В руинах воображения
Рубрика в газете: Очерк, № 2025 / 36, 11.09.2025, автор: Виктор ВЛАСОВ (г. Омск)
В туристическом автобусе «Омск – Чолпон-Ата», как в микроволновой печке, поэтому мы дружно попросили сделать остановку на озере Балхаш – в Казахстане. Наконец-то! Жара действует на организм и особенно на мозг, как гидравлический пресс на злого киборга-«Терминатора», помните, в первой части? Железная плита тебя не давит, а всё равно тяжело. Из пекла салона выныриваешь, как Спаун из ада, в освежающую прохладу лазурно-мутной воды Балхаша – мышцы твердеют, превращаясь в броню. То есть кожа делается гусиной некоторое время. Это удивительное чувство!
– Лан, я пойду похаваю у знакомого казы, – отмахнулся водитель и захромал (болел сустав) в сторону одиноких избушек, стоящих на сваях. Там высилась дешманская база отдыха и ветхое кафе, оттуда вкусно несло шашлыками из баранины. Готовили сразу в нескольких местах!
Наша стоянка длилась часа три с лишним. Кто ломанулся на запах мяса, а кто – мячиком-попрыгунчиком поскакал прямо в озеро, не скидывая лёгкого наряда. И пока молодые быки уминали помои; чавкая арбузными корками, они копытами давили жестяные банки, как бомжи, мы с Маринкой, дочкой знакомой учительницы, рванули купаться.
– Давно ты пишешь, Вить? – спросила худая, но не лишённая обаяния девчонка. – Мы с мамой начали тебя читать с «Красного лотоса». Мама принесла домой твою 12-листовую тетрадь. Ты дописывал его на уроке что ли?
– Нет, одноклассникам хвастался и хотел, чтоб нарисовали к нему картинки, – объяснил я.
Наталья Григорьевна, моя учительница русского языка и литературы в старшей школе, неожиданно появилась возле меня и выхватила буквально эту тетрадку из рук Серёги Пискуна. Начала нам декламировать у доски. Наверняка она думала, что это нечто несерьёзное, типа «охов-вздохов на скамейке».
Чуть позже я узнал, что она сама писала рассказы для детей и печаталась в журнале «Преодоление» Николая Михайловича Трегубова, члена Союза писателей России, руководителя омского литературного объединения имени Якова Журавлёва.
Далеко ли я собрался? И главное зачем? За базар по первому пункту я поясню подробней – собственно об этом пойдёт речь на протяжении всего «говённого рассказа», как поясняет за свои рассказы писатель и рэпер Женя Алёхин, а по второму пункту придётся изложить мысль прямо сейчас. Надоедает, в общем, постоянно играть в стрелялки и бродилки пусть и на крутом игровом компьютере. Приедается, надо сказать, запись и комментирование геймплея даже ради искусства, как объясняют популярные блогеры-игроманы. Зачем, блин, вы спрашиваете, вытрясая из меня душу за грудки?! Я не смог в это пламенное лето усидеть на Старой Московке и ринулся на врага, как самурай Дзин Сакай на монгольского хана в потрясающей бродилке «Призрак Цусимы». Я не смог совладать со своим новомодным имплантом позвоночника и сорвался в самую гущу событий, как мой же герой Татсумару с утёса, когда сражался с леди Суа – в повести о любви ниндзя «Красный лотос» – я за эту повесть, кстати, получил литературную молодёжную премию им. Ф.М. Достоевского!
Маринка меня фотографировала в воде, поигрывая бледными плечами, как цыганка, собиравшаяся кинуться в пляс. Она улыбалась, изгибалась, как профессиональный фотограф. А я позировал, как Железный Арни Шварценбургер или Лёнька Коулмен на подиуме «Мистера Олимпии». Подумал, дай спрошу…
– Пойдём шашлыки поедим?
– Не-е, я баранину не люблю! – состроила она гримасу отвращения. Это вам, мужчинам, нравится.
– Там не только, наверное, баранина с кониной, но и свинину с курицей подают!?
– Дело в том, – вдруг она стала серьёзной и немного расстроенной. – Не хочу обнадёживать тебя. – У меня есть любимый, и мы запланировали свадьбу.
– А-а, понятно, – ответил я в ступоре. – Ну это прекрасно… что я не буду за тебя платить!
– Фу ты, Власов, оборзел такое девушкам говорить!? – она брезгливо отдала мой полупрофессиональный фотоаппарат и вроде хотела задеть меня по лбу.
А что, правда!? Знакомлюсь с девушками на сайте знакомств – старше себя или младше, потом гуляю с ними по Набережной в Омске, рассказываю, что я большой омский писатель, учитель английского языка, журналист, любитель аниме и видеоигр. И если чувствую, что с этой девушкой мне ничего не светит сегодня и вообще – провожаю её на автобус, а сам браво шагаю в кафе или в ресторан. Отметить прогулку и написать заметку в социальной сети, как этот абзац прямо, что вы читаете!
– Что у вас, у писателей, в голове? – удивлялась она, сидя напротив меня за деревяным столиком в кафе с видом на озеро Балхаш, на уйму плескавшихся туристов. В данном случае этот вид загораживали быки, толкавшиеся на помойке.
– Лично у меня, Марин? Всякая ерунда. Как мир покорить, например. Вот я новое аниме скачал про спорт, посмотреть надо. «Первый шаг», называется. Как приеду в гостиницу – найду обязательно спортивный зал. Посмотрю там на мулаток-шоколадок, познакомлюсь.
– Только не рассказывай, что ты большой омский писатель, журналист и прочее – это пугает людей! – предупредила она. Не видно, чтобы Маринка шутила.
Дальше мы ели шашлык и пили кока-колу молча. Я страстно пережёвывал горячую и вкусную баранину, затягивая её живительной прохладой напитка, а она шамкала курятину, глядя куда-то в стол. Я был где-то не здесь, как всегда. Вспомнил мамины наветы, как нужно себя вести, как джентльмен, подавая пример окружающим. Учителем я отработал года три, мне нравилось.
Общение с детьми и коллегам меня вдохновляет до сих пор. Скоро пойдёт шестнадцатый год моей педагогической деятельности в общеобразовательной школе.
В пути иногда размечтаешься так, что на ходу забываешься. Жара и замкнутое пространство влияют, я заметил, на моё сознание и бытие!
А ехал я в автобусе в Кыргызстан – на озеро Иссык-Куль в Чолпон-Ату – два дня трясся, как обалдуй. Но завтракал, обедал и ужинал вкусно – мы останавливались в местных кафешках по пути, не жаловались. Ноги, правда, оттекли, будто слоновую болезнь подцепил, как если искупался в стоячей воде с паразитами, в джунглях. Об этом я только передачи по телевизору смотрел – с трудом верится, конечно, но страшно выглядит на фотографиях потерпевших. Я писал рассказы прямо по дороге, печатая на ходу в электронном блокноте смартфона, как робот-стенографист. Путешествовал не один – с компанией учителей из школы № 104, где отучился в началке (с 1 по 3 класс, 4 класса не было, мы его перескочили, перейдя в пятый).
До чего здорово и верно путешествовать не одному, поверьте. Всегда есть возможность переглянуться, поговорить, обсудить что угодно, посмеяться. Тебе подсобят, посоветуют, осведомятся о твоих успехах или поражениях. Одному иногда быть не очень хорошо, а скорее плохо, а я такой человечище, что одиночество, бывает, переношу с трудом – разве что с аниме и с чем-то полезным. С книгами и творчеством, коим сейчас и занимаюсь, как спортом, наверное. Делать частенько нечего в разводе: поднимаешься с кровати, лакомишься дольками арбуза в солёной карамели и прыгаешь за старенький ноутбук, где товарищ сменил железо.
Ехали в Киргизию, как в песне, тряслись по сопкам и колдобинам, не догонишь, действительно. Нас живо везли знакомые предприниматели – братья Титовы. Один повыше, загорелый и чёрный, как афроамериканец, точно головешка, а второй старше и толще – не очень загорелый, но зубы крупные и жёлтые, как у злостного курильщица или старого ишака. Поставили нам очередной сезон «Сватов» с Добронравовым. И вот мы сутки в пути – гоним по Казахстану и слушаем голос одного из Титовых: мол, сейчас остановимся в кафе, где можно попить ядрёный кумыс, но сильно им увлекаться нельзя, иначе «срать придётся дальше, чем видеть». И водитель сматерился, по-моему. Мы поржали с учителями, но одна интеллигентная бабуся впереди возмутилась: мол, как вы обращаетесь с воспитанными и заслуженными людьми!? Нельзя так! Она будет жаловаться в турфирму.
– Как приедете в Чолпон-Ату или в Бишкек, так забудете про жалобы сразу! – обещал водитель в громкоговоритель. – А если серьёзно, то никто автобусом больше не возит в ту сторону. Машина убивается – потом чиним её всей ватагой!
– Мы ездили на поезде, Вить, – объяснила немолодая учительница физической культуры. В этот раз она поехала с мужем. – Добираться поездом тяжело: пересаживаешься на другой поезд и меняешь ещё пару транспортов в итоге. А тут примостил задницу в кресло, завонялся, как бомж, оттекаешь, как Андрей Смаев на стероидах, зато добираешься до пункта назначения без проволочек.
Не знаю, как сейчас, но тогда она вместе с мужем следила за блогом жимовика-Дюшеса.
Одну пиалу кумыса я выпил, охладившись. Вторую тоже опрокинул в себя с удовольствием. Очень вкусно!
Жара стояла сильная в середине июля, как сюжет в аниме «Василиск», про ниндзя Ига и Кога, я как раз подарил учителям несколько экземпляров моего «Красного лотоса» и сделал заметки для будущего романа-предыстории «Последний рассвет».
Вот всё было неплохо, кроме страшной жары и того, когда водитель менялся со своим братом, который выбирался из берлоги, как из пекла, и на борту вдруг появлялись какие-то вонючие пассажиры. Калымили, наверное, братовья, подвозя «спящих» – мы их так называли из-за того, что они обеими руками держались за поручни, а глаза закрывали до новой остановки автобуса.
– Б.., нафига он этих узбеков берёт, н… они нужны – тандыром бы угощали, чумазики!.. – был недоволен сосед впереди. Впрочем, не только он. На них жаловались те, около кого они стояли и болтались, как слабо привязанные.
На границе Казахстан-Киргизия нас досматривали люди в масках – почти мацали за мягкие и костистые части тела. Обнюхивали собаки.
– Меня потрогайте, мальчики, – просила одна женщина лет пятидесяти, отставляя свой багаж для досмотра. – Я одинокая женщина, мне нужны острые ощущения!
– Одичалые из «Игры престолов»? – комментировал я, переглядываясь с учительницей и её престарелым молчуном-мужем.
Вот это условия – золотое дно и то, что надо для творчества – об этом говорил живой тогда Эдуард Лимонов, писал в заметках «Старого козла» американский битник-алкоголик Чарльз Буковски и толковал в Омском Обкоме мой наставник Н.М. Трегубов на литературном объединении, собирая номер журнала «Преодоление» – там, кстати, напечатаны главы моего «Красного лотоса».
Пересекали мы столько мест и районов, которые описывал в своём романе «Плаха» великий киргизско-русский писатель Чингиз Айтматов, но ни сайгаков, ни волков, охотившихся на них, я не видел. Наврал, наверное, нам Чингиз Торекулович, чтобы ввести в заблуждение – для красного словца. Вот все они так – эти советские писатели. Из энциклопедий понабирают информацию о животных в саванне, а сами, как сосед отца из Муромцево, Миша Мороз – метут языком, а на сто процентов не знают ничего!
– Эй, Витюня, с тобой порядок? – выяснила учительница. – Таблеточку дать?
У меня в животе настоящая революция и круговорот веществ. После свежего кумыса-то! Пара пиал – много.
– Остановите, пожалуйста, челики, я про вас хороший материал сделаю! – взмолился, как старче у морского берега.
Автобус остановился где-то в степи. Я выскочил, как ошалелый, подобно герою из аниме «Первый шаг» на ринг. Огляделся – везде открытое пространство, описанное большим молодцом-Чингизом. Перекати-поле и ветерок. Жара спадает вроде бы. Некуда было спрятаться. Я сел подальше, вытащил влажные салфетки и весело глядел, как надо мной ржали пассажиры, показывая пальцем в окно.
Гостиница-санаторий «Голубой Иссык-Куль» представляла собой не пятизвёздочный отель в Дубаях. Это обыкновенная совдеповская общага с длинными коридорами, но слегка ухоженней, нежели у нас, к сожалению, на Московке, откуда и сейчас вываливается необразованное стадо бесов, не иначе.
О реалиях Чолпон-Аты и милого озера Иссык-Куль я написал в крупном очерке «Путешествие в Кыргызстан», а здесь мне запомнился круглый стол с писателями и творческой молодёжью. Не успел я приехать и заселиться в гостиницу, как мне написал «Вконтакте» местный киргизско-русский поэт Ак-Бата. Он читал, оказывается, мои путевые заметки на странице, пока я сюда ехал-трясся, бедняга. Сказал, что руководство семинара в Чолпон-Ате пригласило меня, как самого яркого литературного гостя из Омска. Отчасти постарался наш Александр Эрахмиэлович Лейфер, председатель Союза российских писателей, который давненько обменивался авторами из журнала «Аргамак» и не только. Сколько он напечатал молодых киргизско-русских авторов в своём альманахе «Складчина» – одному Яхве известно, но Ак-Бата очень был рад нашему знакомству. Он обещал замолвить словечко, чтобы меня разместили в крутейшем литературном журнале нескольких государств «Дружба Народов», где когда-то печатался сам грэйт-грэнд Чингизушка!
Залетел я в свой гостиничный номер, как Захар Прилепин – в литературу, напечатав роман «Санькя» в толстом российском журнале. Там отжимался худой и, как я позже выяснил, добродушный киргиз по имени Камиль Абдуллаевич. Он делал упражнения каждое утро, а потом, весёлый и жизнерадостный, прогуливался по пенному берегу Иссык-Куля, когда я не хотел просыпаться и делать с ним эту «зарядку».
– Не трогай этого паука, брат! – предупредил меня Камиль, этот поджарый и загорелый мужик лет пятидесяти с виду. – Чем толще паук в комнате, тем лучше будет жизнь на наш век.
Я поверил ему – он так добро об этом говорил, что возражать и не хотелось. А ещё Камиль делал упражнения прямо в комнате, когда получал плохую, как он утверждал, информацию. Отжимался от пола, делал прыжки в длину и высоту, приседал, вытягивая руки вперёд. Работал мужик в грузовой компании, вряд ли что-либо читал, кроме накладных. От компании он постоянно получал путёвку в санаторий «Голубой Иссык-Куль» – на 10 дней, каждое лето.
– Ты – офисный работник! – заключил Камиль, пожав мою руку своей, грубой и с длинными пальцами.
– Я-я, ихь бин дер лерэр! – сумничал я. И потом сказал, что работаю в школе и веду английский с немецким.
У нас был завтрак, обед и ужин. А если не получалось выкушать хоть одну трапезу, то её оставляли в столовой до востребования. Повара отмечали присутствующих, как учителя отмечают детей в школе. Здорово! Такой расклад мне нравился.
Не успевал я выйти из санатория, как товарищ Ак-Бата настигал меня и звал на какое-нибудь культурное мероприятие.
– Братан, я на экскурсии, спешился с учителями! – оправдывался я.
– Успеете, дорогой писатель Виктор, а вот местные события у нас более в почёте, чем выездные, – объяснил товарищ-поэт. – Выездные мероприятия – выдумка чистой воды для туристов, я не был ни на одном, а здесь мы вам представим весь культурный свет общества! Напишите о нас в Омске – порадуемся!
Ак-Бата – я называл его «Ботом», «Ботаником» или «Барбосом» – за глаза, разумеется. Голова у него была огромная и седая, как у Прилепинского сенбернара в книге «Собаки и другие люди». А сам он был маленьким и плоскогрудым, зато чрезвычайно болтливым поэтом. Перед тем, как он позвал меня на их местное мероприятие, учреждённое Союзом писателей Чолпон-Аты, мы перехватили шашлыка с бараниной. Обмакнули его в толстый слой томатного кетчупа, выпили по литровой бутылке колы.
Творческое собрание, а точнее литературный семинар проходил в местном Доме Культуры. И там столько было разномастных фиф и братков, читавших свои творения, что у меня разбегались глаза. Им всем обещали публикацию в каком-то сборнике на общие деньги. Вот уж не думал, что симпатичные киргизки, мясистые казашки и полнотелые узбечки тоже хотели стать поэтессами и писательницами. А сюда пришли, наверное, чтобы покрасоваться – надели свои лучшие наряды и украшения. Они сидели в здешнем ДК, как мы – в музее им. Ф.М. Достоевского, в зрительском зале, а с трибуны за кафедрой вещал один-второй далеко не молодой деятель – писатель, журналист, учёный, которого никто не знал.
– Девчонки, давайте я вам свой паблик покажу в социальной сети? – спрашивал я почти у каждой попадавшейся мне на глаза.
Бата сидел возле меня, почёсывал свою здоровенную, как наковальня, голову, сторожил омского писателя, как барбос, чтобы не украли. Знал, что ему (то бишь мне) нужно в спортивный зал. Он подсказал, где ближайший в Чолпон-Ате бюджетный спортивный клуб-качалка.
Девчонки в Чолпон-Ате, правда, симпатичные, особенно на литературном семинаре в ДК. Да вот только вряд ли кто из них стал бы настоящим писателем – они пришли попить чая с печеньем, повторюсь. По знакомству, думаю, попали. Я спросил у нескольких расфуфыренных фиф, где они печатались. Они поглядели на меня, как на чудика. Ну да – я не звал их встречаться, не хотел их угощать шашлыком и т.д. Зачем? На Иссык-Куле я всего на неделю. Своей квартиры – «базы анимешника», как сейчас, тогда у меня не было.
Накатавшись по экскурсиям с учителями и Маринкой, я пошёл в спортзал. Удивился, насколько народ там был пёстрый, как бойцы из игры «Смертельная битва» на «Плойке 4». Вон гантелями занимался прохиндей Шинок, а вон злая Милена с доброй Китаной помогали друг дружке настроить лежак на тренажере по углу наклона. Проблемы у спортсменов Чолпон-Аты близ Иссык-Куля одинаковы, как в Омске, – накачать мышцы покрепче и выглядеть эстетичнее. Стоило даже не спрашивать никого. Пообщавшись тут с резидентами качалки, не с туристами, как я, заметил, насколько они любят приукрасить или козырнуть недвижимостью.
– Не знаю, как там у вас в Омске, но тут сначала говоришь девушке, что у тебя есть, а потом зовёшь на свидание или осведомляешься: замужем ли она! – так научил меня один местный атлет, похожий на Халка Хогана, только ниже ростом и гораздо смуглее.
А наряжаются и сейчас, думаю, киргизы, казахи и прочие резиденты той качалки красиво, в яркие цвета, как та же разноцветная бандана или жилетка рестлера Терри Болео (Халка Хогана) – только умер старикан этот недавно, Царствие ему Небесное.
Литературный семинар длился три дня. На третий – каждый местный «чабан» должен был приготовить угощение и поставить на стол. «Чабанами», рассказал Бата, называли зажиточных крестьян, которые вели или обладали небольшим хозяйством: баранами, курами или коровами. Сами возрастные руководители семинара или «подающие надежду семинаристы», которые не первое десятилетие творили и мечтали стать большими авторами, хотели удивить милый-слабый пол своими возможностями. Это клуб знакомств наяву, а не в интернете.
Сколько я поднял за столом тем, связанных с развлечениями и российской литературой, столько раз к молодым девчонками подходили немолодые мужчины и звали в свои родные пенаты – покататься на пони или произвести сплав по «Белой реке» недалеко от Бишкека. В основном слабый пол деликатно им отказывал, ссылаясь на отсутствие времени из-за учёбы или работы. Я закинул удочку двум татуированным фифам примерно моего возраста (23-25 лет), похвастал, что у меня, наверное, будет квартира, если я заработаю на ипотеку. Они только учтиво улыбнулись и не обещали приехать в Сибирь, расспросив о мало мне интересной статистике дохода в Омске или наплыва мигрантов.
Не стали эти фифы поэтессами или писательницами, коих знает множество подписчиков, или их именами можно козырять, как Алёхиным, Алёшкиным, Прилепиным да Быковым (иноагентом он тогда ещё не был). Для того, чтобы писатель или поэт стал настоящим – нужны соответствующие условия. Нужно прочувствовать: отпраздновать или выстрадать прозу или стихи, как было у Лермонтова, Есина, Пушкина или у нашего братка Эдуарда Лимонова, например. Нужно свалиться на дно и оттуда вам должны постучать: мол, э-э, чувак, здесь можно ниже свалиться и остаться при этом в сознание. Пить алкоголь, курить и материться необязательно, как Женя Алёхин или Костик Сперанский. Не надо путаться с девчонками – достаточно знать, что вы хотите.
Вот у меня голова ходила ходуном, когда я буквально через год отправился в путешествие по городам «Золотого кольца». Как это было примерно? С плацкартной полки я свалился на сидение автобуса – прямо как наш А.Э. Лейфер когда-то описывал, председатель Союза российских писателей, в живых его нет, простите. Нет, я не ехал два дня по сопкам, как в Чолпон-Ату, а это был тоже туристический автобус с биотуалетом. Он делал остановки в каждом новом городе, и мы заселялись в гостиницу на сутки. Суздаль, Ярославль-Залесский, Кострома… И этот город, где снимали сцену погони в «Иван Васильевич меняет профессию» – в Ростове? Вы наверняка смотрели, но никогда не знали, в каком городе это было снято? Очень здоровский отечественный фантастический фильм – намного круче голливудской картины «День, когда Земля остановилась»!
Я запрыгивал в автобус и после обеда выходил в каждом новом старинном городе. Мы там попадали на экскурсию по городу, а после (вечером) имели право прогуляться. Кушали в дешёвом кафе и самостоятельно осматривали ближайшие достопримечательности.
В Москве меня встретила семнадцатилетняя дочь коллеги моей мамы – Лера Хворенкова. Они давно жили в Москве, покинув родную Московку в Омске. Девчонка свозила меня на Воробьёвы горы и ВДНХ. Мы двигались на метро. Я её угощал в кафе, а она выступала в качестве моего миленького туристического гида. Мы фотографировались везде где только можно: на Красной площади, около Кремля, на фоне Собора Василия Блаженного и т.д. Пару дней я провёл у них дома, где общался с умным человеком – её папой, дядей Женей. Он ругал существующий строй, но постоянно спрашивал меня о том, как я умудрился написать «Красный лотос», не зная Японию изнутри.
– Вот Борис Акунин (признан в России иноагентом. – Ред.) жил и путешествовал в Японии, а ты, Виктор, как написал «Красный лотос»? – задавался вопросом Женя Хворенков.
– Насмотрелся аниме, начитался заметок о Японии «Ветка сакуры» под авторством советского журналиста и путешественника Всеволода Овчинникова, – пожал я плечами. – Необязательно бывать на другом континенте, чтобы написать историческую фантазию по мотивам реальных событий, описанных в страноведческой литературе. У нас была хорошая преподаватель по страноведению. Интересно рассказывала!
– Ладно, – согласился Женя. – Сколько ведь написано великих фэнтези! Необязательно, чтобы авторы были на этих планетах или в том измерении.
Мы сидели за столом на кухне вечером. Юлия Владимировна (коллега моей мамы, переехавшая в Москву) разогревала борщ, Женя листал кипу глянцевых журналов «Наша молодёжь» (редактор П.Ф. Алёшкин) – он видел этот московский журнал впервые, представляете? А Лера-милашка была в своей комнате.
Да, Лера выясняла, была ли у меня девушка на тот момент, а дядя Женя – как я написал «Красный лотос», он ему очень понравился, кстати. Он предлагал написать продолжение с ним в соавторстве, но я так и не решился. Потом я написал лишь предысторию – роман «Последний рассвет».
В одной из библиотек старинных городов, где мы останавливались, проходил литературный семинар. Руководителем был Николай Переяслов – тогдашний секретарь Союза писателей России, хороший знакомый наших Николая Трегубова и Николая Березовского. Именно этот человек рекомендовал меня в толстый литературный журнал «Второй Петербург» – редактору Андрею Романову. Андрея Романова я лично не знал, однако переписывался с ним по электронной почте. Товарищ Романов напечатал отрывок моего «Последнего рассвета» в своём здоровенном журнале.
Каково было моё удивление, когда я узнал, что отрывок моего романа выйдет в питерском журнале? Сначала Андрей Романов прислал мне журнал в формате «пдф», а затем и само издание. Впрочем, он издавал не только «Второй Петербург», а несколько других журналов и газет выходило под его редакторством. В другие свои журналы и газеты он отправлял сугубо мои рассказы и статьи об омских писателях. Я помню, как Андрей Козырев, поэт и редактор журнала «Менестрель», позвонил мне из Санкт-Петербурга и сообщил, что я – единственный омский автор, кого он увидел там в журналах и газетах на тот момент.
Очерк о моём путешествие по городам «Золотого кольца» я опубликовал на сайте журнала «Наша молодёжь», которого Женя (папа Леры) в Москве-то и не видел. Но не об этом я хотел вам рассказать. А меня всегда поражали слова старших творческих коллег на литературных семинарах. И этот не был исключением.
Евгению Хворенкову я показывал и несколько газет «Литературная Россия» со своими публикациями. Он слышал, что публицист Вячеслав Огрызко издаёт в Москве газету, где выходили произведения известных советских писателей, только снова-таки увидел её впервые, когда я показал. Это ж надо быть столь дремучим или попросту занятым, чтобы не знать этого (я обиделся, признаться)!
– Надо жить в руинах, чтобы писать, – сказал на семинаре тогда Николай Переяслов, глядя в десятый по счёту сборник, выпущенный им на свои же деньги. – Никакого комфорта не должно быть, если вы собираетесь создать могучее произведение. Мы ведь не за поделками сюда явились, мы стараемся и трудимся, чтобы нас запомнили. Мы бросаем личную жизнь и посторонние дела, находим последние силы после работы, чтобы написать художественный или публицистический материал. Для чего? Поделки выйдут в местном журнале, а что-то цельное, что мы вымучаем – пойдёт гораздо дальше и останется, быть может, на века. Думаете, я написал своё лучшее произведение? Вот сколько вы мне дадите лет?
Я услышал, как одна расфуфыренная девчонка, похожая на нашу Чач, ответила другой, что ему лет 90, наверное. Он продолжал философствовать на тему «Как такой писатель», но его мало кто слушал.
На семинар я попал чисто случайно снова-таки. Получилось, как в прошлый раз: я вёл заметки на своей странице – и мне написали: мол, приходите к нам, вы ведь будете поблизости на маршруте. Также написали и по поводу одной из премий, учреждённой журналом «Сибирские огни»: мол, вы школьный учитель и писатель, так давайте пришлите нам очерк про вашу педагогическую деятельность, а то много нам шлют графомании, а настоящего творчества нет.
Сижу я на скамейке в библиотеке, слушаю знакомого старого писателя и поэта Переяслова, а сам рассматриваю девчонок, которые здесь, словно для красоты. Руководитель называл множество фамилий, которые открываются благодаря этим встречам, а я – глухой, как тетерев, слепой, как жук, но в голове придерживал цель – стать добротным автором!
– Слушай, милая, ты вот зачем здесь? – попытался я выяснить у ближайшей ко мне девушки. Ей было лет двадцать или больше. Я был немногим её старше.
Она посмотрела на меня так, будто я спросил нечто неприличное – типа, мол, давай отлучимся в кабак и прогуляем эту школу. Ни до, ни после этого семинара я не знал данных авторов. Не знал, где они печатались и сколько у этих девчонок и мальчишек выпущенных книг. Сам я в поездку, конечно, взял несколько своих книг, но дарить собирался только за конкретные заслуги. Семинар мне был интересен с точки зрения знакомства с новыми людьми, а так – мероприятие не обещало никаких новых публикаций, поскольку проходило здесь чуть ли не каждый месяц. Там ещё Кирилл Ковальджи – вот это настоящий девяностолетний старикан – держал речь в итоге, но обещать публикацию мог мне разве что в своём интернет-журнале, поскольку я писал настолько много и быстро, что уследить за мной не мог никто.
– Витя, я сам издаюсь за свои деньги, чего ты хочешь от меня, дружище?! – спросил у меня Николай Переяслов. – Здорово, что я увидел тебя. То всё читал твои тексты в «Литературной России» Вячеслава Огрызко или у Петра Алёшкина на сайте «Наша молодёжь», думал, кто этот человек. Вдруг ему платят большие деньги?
Поездка по «Золотому кольцу» мне понравилась, не зря я опубликовал очерк, который прочитал мой наставник Николай Трегубов, затем взял материал в свой местный омский журнал «Преодоление». Пообещал отправить этот бумажный номер своему большому товарищу в Ульяновск – редактору журнала «Литературный Ульяновск» Николаю Полотнянко, бывшему омичу и действующему члену Союза писателей России. Это единственное, что он мог сделать, потому что любил меня по-отцовски до самой смерти в 83 года.
В автобусе на маршруте «Золотое кольцо» я познакомился с женщиной, которая была старше лет на 15. Сказала, что давно развелась и каждый год путешествовала в одиночку, поскольку дети её выросли и живут в других городах. Сама она была родом из Казани, симпатичная невысокая татарочка с лишним весом.
– Вам идёт! – похвалила она, глядя на мою «юбку». – Вы прямо самурай!
Этой женщине я, кстати, подарил свой «Красный лотос». Она, по-моему, не удивилась, прочитав моё имя на книге!
В путешествие я, скорее, отправился, чтобы сделать добротный очерк. Увидеть новых людей и ощутить себя свободным от работы и застарелых эмоций. Не то чтобы я сильно интересовался родной историей, мне бы иногда выбраться в свет и поглазеть на жителей другого города. На достопримечательности. Послушать басни про соседний монастырь – как там прекрасно или, наоборот, худо поживают женщины.
Выход в люди где-то далеко – это всегда замечательно, можно оторваться от привычной жизни и стать Миллеровским бродягой, Свифтовским Гулливером или героем аниме «Бродяга Кэнсин», «Бездомным Богом», наконец.
А литературные семинары, которые проходят регулярно в разных городах страны – отдушина для тех молодых и не очень молодых людей, которым не хватает общения. Я только начал вести заметки «По Золотому кольцу», напечатал в социальной сети новую главу, как мне написал знакомый старик-писатель, причём, его не было у меня в друзьях. Обычно писатели-коллеги помогают друг другу выйти на новую аудиторию, увидеть собратьев по перу. Но бывает затишье – сидишь на «базе анимешника» и набираешь очередной текст, похожий на этот. Никто не пишет, не зовёт на собрание, не предлагает выступить перед молодёжью, как это делал Чарльз Буковски. Ты вдруг собираешься, не взирая на скопленные финансы, берёшь чемодан с минимальным количеством вещей – и вперёд, как Джон Стейнбек – в путешествие по родной стране.
Господи, какое убожество, помноженное на самопиар и щедро сдобренное примитивным литературным вкусом! И всё это хлещет из автора из номера в номер… Вячеслав Вячеславович, а что, Вам действительно ЭТО нравится? Или просто печатать нечего?
Ты такую чушь порешь!
Витя, будешь грубить старшим – поставлю в угол. Полагаю, Коля Березовский возражать не будет )
Да нет бро, – чушь порешь ты. Причем без презика. Хорошо хоть плавки с шортами на фотках меняешь – какая-никакая, но чистоплотность. Вот бы с литературой ты так же. Это даже не уровень инсты семиклассника – этими текстами можно на универских медфаках ментал будущим психиатрам фа@@ть.
“…кинуться в пляс” – жуть. В пляс ПУСКАЮТСЯ. Кидаются хищники на травоядных.
Ты трус просто.
Думаю, что не следует публиковать неадекватные реплики Виктора Власова. А зачем было публиковать такой пустой, нехудожественный, да просто убогий текст (тут нельзя не согласиться с первым комментарием), ума не приложу. Чтобы вызвав негативные отзывы, спровоцировать “движуху” вокруг ЛР? Чему способствуют скандальные перепалки между читателями? Ну ведь ясно, что не повышению авторитета ЛР.
Вывод верный, Филолог. Поддерживаю. На все сто!
Читаю Власова и понимаю, что на его фоне – я не такой уж и плохой писатель. Есть хуже. Немного, но все же… Во всяком случае, литературное дно пробил не я )))
Чувак Виктор Власов клево нашкрябал.
Для тинейджерской тусни.
А если писать по классике, то интересно.
С запятыми бы еще поработать. Да и вообще текст причесать – тут хорошего редактора нужно, и надолго.
У Виктора вся жизнь впереди: только успевай оттачивать свое перо.
Успехов.
Спасибо, чел