Окно, где не спят

№ 2026 / 42, 23.10.2026, автор: Вера ЧАЙКОВСКАЯ

Бывает любопытно сравнивать картины на одну и ту же тему. Вот, положим, книги, тем более, что тема литераторов может заинтересовать. Скажем, картина Роберта Фалька «Книги», написанная в 1921 году. Очень любопытная работа.

 

 

Что это за книги, можно только предполагать, вероятно, по искусству. Полный кавардак из книг не то на столе, не то на полу. Самая большая в твёрдой красной обложке прямо-таки распласталась. Стопка книг рядом вот-вот обрушится, так причудливо расположились книги. А ещё одна раскрыта так неудачно, что с минуты на минуту с шумом захлопнется. И всё это ярко, весело, озорно.

С книжками художник не церемонится – они давние знакомцы и особенно следить за ними некогда. Только бы запомнить захлопнувшуюся страницу, – там важная цитата. Двадцатые годы двадцатого века, и у автора, и у страны, и у книг всё впереди. Фальк уже почти порвал с «бубнововалетцами» и с их кубизмом, переходящим в абстракцию. Книги пишет в манере вполне реалистической, но и с поэтическим отлётом – весело и с выдумкой.

Современный с художник Семён Агроскин (я о нём в «Литроссии» писала) тоже избирает эту тему для своей серии, созданной в 2026 году. Но тон совсем другой. Прямо скажем, не весёлый. Как-то веет холодком. Вероятно, дело тут не в самих книгах, а в их судьбе.

Вот просто замечательно изображённые три больших перевязанных верёвками коричневых пакета. Что это? Оказывается, бумажное собрание сочинений Чехова. Но куда их везут? Если книги перевозят в другую квартиру, то обычно складывают и перевязывают небольшими стопками, – красиво и удобно. А тут эти закрытые пакеты скорее напоминают «Мешки с мусором» – есть у автора такая работа. И, увы, скорее всего это тоже «утиль».

 

 

А вот книги стоят на полке, вроде бы с ними всё в порядке. В центре с обложки смотрит прямо на нас смешной и удивительно проникновенный автопортрет Рембрандта, тот, где у него на голове какая-то белая, тряпичная, совсем случайная повязка.

 

 

Знаю эту книгу – художник попросил её у меня, чтобы написать на картине рембрандтовский автопортрет. Но это единственное, что цепляет в натюрморте. А так стоят на полке какие-то старые безликие книги, едва ли ими особенно пользуются. Изображены очень здорово, просто красиво, можно сказать. Но, увы, не нужны. Так, для антуража стоят. Но вот томик Набокова, ещё недавно такой вожделенный. Издание 90-х годов. А как узнаваемо написана тёмно-зелёная обложка! Ощущаешь её плотность и холодок. Но тоже как-то жалко выглядит этот томик и, кажется, никому-то он не нужен.

 

 

Да что Набоков, тут перед нами беспорядочная стопка опрокинутых книг – оказывается, это собрание сочинений Льва Толстого! Уж его-то необходимо холить и лелеять. Так нет же! Написано превосходно, но ощущение, что тоже всё готово к «утилизации». Ужас и кошмар!

 

 

Нет, кому-то старые книги ещё нужны – за ними даже приезжают и покупают, правда, по дешёвке. Но в целом, мне кажется, тенденция подмечена верно. Зачем, мол, собирать книжную пыль, уж лучше почитаем с экрана. Вот так! Бумажные книги постепенно исчезают, и художник сохраняет о них память в превосходных, хотя и очень жёстких, холодноватых натюрмортах. Как говорится, «разволшебствение» мира (выражение нашла у современного философа) предстаёт в полной своей красе.

Но в этом же мрачноватом и всё ещё военном 2026 году художник, кроме серии книг, пишет ещё несколько работ. Во-первых, атрибуты живописца – все эти кисточки, мастихины, выдавленные тюбики с краской, ножики, запачканные краской тряпки. Всё это мы видим сверху, в полной красе. И я не иронизирую. Эти простые вещицы сияют благородным серебристым светом на глубоком сером фоне и кажутся драгоценными! Вот, что художник холит и лелеит – орудия своего труда. Свои творческие мгновенья.

 

 

И ещё есть работа, где из тёмного ночного окна видится стена противоположного дома, мягко подсвеченная фонарём. Окна темнеют страшными немыми провалами и лишь в одном желтеет свет. Значит, кто-то не спит. «Не спи, не спи художник!»…