Куплено на японские деньги

№ 2026 / 31, 07.08.2026, автор: Пётр КОШЕЛЬ

 

К 1905 году в России накопилось множество проблем. Это и поражение в войне с Японией, и экономический спад, и январская петербургская трагедия. Неблагополучие в стране прямо выпирало. Вот что позже писал министр земледелия А.Н. Наумов:

«Россия фактически не вылезала из состояния голода, то в одной губернии, то в другой. Комиссионеры, поставляющие зерно голодающим, наживали состояния, не отходя от телефонов».

Царствование Николая II началось с крови. Привлечённые конфетами, пряниками и эмалированными кружками с царским вензелем, на Ходынское поле повалили толпы. В давке погибло 1389 человек и около полутора тысяч получили увечья.

9 января 1905 года. По официальным правительственным данным, во время расстрела шествия рабочих в Петербурге было убито 130 человек и ранено 299. Закрывшись в Царском Селе, царь писал в дневник:

«Тяжёлый день. В Петербурге произошли серьёзные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных частях города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело… Мама приехала к нам из города прямо к обедне. Завтракал со всеми. Гулял с Машей».

Между тем, в Петербурге вынесен приговор по делу о вооружённом нападении на ссудо-сберегательную кассу. Приговорен к каторжным работам один, пятеро – к смертной казни через повешение. Все – члены партии эсеров.

Летом 1905 года в одной из петербургских газет промелькнула заметка:

«Часов в шесть вечера такого-то июня на Фонтанке около дома №… можно было видеть необыкновенную картину. На крыше дома сидел человек. Дом был оцеплен полицией и солдатами. В человека на крыше пустили струю воды из пожарного шланга. Вокруг дома собралась огромная толпа…»

На крыше сидел 19-летний юноша Хаим Гершкович. У него за плечами уже был арест, старший брат-анархист отбывал каторгу. Гершковича выписала к себе заграница для инструктажа и идейной направленности. Там его обучили обращаться с динамитом. Он даже изобрел способ готовить бомбы лёгкой, быстрой и дешёвой конструкции. Их предполагалось делать в массовом количестве. Гершковича отрядили в питерскую организацию эсеров. Когда его вешали, кричал: – Да здравствует революция!

Неспокойно было в национальных окраинах. Летом 1904 года в Японию отправился лидер Польской социалистической партии (ППС) Юзеф Пилсудский просить денег на восстание в Польше и Северо-Западных губерниях. Деньги ему были выделены.

Леворадикальные силы в России решили, что наступило время действовать.

В феврале 1905 года Георгий Гапон опубликовал «Открытое письмо к социалистическим партиям России», в котором призывал объединиться для вооружённого восстания.

Разосланы приглашения 19-ти партиям, но участие в апрельской женевской конференции приняли лишь 8: «Союз Освобождения», Национально-демократическая партия Польши, Польская социалистическая партия, Партия социалистов-революционеров, Грузинская партия социалистов-федералистов-революционеров, Армянская революционная федерация, Латышская социал-демократическая рабочая партия, Финская оппозиция.

Все соглашались в одном – необходимо поднять вооружённое восстание, цель которого –

«полное переустройство современной Российской империи на демократических республиканских началах, на основе всеобщей, прямой, равной и тайной подачи голосов».

Ленин отозвался на письмо Гапона статьёй «О боевом соглашении для восстания», в котором поддержал его инициативу и даже пришёл на первое заседание. Но после заявил, что главным в борьбе является не национальный вопрос с автономией, а классовая борьба, и национальное освобождение российских окраин станет возможным только после свержения самодержавия силами единого пролетариата всей России.

С доминирующими на конференции эсерами Ленин дебатировать не стал. Он советовал из Женевы «Боевому комитету» большевиков:

«Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду, и у студентов, и у рабочих особенно… Пусть тотчас же вооружаются они как могут, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога… Отряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие – нападение на банк для конфискации… Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых…»

Но революции голыми руками не делают. Нужно оружие и деньги. Откуда же всё это бралось?

Например, организация всего лишь одного подкопа под железнодорожное полотно стоила примерно от 30 до 40 тысяч рублей. Многие революционеры жили на нелегальном положении, осуществляли разъезды по всей стране и в том числе за границу. Жить в Цюрихе или Женеве недешёвое удовольствие.

А издание пропагандистской литературы, производство динамита, мин, разрывных снарядов? Всё это требовало немалых средств.

Американская исследовательница Анна Гейфман оценивает только годичные (октябрь 1905 – октябрь 1906) доходы революционных экспроприаторов в результате 1951 грабежа в 7 миллионов руб., а десять самых крупных экспроприаций в период революции 1905–1907 гг. дали революционерам более 3 млн руб.

К тому же Московский комитет партии эсеров состоял из людей, связанных родственными и дружескими узами с богатыми евреями. Братья Гоцы, например были племянниками миллионера-чаеторговца Высоцкого. По свидетельству современников, «чайный король» ненавидел царский режим и давал «уйму денег» партии.

Покушения финансировали известный пароходовладелец Н.Е. Мешков, обладатель многомиллионного состояния Н.Е. Парамонов.

Из США от эсеровских организаций и еврейской диаспоры только в 1905-1907 гг. в кассу ЦК партии эсеров поступило около 400 тыс. франков, которые по уставу нью-йоркского «Общества помощи Революционной России» делились между партией и Боевой организацией. Гершуни во время своего семинедельного турне по США собрал около 170 тыс. франков. «Если бы можно было пробыть ещё пару недель, я бы вывез большие деньги», – писал он брату.

Согласно полицейским источникам, в конце 1905 г. в кассе ЦК партии эсеров имелось около 400 тысяч рублей. За границей настаивали на скорейшем вооружении для восстания. Военный агент японской миссии полковник Мотодзиро Акаси после разрыва дипломатических отношений перебрался из России в Европу и там установил тесные связи с русскими эмигрантами-революционерами. В этом ему помогали финский социалист Кони Циллиакус и эсер-грузин Георгий Деканози. Японский Генеральный штаб выделил полковнику около 40 миллионов долларов в современном эквиваленте. Русская политическая полиция сумела сфотографировать список, составленный Циллиакусом:

Для СР. 4000 здесь

Яхта — 3500.500 Лондон

Экипаж и т.д. — 500

5000 ружей для Г. 2000

1000 ружей для С.Р — 800.

15 дней 8000 ружей для Ф. — 6400

5000 ружей для СП. — 4000

500 ружей маузера для раздачи Ф. и С.Р. — 2100

Под буквами подразумеваются:

СР. — социалисты-революционеры;

Г. — грузинская революционная партия;

Ф. — финляндская;

СП. — польская социалистическая.

В конце марта – начале апреля 1905 г. в среде политической эмиграции развернулась работа по закупке оружия. На японские деньги Циллиакус и Деканози помогают революционерам в лице Азефа и Георгия Гапона купить в Англии пароход «Джон Крафтон». Его загружают динамитом, тремя тысячами револьверов, пятнадцатью тысячами ружей и отправляют в Россию.

Циллиакус, расцеловав Гапона, воскликнул:

– Смотрите, зажигайте там, в Питере, скорее – нужна хорошая искра! Жертв не бойтесь! Вставай, подымайся, рабочий народ! Не убыток, если повалится сотен пять пролетариев, – свободу добудут. Всем свободу!

В это время Гапон позиционирует себя как инициатора объединения социалистических партий. Он был уверен, стоит вручить столичным рабочим оружие, и начнётся революция. Но тем, кто дёргал исполнителей за ниточки, было известно, что это не так. Однако генеральную репетицию хотелось провести.

Планировалось оружие доставить по северному побережью Финского залива, затем на баржах в Петербург, и там уже верившие Гапону рабочие группы его разгрузят и тотчас затеют в городе беспорядки. Было куплено судно «Джон Графтон» для доставки тысячи швейцарских винтовок Веттерли, маузеров и тонны взрывчатки. Но пароход, по всей видимости, наскочил в финских шхерах на мель. Своими силами освободиться не смогли. Команда взорвала корабль и разбрелась кто куда. Максим Литвинов огорчённо пишет Ленину:

«…будь у нас те деньги (100000 р.), которые финляндцы и с.-ры затратили на свой несчастный пароход, – мы бы вернее обеспечили себе получение оружия. Вот уже авантюра была предпринята ими! Вы знаете, конечно, что финляндцы, не найдя эсеров в России, предложили нам принять пароход, но сроку для этого дали одну неделю. Ездил я на один островок и устроил там приёмы для одной хоть шхуны, но пароход в условленное время туда не явился, а выплыл лишь месяц спустя где-то в финляндских водах. Финал вам, конечно, известен из газет. Чёрт знает, как это больно!»

История с пароходом путаная и тёмная. Может быть, Азеф или Гапон, или они вместе, решили погреть руки на закупке оружия? Недаром Азеф так настаивал на убийстве Гапона.

1905 год ознаменовался разгулом террора. Вот лишь несколько примеров. В Кишиневе убит пристав. В Одессе ранены полицмейстер и пристав. В Уфе убит губернатор. В Красноярске убит полицмейстер. В Ростове убит жандармский полковник Гомельские эсеры убили исправника, и в местечке Ветка бросили бомбу в дом зубного врача за отказ дать деньги на нужды партии. В доме в это время проходило заседание местного комитета Бунда. Разозлённые бундовцы выпустили потом листовку, называя эсеров грабителями и вымогателями.

В Саратове была устроена партийная мастерская по изготовлению бомб. Их перевозила Зинаида Коноплянникова в Москву. Когда её задержали, в чемодане оказались различные кислоты, гремучая ртуть, нитроглицерин, оболочки для бомб, динамит, паяльник и прочее. Этого бы хватило на 20 бомб. Бывшая учительница Коноплянникова была после повешена за убийство командира Семёновского полка генерала Г.А. Мина, который подавил Декабрьское восстание 1905 года в Москве. Убит на глазах у жены и дочери четырьмя выстрелами в спину на перроне станции Новый Петергоф. Коноплянникова взошла на эшафот, читая стихи Пушкина: «Товарищ, верь: взойдёт она, звезда пленительного счастья…»

Во время первой русской революции 1905-1907 гг. и накануне её эсеры совершили 263 крупных террористических акта, в результате которых погибли 2 министра, 33 губернатора, 7 генералов.

 

 

В январе 1905 г. социал-демократами организована боевая техническая группа для ввоза в Россию оружия и распространения его. Для изучения производства бомб в Македонию был даже послан Михаил Скосаревский. Он привёз чертежи чугунной бомбы-македонки, которую и наметили производить. Во Франции закупили запалы и бикфордов шнур. Технической группой сначала руководил Николай Буренин, потом Софья Познер. От ЦК большевиков группу курировал Леонид Красин (Меер Валлах), инженер по образованию.

В Финляндии были созданы базы производства и хранения оружия. Доставали револьверы и ружья как могли, провозя через границу контрабандой. Позже Финляндию назвали красным тылом 1905 года. Там уже действовала Финская партия активного сопротивления, член которой Эйген Шауман в июне 1904 г. выстрелом из револьвера смертельно ранил финляндского генерал-губернатора Н.И. Бобрикова.

С оружейных заводов: Ижевского, Тульского и Сестрорецкого – поступали трёхлинейные винтовки, из Киева, при содействии бывшего офицера, члена I съезда РСДРП, Александра Ванновского, – наганы. Патроны шли с Охтенского завода.

Член боевой группы, рабочий Обуховского завода Сергей Сулимов организовал массовую экспроприацию винтовок на Сестрорецком заводе; ввозил боевое оружие для России из Польши, Латвии и Финляндии. Русские революционные организации объединились в деле закупки оружия в Бельгии, где оно было дешевле, поручив это некоему А. Гаспару. Но оказалось, что Гаспар какой-то процент от сделок берёт себе. Русские возмутились. «А что же, он бесплатно должен этим заниматься? – удивился секретарь Международного социалистического бюро Камиль Гюнсманс. – Революция само собой, а гешефт есть гешефт».

Приезжали за границу закупать оружие и известные впоследствии Е. Стасова, М. Литвинов, Камо… Количество закупаемого оружия поражает. Только по одной сделке, согласно свидетельству посредника-болгарина В. Стомонянова, шло шестьдесят тысяч винтовок. Закупленное в Бельгии оружие отправлялось небольшими партиями в Германию и Австрию. Там его обычно получали местные социал-демократы и отправляли далее к русской границе.

М. Литвинов пытался освоить ещё и другой путь. Через международного авантюриста Наума Тюфекчиева он собрал в Варне большую партию оружия и на корабле отправил в Россию. Экспедиция кончилась неудачей: пароход выбросило на один из островов близ Румынии.

Социал-демократы тоже посчитали, что без террора им не обойтись. А стало быть, нужно готовить профессиональных убийц. Вот безыскусные воспоминания одного из них, простого необразованного паренька-рабочего:

«Летом 1905 года попал я на конференцию северокавказских организаций. Мы обсуждали вопросы подготовки к вооруженному восстанию, и, по соглашению с представителями Юга, наше собрание выделило меня для посылки в киевскую школу. В июле месяце, по явке где-то на Крещатике, я попал в Киев, имел несколько ночёвок на Подоле, около Днепра, а затем на третий или четвёртый вечер меня и двух товарищей отвели за город на огороды, в маленький, стоящий среди гряд домик.

Нас было сначала трое, потом привезли ещё пять человек – все с разных концов России, из областных социал-демократических организаций. Все крайне конспирировали и не называли своих имён и фамилий, даже клички переменили. Нас замуровали в этом домишке из двух комнат; мы не могли показывать носа из дверей и окон, пока не стемнеет. Ночью разрешалось выйти подышать свежим воздухом, но выйти с огорода считалось против конспирации.

Ещё через день появились киевские товарищи: одного я видел на явках, двое других были мне незнакомы. Один начал знакомить нас с нитратами, кислотами и их реакциями. Я сразу понял, что имею дело с опытным человеком и знатоком взрывчатых веществ. Другой товарищ читал нам лекции, обучал военной технике, баррикадной борьбе, постройке баррикад… Некоторые товарищи плохо охватывали значение доз, значение температуры…

Им трудно было привыкнуть к крайней осторожности и чёткости в работе. Поэтому здесь, в школе, и потом в лабораториях – армавирской, екатеринодарской, новороссийской, ростовской – приходилось часто висеть на волосок от смерти. Наш лаборант часто говорил, что так как мы работаем при 90 процентах за то, что все через полгода уйдём в потусторонний мир, то и не успеем раскинуть сети большевистских лабораторий.

Его пророчества были довольно верны: тифлисская лаборатория взорвалась очень скоро, затем я слыхал о взрыве одесской лаборатории. У меня в екатеринодарской лаборатории тоже только случай и беззаветное самопожертвование моего помощника спасли положение, хотя этот товарищ всё-таки сжёг свою левую руку раствором металлической ртути в сильно дымящейся кислоте.

Благополучно закончив занятия, обучившись ещё метанию бомб, мы поодиночке разъехались по разным организациям ставить партийные лаборатории».

И бомбам скоро находили применение. Боевая дружина большевиков, например, закидала бомбами петербургскую чайную, где по вечерам собирались рабочие – члены «Союза русского народа».