Мог воспевать и сокрушать
Рубрика в газете: Последний поклон, № 2026 / 46, 18.11.2026, автор: Андрей СМИРНОВ

Некогда один нынешний террорист-экстремист изрёк:
«Когда тебе скажут: «Это философ», – спроси, по какой статье он сидел? Когда скажут: «Это поэт», – спроси, где он воевал? Это не означает, что ценна только тюремная мудрость, только поэтика войны. Но что может знать о субстанции человек, который ни разу не нарушал уголовный кодекс? Как ощутить глубины любви, не прячась от миномётного обстрела?»
Михаил Бойко с тюрьмой дел не имел, но жил на полную катушку, любовь и субстанцию ведал. Поэтом-писателем и философом он был несомненно.
Биографии его хватило бы на троих. Честно говоря, о некоторых его умениях и проявлениях я и понятия не имел при его жизни. Знакомы мы были четверть века, но общались не так много, в основном, в общих компаниях или по делу. Пожалуй, Михаил был одним из тех людей, про которых могу смело сказать – жалею, что обстоятельно не поговорили. Вполне должны были засесть на кухне и беседовать о нонконформистской литературе, о гностических доктринах, о «дао физики». И о его разработках – алгософии и нигилософии. Но жизнь была быстрой, активной, к тому же Миша периодически выпадал из московских сообществ. Оставалось его читать и иногда публиковать. И заказывая ему материал, я был уверен, что текст будет интересным и содержательным. Цепкий ум и эрудиция учёного сочетались у Бойко с лёгким и открытым письмом.
Как-то на планёрке «Завтра» коллектив слегка обалдел от одной идеи главного редактора и растерянно пытался апеллировать к репутации. Александр Андреевич Проханов в ответ заметил: самое страшное, что есть у человека – это репутация, она не даёт жить и творит свободно, и надо постоянно сжигать репутации и действовать, как считаешь нужным.
Мне кажется, Михаилу такой подход был более чем близок. Он был бескомпромиссен и безапелляционен. Мог воспевать и сокрушать – и современников, и классиков. Как-то Миша решил ознакомиться с трудами признанных мэтров литературоведения и вскоре я прочитал в его блоге про двух из них: «Всё гениально» и «Пустышка, дутая фигура».
Помню его активистом молодёжной «Родины». Тогда под началом Сергея Шаргунова собирались отвязные, нетривиально мыслящие, не укладывающиеся в старопартийную логику ребята, и это было хорошо. Жаль, действовали они недолго: мир бы не перевернули, но российской политике придали бы правильных импульсов.
Кстати, первый раз он отправился на донбасскую войну ещё году в 2015-м. Что характерно, потом не было бравурных фоток с оружием, видел всего одну – на позициях. Но отношение было заявлено однозначно: «Эта святая война», – как-то обронил Миша. Поэтому и остаться в стороне от Специальной военной операции кандидат искусствоведения и преподаватель, дипломированный физик и инженер, публицист и литературный критик – не смог.
Когда в литературе ему стало тесно, Михаил Бойко устремился в философию. И изобрёл свою философию боли. Дай Бог ему теперь пребывания в мире без боли.




Добавить комментарий