Эпоха в лицах: Валерий Брянский, Александр Васильев, Елена Кириченко
(Беседовала Екатерина Потапова)
Рубрика в газете: Эпоха в лицах – XXI век, № 2026 / 43, 30.10.2026, автор: Валерий БРЯНСКИЙ, Александр ВАСИЛЬЕВ, Елена КИРИЧЕНКО
Валерий БРЯНСКИЙ
Страница автора на сайте «Стихи.ру»
Валерий Брянский – музыкант, поэт и богослов, чьё творчество выросло из любви к родному городу, детских воспоминаний и первых уроков игры на гитаре. В нашем интервью он рассказал, как советское детство, церковь, семинария и работа инженером-энергетиком переплелись в его стихах и песнях, и поделился самой смелой мечтой.
– Ваш псевдоним Валерий Брянский – прямое признание в любви родному городу. Что для вас значит Брянск не как точка на карте, а как внутреннее ощущение?
– Брянск – это самые тёплые и нежные воспоминания. Это счастливое советское детство в деревне, где мы все трудились: помогали на сенокосах, ухаживали за домашними животными. Мой любимый дядя Лёня преподал мне первые уроки игры на гитаре – за это я благодарен ему всю жизнь, потому что гитара всегда со мной. А дальше – ночные посиделки с гитарой у костра. Настоящая свобода души и тела. Исхожены все поля и леса, построены десятки шалашей – так мы учились держать в руках пилы, топоры, молотки. В более взрослом возрасте – вечера на набережной, у фонтана, встречи с друзьями и подругами, первая любовь. Брянск – это и первое знакомство с церковью. Там было затемнено, уютно, спокойно. Я приходил туда, когда с взрослыми происходило недопонимание, когда чувствовалась разница во взглядах поколений. Брянск – это Пасха, когда пекут куличи и булки в каждой хате и вся деревня собирается на кладбище. Это моя любимая мамочка, труженица. Это встреча со своей супругой, тревоги, переживания. Все чувства родились и созрели в этом прекрасном городе. С ним связана вся моя жизнь, а с друзьями юности мы до сих пор созваниваемся и освежаем в памяти яркие моменты.
– Вы со школы занимались музыкой и уже в ПТУ организовали свою ВИА, для которой сочиняли песни. В то же время вы участвовали в ансамбле ложкарей «Русский сувенир». Как удавалось сочетать два столь разных музыкальных направления и что вам это дало как музыканту и будущему поэту?
– Наверное, в тот момент очень хотелось поменьше присутствовать на занятиях. Особенно в ансамбле ложкарей – это непременно репетиции во время уроков. Пока другие учатся, ложкари занимаются в актовом зале. Во время народных праздников выступаем на сценах в красивых костюмах. ВИА – это тоже концерты с пропусками занятий, репетиции. Безусловно, авторитет среди учащихся, особенно среди девчонок. Пробы пера, первые стихи. Хотелось заниматься всем, чем только можно, развиваться разносторонне. Хотелось написать что-то особенное, близкое людям – песню, музыку.
– А свой первый стихотворный опыт помните?
– Однажды лет в десять мне попалась газета «Комсомольская правда», в ней был конкурс детских стихов. Я сочинил, как мне показалось, достойное произведение и отправил – бросив конверт в собственный почтовый ящик в подъезде. Каково же было моё удивление, когда через несколько дней отчим принёс это письмо и строго сказал, что его вернули, и чтобы я больше не позорил родителей. Я не знал, что конверты надо кидать в почтовый ящик на улице или отдавать на почту. Тогда это меня очень расстроило: такое шикарное стихотворение не приняли!
– Вы окончили Калужскую духовную семинарию и получили специализацию богослова, параллельно работая инженером-энергетиком. Это два очень разных способа «подключаться к энергии» – физической и духовной. Как эти направления сочетаются?
– Как я уже сказал, с религией я познакомился в детстве, но на многие вопросы без углублённого изучения и разъяснений ответ получить не удавалось. Семинария на многое открыла мне глаза. Чистая, детская, наивная любовь к Богу как к невидимому защитнику переросла в осмысленное понимание веры и смысла существования человека на земле. Духовное образование учит честности, порядочности и человеческому отношению, кем бы ты потом ни работал,. Сдержанность, терпимость в жизни – это тоже из духовного. Разговор с Богом и самые простые молитвы дают силы жить, трудиться, не унывать в болезнях и скорбях.
– В Интернете вами опубликовано более полусотни стихотворений. Есть ли среди них то, которое вы считаете своей «визитной карточкой», и есть ли замысел, который вы пока не воплотили?
– Визитной карточкой на данный момент назову, пожалуй, стихотворение «Белые крылья», ставшее популярным. Каких-то грандиозных планов и замыслов у меня пока нет. А вот мечта, конечно, есть. Хочу, чтобы когда-нибудь в какой-то школе моё стихотворение детям задали выучить наизусть. Может, это слишком смело с моей стороны – но мечта есть места!
Александр ВАСИЛЬЕВ
Страница автора на сайте «Изба-Читальня»
Увлечённый рок-музыкой поэт и подающий надежды сценарист, уроженец Ленинградской области Александр Васильев в своём творчестве ревностно следует завету А.Н. Некрасова: «Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан». В нашем интервью он размышляет о влиянии нейросетей на творчество, поиске исторических корней и сохранении памяти поколений.
– Александр, у вас строительное образование, но вы выбрали стихи и рок-музыку. Сейчас с живым творчеством соперничает ИИ. Может ли он стать соавтором или это путь к обезличиванию?
– Работу с ИИ я уже опробовал. Есть хорошая платформа Suno AI для начинающих авторов и музыкантов. Ещё в 1986-м мы спорили, что не сможем сделать что-то похожее на «Europe» или «Accept», потому что мы славяне и у нас русский рок. ИИ сейчас дал возможность сведения, корректировки, аналогового звучания, аранжировки. Раньше начинающему автору заплатить за студию и музыкантов было не по карману, поэтому талантливые люди «сохли» в глубинке. Если хорошо прописать промпты, сделать правильный текст или озвучку (я предпочитаю пропевать сам), шанс на хороший результат есть. Но нужно понимать: твою вещь кто-то должен исполнить вживую. В 1996 году мы записали пару вещей на студии, а на концерте не смогли повторить – мастерства клавишника и ударных не хватило, – опозорились. С ИИ та же история.
– С 1996 года вы увлеклись историей Древней Руси и язычеством. Это бегство от современности или поиск корней?
– Скорее попытка дать нынешнему поколению понять, кто они. В 1988 году друг устроил мне поход на лекцию Льва Гумилёва, потом я попал в библиотеку Салтыкова-Щедрина, прочитал «Велесову книгу» (она была под грифом «строго для научного использования»), потом в издании Асова. Не прошёл мимо Афанасьева, открыл для себя «Историю государства Российского» в авторстве Ломоносова, Екатерины II и Татищева. Тогда я понял, что почти ничего не знаю. Можно быть вепсом, карелом, финном, славянином, аваром, но если ты не знаешь свою историю, не хранишь и не передаёшь её, ты ноль. Сейчас многие кричат: «Я русский!», но слово стало обобщённым названием с прописью в паспорте для представителей многих национальностей. Нужно возрождать традиции, веру, ремёсла, обычаи. В «Мести славян» я жёстче объяснил: экспансия византийского христианства на территорию славян велась целенаправленно и достигла результатов, но при этом многие ранние храмы средневековой Руси построены язычниками – на барельефах в Суздале и Ярославле выложены птицы Сирин и Алконост. Я сам, будучи строителем по профессии, руководил проектом строительства храмового комплекса в неопсковском стиле на улице Подвойского в Санкт-Петербурге и Храм Рождества Христова в Рыбацком.
– Ваша основная тема – гражданская позиция. Как сегодня должен звучать голос гражданина? Это критика, созидание или сохранение памяти?
– Наверное, всё вместе. Раньше место поэта было на баррикадах. Некрасов, Лермонтов, Есенин, Блок, Маяковский, Пушкин не боялись, не лебезили, не играли в псевдопатриотичность – говорили прямо и открыто. На их творчестве мы воспитывались. Даже сейчас я никогда не молчу. Прошлое комсорга и профорга тоже вносит лепту. Но мы имеем право верить в лучшее, а значит, нужно что-то сделать, чтобы оно наступило.
– В романе Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» общество отрекается от книг. Видите ли вы сегодня признаки добровольного отказа от сложной литературы в пользу клипового мышления?
– Иногда фантазии воплощаются в реальность. Всему причиной наша безграмотность, которая порождает либо безразличие, либо упрощённый выбор. Но надежда есть, что костры инквизиции не уничтожат литературное достояние и кто-то возьмёт в руки книгу. Смущает только одно: что читать. Больше половины новых произведений я бы точно положил в костёр.
– Ваш сценарий «Путеец» сейчас на рассмотрении в «Мосфильме». Каким вы видите этот фильм, о чём он?
– Сюжет возвращает нас в годы Великой Отечественной. Путеец Иван встречает немцев на железнодорожном мосту во время обхода. Немцы рвутся к Ленинграду. На оккупированной территории вводятся жестокие порядки, появляются концлагеря для пленных. Партизаны и подпольщики ведут борьбу, в ответ – карательные меры вплоть до угона населения в рабство. После освобождения семья Ивана возвращается, а жена продолжает работать на его рабочем месте путейцем. Хотелось бы, чтобы режиссёр не придумывал ничего лишнего. Это память моей семьи и других людей, перенёсших тяготы войны. И должна быть информация, заложенная в титрах, – зрители должны знать цену этих трагических дней.
– Желаю, чтобы ваши амбициозные планы сбылись и фильм вышел на экраны, спасибо за эту беседу!
Елена КИРИЧЕНКО
Творческая страница автора в «ВК»
Жительница Воронежской области, самобытный автор из народа, Елена Кириченко мечтала стать ветеринаром, но посвятила жизнь миру цифр. Однако любовь к природе и братьям нашим меньшим нашла отражение в её стихотворном опыте. О любви к малой родине, заветных мечтах и о том, как случайная встреча может перевернуть жизнь, – в нашей беседе.
– Елена, вы росли в сельской местности и мечтали лечить животных, но в итоге выбрали бухгалтерию и информатику. Это был осознанный уход из профессии или просто сила внешних обстоятельств? Какое место в вашем сердце и творчестве занимает тема природы и братьев наших меньших?
– Я училась в ВСХТ по специальности «ветеринар», но после первого курса перешла на заочное отделение, чтобы больше времени посвящать воспитанию дочери. Параллельно получила специальность «бухгалтер сельхозпредприятия» и «оператор ЭВМ». В смене профессии сыграли роль семейные обстоятельства и материальные нужды. Но я по-прежнему люблю животных, рядом с ними мне легче переносить тяготы жизненного пути. Для меня они, как и природная красота моей малой родины – главного места, где я отдыхаю и набираюсь жизненных сил, являются неизменным источником вдохновения. Творчество, которым я занимаюсь с юности, произросло из острого желания созидать и быть ближе к духовным истокам, и тема братьев наших меньших осталась со мной навсегда.
– Что для вас стихотворчество прежде всего – способ разобраться в себе или попытка вступить в диалог с читателем?
– И то, и другое. С одной стороны, через стихи я осмысляю свой путь, свои чувства, свою родословную. С другой – мне важно, чтобы читатель откликнулся, почувствовал что-то своё. Желание записывать мысли в стихах появилось с первого стихотворения «Кофе и я», которое стало началом многолетнего пути. Результатом стала первая авторская книжка «Романтика нашей жизни», которую я разместила на «Литрес» и «Ридеро». Также я активно участвую в коллективных литературных сборниках и альманахах. Для меня быть творческим человеком значит обладать безграничной силой воображения, к чему я стремилась всю сознательную жизнь.
– В ваших стихах много природы: Алтай, иней, дымка костров, закаты. Бывали ли вы в горах, или это просто образ, к которому вы стремитесь?
– Природа в моих стихах – это прежде всего отражение внутреннего мира, любви к родным просторам, к тому, что окружает меня с детства. Я выросла в посёлке, где природа рядом каждый день. Что касается Алтая и гор, это скорее образ свободы, мечты, к которой стремишься. Я не могу сказать, что я заядлый путешественник, но в этих образах – моё желание вырваться за пределы обыденного, почувствовать широту и чистоту первозданного мира. Иней, дымка костров, закаты – это то, что можно увидеть и в Воронежской области, но в поэзии они приобретают особое звучание. Важнее не то, где ты был, а что ты чувствуешь, когда пишешь.
– Оглядываясь назад, что из сделанного вызывает у вас наибольшую гордость?
– Самая большая гордость – моя дочь Оксана и то, что я стала ей опорой. Также я получила несколько дипломов, и каждый из них – повышение качества моей жизни. А ещё горжусь, что не бросила творчество, несмотря ни на что. И сегодня я счастливый человек, потому что в 31 год встретила своего нынешнего супруга Ивана. Был обычный понедельник, я ехала в районный центр, и мы встретились на платформе. Он не пустил меня на вокзал, остался со мной пить кофе, разделяя творческое настроение, а затем проводил до работы, и с этой минуты началась романтика нашей жизни. Он помогает мне понять, кто я, каков мой путь, и во всём меня поддерживает, за что ему большое спасибо! Вот так иногда сбываются даже самые смелые мечты! Быть в своём кругу – это уже найти своё предназначение, которое определяет твою будущую жизнь.
– А о чём вы мечтаете сейчас?
– Мечтаю созидать и делать прекрасным каждый прожитый день. Ради этого я живу и работаю, чтобы жить в новой реальности – в настоящем, прошлом и будущем времени, не забывая своих предков и благословляя их дела. Я смотрю в голубое небо и понимаю: мои старания не напрасны. Впереди – новые сборники, новые встречи, новые открытия. И я верю, что самые заветные мечты непременно сбудутся!
Беседовала Екатерина ПОТАПОВА
Валерий БРЯНСКИЙ
СОЛОВКИ
На холодной земле Беломорья,
Вдалеке от железных дорог,
Есть остров один, полный скорби,
Остров плача и остров тревог.
Отражает вода купола,
За причалом большой монастырь.
Сотни лет здесь обитель была
Грешных душ по дороге в Сибирь.
Здесь Святая земля вся в крови,
Принимала все стоны и боль.
Остров этот зовут Соловки,
И в монашестве вся его соль.
Всё в одном: кандалы, образа,
Алтари превращали в нужник.
Красным флагом закрыли глаза,
Вертухаи, священник, мужик.
В страшном прошлом сибирских широт
До сих пор слышен звон кандалов.
По стране миллионы сирот
От репрессий и красных штыков.
ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА
Стук колёс отбивает минуты,
Километры железных дорог.
По великой стране все маршруты
Понаезжены вдоль, поперёк.
В этом стуке рождаются споры,
За столом разливают вино.
И мелькают электроопоры,
Как на плёнке в советском кино.
Неизменный стакан кипятка,
Вечный спутник железных дорог.
Проводница помята слегка,
Её взгляд утомительно строг.
Каждой станции свист и гудок,
Словно «здравствуй» и тут же «прощай».
Новый друг по купе занемог,
Предлагаешь заваренный чай.
Призадумавшись, глядя в окно,
Отдыхаешь от суетных дней.
Путешествуют люди давно
По дорогам железных путей.
БЕЛЫЕ КРЫЛЬЯ
Подарите мне крылья белые,
Чтоб парить я мог в облаках,
Мои взмахи пока несмелые,
Мои рифмы ещё в синяках.
Терпеливой бумаги горы
Поистратил и предал огню,
Белоснежным пером мемуары
Вечерами тихонько кроплю.
Мне б хотелось вершины уральские
С журавлиных высот посмотреть
И цветы на сирени майские
С ароматами всеми воспеть.
Пролететь над российским морем
И байкальской испить воды,
Покружить над бескрайним полем,
Не касаясь крылами земли.
Мои чувства из тысячи строк
Каждый стих измеряю пером,
Каждый день – это новый урок,
Мне подаренный белым крылом.
БРЯНСКИЙ ЛЕС
В самом центре России сурово шумит
Лес угрюмый с осколками в сердце.
В его памяти ярко горит
Партизанское красное солнце.
Потаённые тропы укрылись листвой
Заповедного Брянского леса.
Вековые деревья с седой головой
Молчаливо стоят, как завеса.
На израненном теле застыла смола
И блестит при лучах, как янтарь.
Запах сырости и тишина,
Белой дымкой мохнатая марь.
ВЕСЕННЯЯ ЗАБАВА
Градусник ожил и бросился в плюс,
Тёплые лучики прямо с утра.
Скоро исчезнет мороженый груз,
Радостно к лужам спешит детвора.
Стойко выносят весеннюю грязь
Пара сапожек и брюки.
Парус бумажный в «пучине» увяз,
Палки в руках не для скуки.
В луже купается местный скворец,
Перья взъерошил, пытаясь нырнуть.
Чистый, блестящий, весенний певец,
Мы остановимся, чтоб не вспугнуть.
Поздно заметил, присел и взлетел,
Сел на ветвях, отряхнулся.
Как ни в чём дело он снова запел,
По сторонам оглянулся.
Сопли бегут, и в сапожках вода,
Вечером бабушка будет вздыхать.
Мама поохает, ну не беда,
Утром сухими помчимся опять.
Александр ВАСИЛЬЕВ
НЕБЕСА РАЗВЕРЗЛИСЬ
Небеса разверзлись и упали
вместе с ними звёзды и Луна,
и с водой потопа снова встали
на свои законные места.
Солнце разорвалось на осколки,
вспыхнул огнедышащий вулкан,
мы не помним продолжался сколько
наш внезапный городской роман.
Мы цеплялись друг за друга крепко.
Мы стонали только от любви.
Лишь себя мы слушали и слепо,
нас никто уже не мог остановить.
Мы сплетались нашими телами,
Мы желали лишь друг с другом быть.
Что-то вечное сияло с нами,
позволяло к звёздам в небо плыть.
Только утро молчаливо хмуро,
заглянув в остывшее окно,
обнажённые увидело фигуры,
заколдованные после ночи сном.
А во сне мы всё ещё летали,
Взявшись за руки так, как мы могли.
А во сне мы всё ещё мечтали
Не упасть опять в объятия земли.
ЕМЕЛЬЯНУ ПУГАЧЁВУ ПОСВЯЩАЕТСЯ,
21 ЯНВАРЯ 1775 ГОДА
На лобном месте стонет плаха
от жажды алчущей крови.
Алеет палача рубаха,
и сзади злобный Кремль стоит.
Ведут под руки атамана,
мятежным духом полон он.
Стоит в слезах люд православный,
а он им делает поклон.
– Простите, люди, что не сбылось,
что Волю вам я не добыл,
что солнце красно закатилось,
что Бог, видать, меня забыл.
– Простите, люди, Емельяна,
за то, что Вам надежду дал,
и те, кто шёл за мной, смутьяном,
безвинно жизнь свою отдал.
– Меня лишь, ворона, поймали,
а воронята все целы!
Тут атамана оборвали
и повели за кандалы.
Взмах! Голова скатилась
с горящим взором на помост.
В тиши толпа перекрестилась,
не скрыл никто текущих слёз.
И Власть довольная уселась,
утерши липкий пот на трон,
кровавое свершивши дело
под колокольный перезвон.
Но воронята вырастают,
и память средь людей жива.
Настанет время, и на плахе
слетит с короной голова!
РОССИЯ ОСЕННЯЯ
Дождями холодными,
ветрами осенними,
да грязью дорожною
нас не убить!
Глазами голодными
и пьяными песнями,
да сытыми рожами
как удивить?!
Россия осенняя
прощается с птицами,
летящими «клиньями»
до тёплых краёв.
Россия осенняя
расписана листьями,
небесною синью
и облачным днём.
Россия осенняя,
на небе – ни облачка!
Мечту с журавлями
проводим в окне!
Россия осенняя,
слезой с каплей водочной
в гранёном стакане
грустит обо мне.
Россия осенняя,
когда ты свободная?
То с чёртом, то с ангелом,
то с пулей в груди.
Россия осенняя,
в чёрный год благородная,
ты постой-ка, родимая,
нам опять по пути!
ДЕРЕВНЯ СТАРИКИ
На тихих берегах реки,
В тумане, в заливных лугах
живёт деревня Старики,
в её морщинистых домах.
Там не проложено дорог,
тих и спокоен этот край,
И Стариков хранит сам Бог.
Он не велит им умирать.
И каждый день лишь для него
С часовни раздаётся звон,
Поёт в литье колоколов,
в молитве бьют земной поклон.
Поклон, чтоб не было войны,
чтоб не явился глад и мор,
Чтоб не судили без вины,
Чтоб мирно жили и без ссор.
Там, где излучина реки,
Лампадок свет горит в домах,
За нас там молят Старики,
За то, чтоб Бог нам дал ума.
За нас там молят Старики,
За то, чтоб Бог нам дал ума,
Там, за излучиной реки,
деревню поглотила тьма…
ПО ИМЕНИ ФРАНКЕНШТЕЙН
Непризнан, забыт, увлечённый идеей,
он новый свой мир создавал.
Фантазии, книги, себя чародеем
он видел и очень желал,
Чтобы гений его, отринувший догмы,
откинув рассудок и страх,
увидеть живущих на белом свете
заставил им поднятый прах!
Строем ужасным и молчаливым
сквозь ленты улиц пустых
идут мертвецы, покинув могилы,
наперекор для живых!
Звёзды откроют мёртвые лица,
Город жить ещё день,
Доктор, ты стал знаменитым,
с именем Франкенштейн!
Пока это грёзы, пока это в планах,
под скальпелем вырытый труп,
Пусть новости смотрят на хриплых диванах,
Назавтра все будут тут!
Летят самолёты, идут на посадку –
курорты ждут денежный шквал.
Но если б вы знали, что вас всех ждёт завтра,
пилот бы вам курс поменял!
Строем ужасным и молчаливым,
Весь мир этот не для живых,
Идут мертвецы, покинув могилы,
Идут, даже без головы!
Звёзды откроют мёртвые лица,
Луна даст им чёрную тень,
Доктор, ты уже знаменитый,
по имени Франкенштейн!
Елена КИРИЧЕНКО
АЛЕЮТ РАССВЕТЫ
Тают в густой дымке закаты.
В горах чистая лазурь Алтая.
Лови сказочные грёзы на склонах…
Тёплый дождь очень радует,
Скользя медленно по волосам.
Глубина и тайна в блеске глаз.
Это любовь.
Чувственная природа и красота.
Летают паутины на ветру.
Ароматы трав
И нежных цветов пленят.
И так приятно
Тонуть вечной неге
Из ароматов и дымки летнего костра…
Сладкая песня из созвучия нежности
И романтики.
Так рождается единение с природой.
МОРОЗНОЕ УТРО
Иней сияет, как бирюза.
С лёгким дыханием тает
Магия безумного волшебства…
Мерцая на солнце,
Переливаясь всеми гранями
Драгоценных камней,
Недолго живёт красота,
Быстро тая
С приходом первых лучей солнца…
Успей насладиться природной красотой
И дымкой костров, что так дарят
Душевное тепло и гармонию.
ВМЕСТО ТЫСЯЧИ СЛОВ
Скоро зима.
Так хочется уюта!
Одна сплошная маета.
Небо звёздное
В салютах.
Чудесная сказка
Из твоего окна…
Поздняя осень.
Зазимок.
Чуть серебром покрыта трава.
Хрустальные капли на красной рябине.
Впереди скорая зима!
Лёгкий мороз, промозглая тьма.
Утро.
Дождь.
Кристаллы льда.
Скоро зима…
ЯСНЫЕ ЗОРИ
Воздухом духмяным
Пропахли аллеи.
Осень.
Туманно.
Стелется дым
У окраин дорог.
Прохладная осень
С лучиками солнца
Приветливо смотрит в оконца.
Дымит чай в самоваре,
Горит в печи огонёк.
* * *
Дыша пламенем,
Внутри оживает Вселенная,
Взрываясь вулканом,
Ломая рёбра.
Устал быть правильным.
Ломая стереотипы,
Оживает будущее
Перед глазами.
Всё, что создавал своими руками,
Написал Мураками.
Ты настоящий.
Время – твоя ценность.
Добавить комментарий