Эпоха в лицах: Николай Прилепский

(Беседовала Марианна Марговская)

Рубрика в газете: Эпоха в лицах – XXI век, № 2026 / 43, 30.10.2026, автор: Николай ПРИЛЕПСКИЙ

Кандидат биологических наук, преподаватель МГУ им. М.В. Ломоносова по профессии и востребованный композитор-исполнитель по призванию, Николай Прилепский использует авторскую песню как способ говорить с аудиторией об истории, памяти и социальной справедливости. Он начал выходить на сцену с гитарой в 25 лет, не имея музыкального образования, и со временем написал более 600 песен на стихи классиков и современных поэтов. В нашем интервью Николай поделился семейными воспоминаниями, первым творческим опытом студенческих лет и особенностями музыкального закулисья.

– Николай, вы осваивали гитару и вокал самостоятельно, без помощи преподавателей. Что подтолкнуло вас к этому? Помните ли вы свою первую песню и первые ощущения от собственного творчества?

– Моя мама была очень музыкальной, прекрасно пела и играла на фортепиано. После школы она даже хотела поступать в Московскую консерваторию на вокальное отделение, но её выпускной пришёлся на 21 июня 1941 года, и в результате вместо консерватории она осенью 1942 года ушла на фронт добровольцем. Свою любовь к музыке она старалась передать мне, но учиться играть на фортепиано мне не нравилось, и я быстро забросил это занятие. Уже во взрослом возрасте я узнал, что у мамы были далеко идущие планы: в одном доме с нами жил знаменитый гитарист А.М. Иванов-Крамской, и мама хотела, чтобы я после обучения основам музыки начал учиться у него игре на гитаре. Отец также любил музыку и хотел, чтобы я всерьёз ею занимался. Не сумев дать мне музыкальное образование в школьные годы, родители всё же сумели привить мне любовь к хорошим песням и поэзии и научили исполнять стихи со сцены. Кроме того, в отрочестве на меня сильнейшее впечатление произвело творчество Владимира Высоцкого и некоторых других известных бардов. В студенческие годы мне довелось учиться вместе с Андреем Матвеевым, который, к сожалению, очень рано от нас ушёл – ему было всего 35 лет. Андрей великолепно пел и играл на гитаре, превращая каждую песню в драматическое произведение, и знал репертуар многих представителей авторской песни. Подпевая ему, я обнаружил у себя сильный голос и музыкальный слух – спасибо матери с отцом! Андрей показал мне и первые аккорды на гитаре, но на протяжении нескольких лет мои неоднократные попытки научиться играть так, чтобы аккомпанировать себе при исполнении песен, не увенчивались успехом. Лишь в 24 года моё упорство наконец дало результаты, и с 25 лет я начал пробовать выходить с гитарой на сцену, хотя ещё долгое время просил всех знакомых гитаристов показывать мне, что они умеют, а затем старался повторить это сам.

К тому моменту я собрал на кассетах почти полную коллекцию аудиозаписей Владимира Высоцкого, Александра Городницкого и Аркадия Северного – именно они были мне наиболее интересны, и их песни я пробовал исполнять в первую очередь. Кроме того, в 22 года мне посчастливилось встретиться с Владимиром Платоненко (он, как и Андрей Матвеев, стал моим близким другом), а в 25 лет я познакомился с его самобытным и высокопрофессиональным стихотворным творчеством, которым он занимался, так же, как и я, не имея специального образования в этой области. Какие-то собственные мелодии крутились у меня в голове и раньше, но стихи Владимира стали той основой, на которую они ложились. Сначала я не придавал своему творчеству особого значения, а моя первая песня на стихи Володи была вообще шуточной и немного хулиганской. Потом я начал интересоваться стихами других поэтов. Сочинение и исполнение песен со сцены стали увлекать меня всё сильнее. Специально учиться пению при этом не потребовалось – опыт постепенно приходил вместе с выступлениями, в том числе в качестве уличного певца и музыканта.

– Ваши родители – фронтовики. Обилие военных песен в вашем репертуаре – дань семейной истории?

– Да, но не только. Хотя родители многого о войне не рассказывали, они сумели передать мне ту боль, которую она в них оставила, – особенно отец, который попал на фронт 24 июня 1941 года и стал в итоге кавалером четырёх орденов Красной звезды. А своё имя я получил в честь дяди, брата отца, Николая Прилепского-старшего, служившего водителем на Дороге жизни и похороненного в неустановленной братской могиле. Хорошо помню, что с 12 лет начал целенаправленно читать книги и смотреть фильмы о войне, чтобы понять, какие именно события пришлись на время юности моих родителей и что могло быть их причиной. В результате мой интерес к военной теме перерос в интерес к истории в целом, что тоже нашло отражение в песнях. А мои родители, кстати, на фронте и поженились – в самом конце 1944 года, но я стал очень поздним их ребёнком.

– Вы сотрудничали со многими клубами авторской песни («Вертикаль», «Иноходцы», «Высота» и др.). Что для вас значила эта среда? Чему она вас научила?

– В этой среде я познакомился с творчеством многих интересных и ранее неизвестных мне авторов-исполнителей, что помогло мне самому совершенствоваться в сочинении и исполнении песен, особенно в игре на гитаре. С некоторыми из них я общаюсь до сих пор, хотя прошло уже немало лет с момента нашего знакомства. Особенно много дало мне сотрудничество со школой-студией авторской песни под руководством Александра Евстигнеева, а также с аранжировщиками моих песен (гитара-соло) Евгением Антоновым и Анатолием Беляевым.

– Вы пишете на стихи многих поэтов – от Есенина и Рубцова до современных авторов. Как вы выбираете текст? Что для вас важнее: содержание, внутренний ритм или образный ряд?

– Сначала я обращаю внимание на содержание стихотворения, а потом ищу в нём внутренний ритм, который может стать основой для песни. Иногда мелодию удаётся подобрать с первой попытки, но бывали случаи, когда на это уходили месяцы и даже годы.

– Ваша профессия геоботаника отражена в песне «Лес». Есть ли ещё песни, навеянные научной работой или экспедициями? Как научные знания помогают в создании образов?

– Скорее, песня «Лес» – это не отражение, а своеобразное музыкально-поэтическое посвящение моей профессии. У меня есть также целый ряд песен, связанных с состоянием природы и человека в разные времена года; они перекликаются с моим опытом длительного пребывания в дикой природе в различные сезоны и в разных регионах мира. Что касается песен про животных, то они в основном шуточные, но также базируются на знании биологии, тем более что я начинал свой путь в науке не как ботаник, а как зоолог.

– Вы написали более 600 песен. Есть ли среди них самые дорогие или значимые для вас? Расскажите о них.

– Самые значимые – это «Песня революционных матросов» (более известная как «Левый», или «Ультралевый марш»), «Я не видел войны (Посвящение Неизвестному Солдату)», «Песня пропавшего без вести», «Мой ангел-хранитель», «Горят огни (Полугодовая панихида)» и «Лес». Первая из них лучше всего отражает бунтарский дух и мировоззрение – моё и автора стихов Владимира Платоненко; три следующие песни связаны с военной темой. Песня «Горят огни» – память о событиях осени 1993 года в Москве, в которых мне и Владимиру Платоненко довелось принимать непосредственное участие; песня «Лес», как я уже упоминал, имеет отношение к моей профессии. Несомненно, стоит упомянуть и «Песню о рабочем районе» как одну из наиболее острых и злободневных, хотя она была написана ещё двадцать лет назад, а из шуточных и немного хулиганских – «Историю с географией», «Вот, блин! (Песню в новорусском стиле)» и «Песню глюка». Мне самому очень дороги песни «Степь да сабля», «Отец мне читает Есенина», «Планета Земля (Вариации на морскую тему)», «Романс с уклоном в цыганщину (Дайте только волю)», «Песня уличного музыканта» и целый ряд других. Если перечислять всё, получится слишком длинный список.

– Вы лауреат конкурсов «Песни Сопротивления» (1997-2006). Что для вас значит сопротивление в песне и против чего оно направлено?

– Сопротивление в песне, как и в жизни, направлено прежде всего против социальной несправедливости. Эту категорию песен часто называют также «песнями протеста». Сами конкурсы «Песни Сопротивления» появились как реакция на события 1991-93 годов и последующих лет в Москве, России и на всём постсоветском пространстве: развал СССР, превращение бывших союзных республик в самостоятельные и, как показали последующие десятилетия, нередко враждебные друг другу государства, прелести «дикого капитализма», расстрел Верховного Совета РФ и др. Но сопротивление в песнях – это не только протест против конкретных явлений или событий, но и предложение альтернативы существующему порядку вещей и активное желание его изменить. Именно эта позитивная составляющая и привлекала к конкурсам «Песни Сопротивления» такое количество участников и зрителей.

– Вы выступали с гастролями в США, Австралии, Греции, Испании, Вьетнаме и многих других странах. Где публика наиболее отзывчива? Есть ли разница в восприятии ваших песен в России и за рубежом?

– Наиболее отзывчивыми были зрители, хорошо понимавшие русскую речь и смысл песен. Это зависело не столько от страны, сколько от конкретной аудитории, где проходили выступления. Если слушателями были граждане России и других постсоветских республик, работающие или отдыхающие за рубежом, языкового барьера, конечно, не возникало. Примерно так же воспринимали большинство песен наши бывшие соотечественники, давно покинувшие Россию или СССР (не хочу употреблять громкое слово «эмигранты»), и все представители местной публики, когда-либо изучавшие русский язык – в нашей стране или у себя на родине. Если же язык и смысл песен слушателям были не вполне понятны, они обращали основное внимание на мелодию, ритмичность и манеру исполнения. И если зрители улавливали в песне то, что называют драйвом, языковой барьер исчезал для всех присутствующих на концерте, и публика начинала подпевать, даже не зная слов, – независимо от страны, где проходили гастроли.

– Вы лауреат многих конкурсов, награждены медалями и знаками. Какая награда или победа наиболее ценна для вас и почему?

– Для меня наиболее ценны награды, связанные с тремя песнями. Лауреатом как раз того самого Первого Всероссийского конкурса «Песни Сопротивления» в 1997 году стала песня «Горят огни (Полугодовая панихида)», которая и открывала конкурс. Песня «Я не видел войны» стала лауреатом Международного конкурса «Новые песни о главной Победе» в 2010 году и Всероссийского конкурса «Белые журавли России» в 2019 году. Но самая важная награда для меня заключается в том, что «Песня революционных матросов (Левый/Ультралевый марш)» стала фактически народной и исполняется разными коллективами и солистами часто даже без указания авторства стихов и музыки – причём меня это не сильно расстраивает. Её цитируют даже в нескольких художественных произведениях на тему Октябрьской революции 1917 года и Гражданской войны в России 1918-1922 годов как песню той эпохи, хотя написана она в 1993-94 годах. Кроме того, в Интернете существует целый ряд переделок этой песни разными авторами на разные сюжеты, связанные с современными войнами. Эта песня давно живёт своей жизнью, и это особенно значимо для меня и автора стихов Владимира Платоненко.