Небо над Бахмутом
Глава «Наступление»
№ 2026 / 17, 01.05.2026, автор: Сергей ПЕСТОВ
В апреле 2025 года мы продолжали наступать на стратегически важный логистический узел обороны противника – город Северск. Проблемой на нашем участке фронта стало село Переездное, а точнее лесопосадки восточнее населённого пункта, расположенные между двумя железнодорожными ветками. Противник закрепился там основательно. Нашим штурмовикам мешало открытое поле на подступах к посадкам. К тому же первые позиции противника находились на господствующей высоте. Всё это пространство просматривалось врагом как с дронов, так и с самих позиций. Подступы были заминированы. Попытки преодолеть это расстояние на багги и мотоциклах терпели, мягко сказать, неудачу. Но даже когда это и удавалось, закрепиться там нашим штурмовым группам было негде, и они оказывались отрезанными к отходу. Выйти оттуда удавалось только «по-серому»* или в густой туман, и то если повезёт. Именно там погибли «Беглец» и «Рыч». «Беглец» – в лесопосадке, «Рыч» – на отходе из них. Оба в результате атаки FPV-дронов противника.
Враг кратно увеличил количество дронов, окончательно завладев преимуществом в «малом небе». «Камикадзе» стали прилетать по 10-15 штук в сутки на наши позиции. Для лучшей слышимости нам пришлось менять дизельные генераторы на бензиновые инверторные. Большую часть дронов сбивали из автоматов, снаряжённых самодельными противодронными патронами, и из охотничьих ружей. Но отдельные из них, в том числе и самолётного типа, всё-таки долетали. Нас спасали грамотно выбранные позиции в лесопосадке и пассивная защита. От разрыва дрона над огневой под лопатку получил ранение «Старый». Осколок сверху залетел прямо под бронежилет. «Старый» у нас вообще легендарный и ценный кадр. В 90-х воевал с «духами» в Таджикистане, с 2023-го – на СВО. В прошлом году, получив множественные осколочные ранения, из-за проблем с местами в военных госпиталях он лежал в гражданском, смешно сказать, в гинекологическом отделении. Месяц ему не вытаскивали осколки. Пришлось выходить на самый высокий уровень, чтобы решить эту проблему, и только после нужного звонка в госпиталь операцию сделали на следующий же день. Но часть осколков живёт в его теле и по сей день, так что он звенит на металлоискателе. В шутку мы с комбатом называем его «Терминатор».
Отдельные неудобства начала создавать нам тяжёлая артиллерия противника, расположенная в районах Свято-Покровского и Северска. Проблем со снарядами у него не было. Однажды пять суток он накрывал нас «стволкой»*. И пять суток нечем было ему ответить. Мы не доставали, а наша «контрбатарейка» молчала из-за проблем с дальностью РЛС. Так и пережидали мы такие налёты в блиндажах.
Позже с «Орлом» мы пытались прорваться к позициям врага на FPV-дронах, но перед самым Северском РЭБ противника отрубал нам видеосвязь. Так что освобождение Северска тогда для нас выглядело очень туманным.
К счастью, волонтёры подбросили нам очередную партию гуманитарки, отдельным открытием в которой стал переносной, компактный ранец РЭБ. Мы стали ходить в разведку только с ним. «Птички» в небе летали, но атак по нам не было.
Перед очередным выездом на ЛБС я решил проверить исправность самозарядного охотничьего ружья армейского образца МР-155. С дальностью у него проблем не было: до 70 метров оно било достаточно кучно. Проблема выявилась с выбросом гильзы. После каждого выстрела гильзу заклинивало в выбрасывателе.
– Непорядок, брат, – вернувшись на ПВД, обратился я к комбату.
– Что случилось? – комбат аж подскочил с кровати.
– Клинит, – повертев в руках ружьё, ответил я, – зажёвывает гильзу после каждого выстрела.
– Сейчас с «Охотником» решим, как исправить, – ответил он.
Вчера, возвращаясь с позиций, «Охотник» подстрелил двух крупных зайцев и варил из них суп. Пришлось оторвать его от кулинарии и воспользоваться его профессиональными знаниями. Разобрав ружьё, основательно почистив и смазав все детали, оно заработало, но только на один полный заряд. Следующий заряд снова выявил ту же самую проблему.
– Нет, – заключил комбат, – каждый раз чистить это не вариант. Будем отбиваться автоматами.
На позиции выезжали поздней ночью на КАМАЗе. «Немец» за рулём, в кузове «Охотник», «Моряк», «Ефим», «Мягкий», «Хвощ» и «Репей». Комбат с позывным «Бармен» и я в кабине.
– Смотрите в оба, – крикнул я парням перед выездом, залезая в кабину, ещё толком не проснувшись.
В то время на «Булат»* надежды уже были слабые. На некоторых дронах противник ушёл за пределы частот «Булата», и он их просто не видел. К тому же враг применял дроны на оптоволокне. Надежда оставалась только на уши и глаза. Впрочем, нам снова повезло, и мы добрались без особых происшествий.
Из-за участившихся атак противника и сложностей с досягаемостью до их артиллерии нам оставался один выход – чаще менять свои позиции. А поскольку вражеские FPV-дроны к тому времени увеличили свою дальность доставая до нашего тыла, пришлось менять и ПВД.*
Определив задачи на ПУ*, нам предстояло разнести несколько опорников противника в населённом пункте, поэтому выход в разведку мы перенесли на следующий день.
У комбата братской батареи «Тайги» на позицию прилетел вражеский FPV-дрон, скорее всего с датчиком геолокации, так как почти сразу туда же отработала «стволка» противника. Результат – один «200», один «300». Противник также поразил и расчёт их прикрытия – «задвухсотило» одного бойца ПВО. Нам пришлось работать сразу двумя расчётами.
Ближе к обеду началась работа. Запустили дроны. Почти идеальную связь с картинкой нам обеспечивал вражеский «Старлинк». Получив установочные и отдав команду первому расчёту, приняли доклад: «К-1 наведён, готов!».
– К-1, один огонь!
– К-1, выстрел!
Первый пошёл. Полётная 35. Ждём… Первый недолёт. Скорректировав прицел, пошёл второй выстрел.
«Домовой» записывал данные в журнал. Второй разрыв ушёл левее.
– Твою дивизию! – выругался я.
– Что там? – спросил комбат, проверяя установочные на второй расчёт.
– По дальности всё чётко. Запад 30.
– Запад 30, значит правее 002, – ответил комбат. – «Домовой», принимай Х-2! – передав управление второго расчёта командиру взвода управления, комбат вышел на связь с первым: «К-1, прицел тот же, угломер 48-32».
– Есть прицел тот же, угломер 48-32!
Теперь был перелёт.
– К-1, что у вас там такое? – вспылил комбат.
– Новая партия, вес разный! – выпалил «Хвощ».
Такое было и не только с новой партией. В прошлом году с весом зарядов была систематическая проблема даже в одной партии, причём не только к корейским, но и к нашим ОФ56*. Приходилось исправлять, взвешивая всё на весах. В этом году и снарядов стало больше, и проблем с разновесом меньше, но исключить полностью проблему так и не удалось.
К-1 в цель попал только с четвёртого снаряда. Х-2 – со второго, но третий опять ушёл в сторону. В то время, когда нужно было дорабатывать, у обоих «Mavic» закончился заряд, и они ушли на подзарядку. Это была ещё одна проблема, которую противник, в отличие от нас, не испытывал. Его разведчики могли висеть в небе часами.
У нас таких беспилотников тогда или не было, или катастрофически не хватало. А на «Mavic-ах» долго не повисишь. С учётом маршрутов до целей и обратно времени хватало на три-четыре выстрела вместе с корректурой, и заряд батареи заканчивался. К тому же враг часто давил наши «птицы» РЭБом.
Периодически нам помогала армейская авиация, но проблема продвижения на земле была именно в «малом небе». Тактика численного превосходства в соотношении с обороняющей стороной здесь не работала, а огневого превосходства у нас не было. Работала тактика просачивания малыми группами с последующим накапливанием сил и «разрыхлением» обороны противника. Штурмовики могли прорываться по два-три человека, и только после их закрепления подтягивалась следующая группа. Работала тактика охвата и отрезания логистики. Тактика истощения резервов противника с последующей внезапной атакой и разрезанием его боевых порядков. Но для всего этого нужно было решить задачи прикрытия штурмовых групп и насыщения фронта ударными и разведывательными беспилотниками в сочетании с наращиванием огневой мощи.
А с этим у нас были проблемы, к которым добавлялся и большой дефицит специалистов-дроноводов.
По итогу иногда происходило так, что даже вражеские танки могли отрабатывать прямой наводкой по технике наших штурмовиков и уходили при этом безнаказанными.
С радиоразведкой по выявлению пунктов управления противника и его узлов связи у нас тоже было, мягко сказать, некомфортно. Сказывалась всё та же нехватка средств и специалистов. Максимум, что мы получали по данным РЭР, это обновлённые частоты вражеских дронов.
Забегая немного вперёд, добавлю, что через неделю нам всё-таки удалось повесить в небо «Орлан»*, и работа у нас пошла на пять с плюсом: вычислили и поразили в посадке пункт управления БПЛА противника, там же разобрали его технику с личным составом, уничтожили два вражеских опорника и склад БК в населённом пункте. В среднем на девять выстрелов у нас приходилось 6-7 точных попаданий. И это учитывая, что мы работали на предельной дальности. Вот что означали «глаза» с длительной и устойчивой связью для артиллерии.
В разведку, с последующим выходом с ЛБС, мы вышли вчетвером: комбат, «Моряк», «Хмурый» и я. Пока небо было ясным, на «открытке»* мы держались на удалении около 50 метров друг от друга, прислушиваясь к каждому звуку между выстрелами артиллерии. Примерно через час, на нашу удачу, небо стало затягивать и пошёл мелкий дождь. Мы смогли сократить дистанцию и идти след в след, снижая шансы кому-либо из нас наступить на мину. Комбат, как всегда, шёл первым.
Определив места для новых позиций, примерно в пяти километрах от старых, он дал команду на выход. В условной точке к нам присоединился «Домовой» с рюкзаком за спиной и «патчем» с забавной надписью: «грёбаный колхоз».
Надвигающийся закат на фоне открывающихся перед нами просторов окрасил тёмно-синие слоисто-кучевые тучи в удивительные краски. «Какая же здесь всё-таки красивая природа», – подумал я.
А ещё через полчаса наш бравый разведчик «Арамис» вёз уже нас на «Фермере»* по ухабистой глинистой дороге. Настроение у всех было больше чем приподнятым. Мы шутили и заставляли «Хмурого» улыбаться. И только мелькающие мимо нас развалины населённых пунктов, искорёженная на обочинах сожжённая техника и разорванные дронами лоскуты сетей встречающихся на маршруте «коридоров безопасности», в которых наряду с обломками дронов свисали высохшие трупы птиц, попавшихся в сети, напоминали о том, что здесь идёт война, которая никого не спрашивает, как и почему ты здесь оказался, а просто сжирает всё и вся на своём пути.
Мы возвращались на ПВД, ещё не зная, что через какое-то время «Немец» без вести пропадёт в штурмовом накате под Свято-Покровском, а «Репей» погибнет от атаки FPV-дрона на оптоволокне за рулём этого же «Фермера», не доехав 600 метров до позиций. Что вместе с ним погибнет находящийся в кузове «Малай», и опять не спасут ни каски, ни бронежилеты, а «Хмурый» на пассажирском сиденье получит тяжелейшее ранение с множественными осколками и переломами обеих ног. Мы не знали, что этим летом от сброса с «Бабы-Яги», пытаясь её сбить, «Добрый», пролежав целый месяц в коме по разным госпиталям, всё равно покинет этот мир.
Мы тогда не знали, что «Охотник», сделав выверку орудия, вступит в бой с FPV-дроном и, сбив его, погибнет от осколка, угодившего ему прямо за ухо. Не знали, что, ведя огонь по противнику, у «Мягкого» орудие даст осечку, а когда он ринется его перезаряжать, произойдёт самопроизвольный выстрел, и казёнником ему сломает ноги. Как и не могли знать, что «Тайга», выйдя на разведку очередных новых позиций, подорвётся на противопехотной мине и потеряет ступню. Что его должность вынужден будет принять «Домовой», а его заместителем станет «Моряк».
Всё это будет позже. А сейчас мы возвращались на ПВД с чувством выполненного, на сегодня, перед Родиной долга. Долга защитника.
Северск будет освобождён 11 декабря 2025 года усилиями пяти бригад ВС РФ, кровью и потом русского солдата.
Сергей ПЕСТОВ
(позывной Шторм)
При освобождении посадок перед Переездным тела «Беглеца» и «Рыча» были найдены и преданы родной земле.
Примечания
По-серому* – переходное время между ночью и утром или вечером и ночью;
Стволка* – ствольная артиллерия;
Булат* – название детектора радиоуправляемых дронов;
ПВД* – пункт временной дислокации;
ПУ* – пункт управления;
ОФ56* – индекс осколочно-фугасного снаряда 122 мм;
Орлан* – российский разведывательный БПЛА;
Открытка* – открытая местность;
Фермер* – модель УАЗ с открытым кузовом.
Вот наши герои!