> но несомненно ‒ и сказки Афанасьева, и сказки Пушкина восходят к одной общей традиции» [6. С.10].

И к этой же традиции восходит легенда о Джеке-светильнике.

Общий знаменатель здесь таков: Сказка о Балде и «Шабарша» совпадают до мелочей; проще указать расхождения, чем аналогии, и главное из них то, что в народной сказке нет попа, который именно и посылает к чёрту работника за оброком. Поп – это серый кардинал пушкинской версии древней сказки. Шабарша, Балда, Яшка-огонёк нитью повязаны одной, цепью повязаны одной – фольклором с его мировой базой дат сказок. А сказки ровесники мифов, мифы же старше любого монотеизма.

Авторы рассматриваемых сказки и легенды – Поэт и Гражданин безымянный, замыкают круг единства противоположностей на авторском уровне. Возможно, это народный инстинкт самосохранения заставил навести тень навета на Джека, обвинив его в нерадивости и лени. Ведь и Баба Яга считается злой колдуньей. Иначе бы ей не выжить в сказках, её оттуда бы выдворили бы, как жильцов из нехорошей квартиры №50.

Праздник Самайна – это древнее кельтское друидическое Новолетие. В VIII веке на эту дату папа римский cирийского происхождения, он же святой Pимско-католической церкви Григорий III объявил Днём всех святых (All Hallows Even) с целью искоренения дохристианских традиций и введения их в церковный календарь, в этот день стираются грани не только между мирами, но и между временами, прошлым, настоящим, будущими, и молятся о душах усопших предков.

All Hallow Even претворилось в название праздника Хелловин. Любопытно, что в рассказе «отца американской литературы» Вашингтона Ирвинга (1783-1859) «Легенда о Сонной лощине» о безголовом всаднике с тыквой-светильником, как в фильме с великолепным Джонни Деппом («Sleepy Hollow». Титры в начале фильма даются в зеркальном отражении, т.е. пишутся слева направо. И тогда Hollow читается как волоХ, а это волхв. Это же читаем по диску. И действительно, наука и религия, мистика и реальность здесь встречаются, переплетаются и на эзоповом языке эзотерики открывают невидимую часть айсберга. События происходят в год рождения Пушкина. А Хо/алловин – это есть Волховская, Кудесническая ночь). B названии на языке оригинала встречается то же слово: «The Leggend of Sleepy Hallow». Википедия сообщает, что легенда входила в его сборник «The Sketch Book of Geoffrey Crayon, Gent», написанный в период его жизни в английском Бирмингеме и впервые опубликованный в 1820 году. А легенда о Джеке-светильнике появилась в середине XVIII столетия. То есть до рождения А.С. Пушкина. Как известно, базу данных для своих сказочных сочинений он получил в детстве от бабушки из Захарово Марии Алексеевны и няни, которую она к нему приставила, Арины Родионовны. Уже в комментариях второго тома юбилейного издания собрания сочинений поэта 1936 года, см. в библиографии, написано, что «Сказка Пушкина (о рыбаке и рыбке, – М.С.) примыкает к западно-европейским версиям этого сюжета» и можно «совершенно точно указать в качестве прямого источника померанскую сказку «Рыбак и его жена», помещенную в знаменитом сборнике братьев Гриммов» [1, С. 561]

«Устанавливается ряд очень характерных и убедительных совпадений, позволяющих установить прямую зависимость Пушкинской сказки от Гриммовского текста» [1, С. 562]

А братья Вильгельм и Якоб Гримм в ХIХ веке были не только основателями германистики и германской филологии, но и собирателями фольклора.

А сказка о мёртвой царевне «так же, как и «Сказка о рыбаке и рыбке», восходит всецело к Гриммовской сказке «Schneewitchen», с которой Пушкин был знаком по её французскому переводу» [1, с. 563] Матрицей же «Сказки о золотом петушке» была, согласно комментариям мемориального издания, «как это выяснено А.А. Ахматовой сказочная новелла американского писателя Вашингтона Ирвинга, опубликованная в книге его «The Alhambra», вышедшей в 1832 году в Лондоне. Пушкину она была известна по французскому переводу: «Les contes d’Alhambra, précédes d’un voyage dans la province de Grenade», Paris 1832, vol. I-II. Это издание находилось и в библиотеке Пушкина. Основное содержание книги составляет цикл новелл о кладах и две сказки пародийного типа ‒ одна из них «Легенда об арабском звездочёте». Пушкин сохраняет в основном всю сюжетную схему Ирвинга» [1, с. 564] В 1936 году в Советском Союзе Халловина не праздновали, легенда о Джеке-светильнике не пользовалась известностью, поэтому никаких аналогий литературоведами с ней и не было отслежено.

Тему присутствия в творчестве Солнца русской поэзии элементов мировых кочующих сюжетов сказок, мифов, легенд и историй в том числе и из Ветхого Завета дополняет наше исследование «Параллели сказок А.С. Пушкина и Джамбаттисты Базиле в сборнике «Сказка сказок» ХVII века». Джамбаттисту Базиле, Шарля Перро, братьев Гримм и Александра Сергеевича Пушкина (в хронологической последовательности) роднит один извечный неиссякаемый источник – устное народное творчество (фольклор). Уже отмеченное в этом исследовании родство сказки о царе Салтане с элементами сказки «Пента-безручка», записанной Дж. Базиле [3], с большей полнотой подтверждается канвой сказки «По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре» из сборника А.Н. Афанасьева. Писал В.П. Аникин:

«Афанасьев осмысливал русские сказки в понятиях так называемой «мифологической школы». Это направление в науке и фольклоре характеризуется особым методом. Его приверженцы усматривали зависимость народно-поэтических образов от древнейших мифов и сводили смысл к <…> обожествлению природы ‒ солнца (так называемая «солярная теория») и грозы («метеорологическая теория») [6, с. 11].

Доктор исторических наук, выдающийся историк и общественный деятель Александр Владимирович Пыжиков (1965-2019) писал:

«аналогии отечественного и восточного эпосов всплывают постоянно. К примеру, советские переводчики грандиозной «Махабхараты» поражались совпадением одного её сюжетного эпизода с поэмой Александра Пушкина «Руслан и Людмила». Причём тогда индийские образцы ещё не были известны образованной России: великий поэт нашёл их непосредственно в народной среде» [10, с. 83].

Но есть совпадения из «Махабхараты» также со Сказкой о царе Салтане, когда на пустом месте возникает город (в «Махабхарате» дворец). А карлик Альбрих из записанной в ХIII веке древней эпической поэмы «Песнь о нибелунгах», побежденный Зигфридом: «В объятиях железных сдавил врага смельчак, За бороду седую его рванувши так, Что карлик взвыл от боли и побелел с лица»… [11, с. 78], будто перекочевал в пушкинскую поэму о Руслане и Людмиле.

Мы отметили родство всех пяти сказок Пушкина (о царе Салтане, о золотой рыбке, золотом петушке, о мёртвой царевне, о Балде) со всеобщими мировыми сюжетами и традициями. «Из сказок этого же типа Пушкин заимствовал и образ знаменитого кота-баюна» (В.П. Аникин, [6, с. 10]), т.е. кота учёного. Пушкин все пять сказок блестяще пересказал волшебным языком русской поэзии в том её совершенном виде, какою она становится в устах гениального поэта и языковеда. Именно этот язык, эта его полноводная Речь с базой в сорок тысяч слов делает все сказки Пушкина авторскими подобно тому, как музыка Бизе делает историю вольной цыганки Кармен классическим шедевром оперного искусства.

 

---

Библиография:

1. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в шести томах. Стихотворения. Сказки. Поэмы. К столетию со дня гибели. Т. 2. Под редакцией Ю.Г. Оксмана и М.А. Цвяловского. Academia. Москва – Ленинград.1936.
2. Пропп В.Я. «Поэтика фольклора», Лабиринт, М., 1998.
3. Сосницкая М.С. «Параллели сказок А.С. Пушкина и Джамбаттисты Базиле в сборнике «Сказка сказок» ХVII века». Хозяева и гости усадьбы Вяземы и Захарово. Материалы научной конференции ГИЛ музея-заповедника А.С. Пушкина. Большие Вяземы, 2019. С. 448.
4. Сосницкая М.С. «Вавилондонецъ». Изд. Силуэт. М., 2024. С.7.
5. Вашингтон Ирвинг «Легенда о Сонной Лощине» Изд. ФТМ, 2021.
6. Народные русские сказки. Из сборника А.Н. Афанасьева. Изд. «Правда», М. 1982.
7. Итальянско-русский словарь. 55000 слов. Составили Н.А. Скворцова и Б.Н. Майзер. Изд. Советская энциклопедия. М., 1972.
8. Ожегов С.И. Словарь русского языка. Изд. Русский язык, М., 1984.
9. Голон Анн и Серж «Анжелика в Новом Свете», СП «Интерграф Сервис», М., 1992. С. 139, 143.
10. Пыжиков А.В. «Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды», «Концептуал», М., 2025.
11. «Песнь о нибелунгах» в переводе с средневерхненемецкого Юрия Коренева, Азбука, СПб, 2013.