Застоя нам не надо. Время, вперёд!

Рубрика в газете: Звуки и смыслы, № 2026 / 25, 26.06.2026, автор: Мила ТОНБО (г. Санкт-Петербург)

Ой, стучится новая музыка в двери академических залов с хрустальными люстрами. Ой, стучится!.. И ведь двери этих залов потихоньку, хоть и скрипя всеми своими золотыми петлями, открываются!

Как бы вы (мы) не любили Брамса, Чайковского, Шуберта и Бетховена (и, тем более, Баха и Моцарта, далее по списку), вы (мы) не можете слушать их вечно. Думаю, и музыканты (по крайней мере, большинство) не могут вечно с энтузиазмом играть высокую выверенную классику. Музыканты ведь тоже живые и разные.

 

Нельзя упрекнуть «верхи», что они не слышат запрос современности. Слышат. Музыка композиторов ХХI века поддерживается грантами Министерства культуры и Союза композиторов – вон сколько фестивалей новой музыки прошло под закрытие сезона (2025-2026) только в Петербурге. Фестиваль музыки ленинградских-петербургских композиторов «Ленинградская музыкальная весна 2026» в 59-й раз прошёл в мае, представив широкую палитру музыки наших дней. Особое место в этом фестивале было отведено программе «Стихи фронтовые». Программа создана на тексты поэтов и воинов, участников боевых действий, начиная с 2014 года, а также современных поэтов Донбасса.

А 23 мая – 5 июня 2026 года проходил ежегодный «Санкт-Петербургский международный фестиваль новой музыки». Это вообще уникальное событие в музыкальной жизни России, аналогов которому нет, проходит уже 12 лет подряд. В афише фестиваля были более 50 различных событий на лучших площадках города с лучшими оркестрами и солистами (Концертный зал Мариинского театра, Новая Голландия, Новая сцена Александринского театра, Центр современного искусства им. Сергея Курёхина, Шереметевский дворец, Севкабель и др.). Большинство мероприятий требовало только регистрации – то есть поощряется желание и любопытство слушателя. Мне удалось посетить несколько программных концертов. Что тут скажешь, на кого укажешь? Начнём с авторитетов.

«Музыка – искусство временнОе», – говорил Борис Тищенко, «последний симфонист ХХ века», по мнению главного дирижёра Санкт-петербургской филармонии Николая Алексеева. Музыка всегда существует в моменте, пока звучит, но она передаёт течение и дух своего времени. Поэтому неудивительно, что современные композиторы названия своим работам дают с отсылкой ко времени, которое ощущается сегодня всеми особенно спрессованным и даже опасным: «Потерянная хронология» (Светлана Лаврова), «Полёт неумолимого времени» (Антон Ровнер), «Поезд из прошлого» (Владимир Дубинин), «Постоянство памяти» (Михаил Крутик), «Время, назад!» (Сергей Осколков). Даже сборный концерт в Доме композиторов Санкт-Петербурга (3 июня 2026 г.) назывался – «Постоянство ускользающего времени – 2».

 

 

Не только время убегает, жизнь берёт своё бешеными темпами. Вот и симфонии сегодня уже не обязательно четырёхчастные и не на 45 минут. У композитора Валерия Воронова Симфония (мировая премьера 2023 г.) состоит уже из двух частей и звучит свежо и даже академично. Весной 2026 г. состоялась в Большом зале филармонии мировая премьера «Симфонии-Реквиема» (2026) Алексея Крашенинникова (р. 1976 г.) для большого симфонического оркестра (Академическим симфоническим оркестром (АСО) дирижировал Максим Алексеев). Сочинение написано по заказу Санкт-Петербургской филармонии по случаю сорокалетней годовщины трагедии на Чернобыльской АЭС в 1986-м. Как в этой музыке душераздирающе пел баян!.. В «симфонии», заметьте! Баян (в виртуозном владении солиста Андрея Дикоева) будто артикулировал пронзительным надрывным густым напевом эмоциональную сторону жизни людей советского времени, растерянно встретивших страшную невидимую трагедию века. Несколько фраз Симфонии были исполнены музыкантами, стоящими за ложами Большого зала. Иммерсия? Это тоже о поиске новых форм, вовлечении музыкантов и аудитории, о другом, непривычном наслоении звука. Музыка звучит живая и «очеловеченная», земная, не загнанная в рамки высоких канонов. У музыки ХХI века сложная партитура, используются видео партии на смартфонах, элементы театрального перформанса – то есть «новая музыка» – ни разу не упрощённая. Синтез жанров. Эклектика, если угодно. Звуковое искусство.

 

 

В рамках программы гранта Союза композиторов России «Ноты и квоты» был написан «Парадокс близнецов» для саксофона и электроники (2025) Алексеем Крашенинниковым (мировая премьера 28.05.2026). «Парадокс» принят был слушателями с энтузиазмом, свидетельствую. Как говорит сам автор музыки, это «мысленный эксперимент, связанный с теорией относительности Эйнштейна». Крашенинников будто подтверждает моё «подозрение» в математичности и выверенности замыслов современных композиторов. Помните, у Анатолия Королёва (Санкт-Петербург) недавно была мировая премьера симфонии, в названии которой стоял только математический знак неравенства?

А вот какой замысел реализовал Алексей Крашенинников в своём «Парадоксе близнецов»:

«Представьте, у вас есть брат-близнец. И ещё в молодости вы узнали, что он злодей, замыслил захватить весь мир. Чтобы избавить планету от его чудовищных планов, вы накачиваете его снотворным, сажаете в ракету и высылаете на скорости 90% от скорости света подальше от Земли. Из-за эффекта замедления времени для вашего близнеца время течёт значительно медленнее: за девять (ваших) лет на Земле для него проходит всего четыре года. Если ему удастся развернуть корабль и вернуться на той же скорости, вы постареете на 18 лет, а он – всего на восемь!»

Но и наполненность жизней братьев ведь будет разной.

Космическая музыка звучит в диалоге с вполне понятной, земной. Ассоциации и параллели возникают у каждого свои. Диалог двух саксофонов (партия саксофона для брата-близнеца записана исполнителем заранее и звучит в фонограмме). Возникает фантасмагорическая ретроспектива жизни человека, который оказался в другом временном измерении. Эта космическая история приводит слушателей к простым истинам: всё, что человеку надо и чего уже не обрести заново – мать, детство, дом… Возвращаясь к брату (то есть «земному» саксофону), близнец оказывается ДОМА. Аллюзия на «Солярис» Тарковского. …Но это всё оказывается миражом: в финале исполнитель покидает сцену… История без конца, как нет у вечности конца. У каждого свой путь. Каково?..

 

 

Что ж, можно только констатировать, появилась и громко заявила о себе целая плеяда музыкантов, вышедших из стен «самых классических» консерваторий, – смелых, ищущих, бунтующих (?). Музыка сегодня живёт не только в мире чистых идей. Композиторы пишут для академических симфонических оркестров, пишут диалоги и соло для разных музыкальных инструментов – так коротко (в духе эпохи) и так выразительно, что ты слушаешь музыку, будто читаешь увлекательную книгу или наблюдаешь неожиданную случайную сцену на улице. Такой, например, была «истеричная» композиция-сцена (понятная всем, копающимся в глубинах психологии в попытках познать себя) «Тесей и Ариадна» для кларнета Лилии Родионовой на тему взаимоотношений античных героев: упрёки, рыдание, утешение и ах… умиротворение – и это всё голосом одного инструмента! Надо отдельно отметить зримое вдохновение и высочайшее мастерство молодых музыкантов, впервые исполняющих подобную музыку.

Музыка ХХI века стала другой… Театральной? Наверное. Да, она, возможно, не для всех и не для многократного прослушивания. Пока. И на Шостаковича ведь много и долго шикали. А теперь? Теперь Дмитрий Дмитриевич любимый классик, точка отсчёта при слушании любой диссонансной атональной музыки. А ведь и академическая гармония не всем «заходит»? Тут надо пробовать и быть открытым меняющемуся миру, искать своё. Или не искать… Это ведь тоже про выбор.

 

 

Эра музыкального минимализма, который пару последних десятилетий был в особой чести у музыкантов-исполнителей, кажется, пришла к закату. Сейчас в музыке что только не звучит: и голос, и лист бумаги, и шелест стального полотна…, и электроника, и looр машина (от англ. Loop – петля). Про эти самые луп-машины я услышала на недавнем творческом вечере того же Алексея Крашенинникова. Луп-машины в умелых руках создают нарастающий эффект наслоения звуков (у нас это была скрипка). Можно провести аналогию с живописной техникой сфумато (от итал. sfumato, в переводе означает «затуманенный, неясный, расплывчатый»). Луп-машина создаёт совершенно фантастический эффект конечного звучания и финала: звук нарастает, будто эхо, постепенно усиливаясь… А потом замечаешь, собственно скрипка уже давно отдыхает на стуле, Алексея (скрипача-исполнителя и автора композиции) уже нет на сцене, а звук скрипки продолжает плакать или взывать в высоко… Немножко страшно.

Алексей Крашенинников – скрипач Мариинского оркестра, композитор, отец троих детей и писатель. Ещё и художник (по крайней мере, попытки в изобразительном жанре он предпринимает точно). Удивительно разносторонний и талантливый человек. Пишет он (буквами) тоже по-новому: юморески, диалоги, на мой взгляд, сюрреалистические. Но читать их любопытно и местами очень смешно. Наверное, современному (тоже новому?) читателю такой повествовательный жанр нравится: короткие конкретные зарисовки реального мира с придуманным фантастическим наполнением, начало и конец которых каждый может дописать сам – в духе новейшего времени без правил.

 

 

Что ещё о новых течениях, готовых изменить привычные программы в дворцовых залах с хрустальными люстрами? Назову несколько наиболее ярких, на мой взгляд, имён тех, чьи композиции уже уверенно звучат в больших требовательных залах. Валерий Воронов. Анатолий Королёв. Александр Радвилович. Алексей Крашенинников. Все очень достойные профессионалы, признанные мастера, выросшие из классики, умеющие писать и в «классическом» жанре: Валерий Воронов так «дописал Бартока» для постановки в Перми оперы «Замок герцога Синяя Борода», что насилу отличишь «новую музыку» Воронова (Пролог и Эпилог) от собственно Бартока – «склеек» нет! Некоторые из этих современных композиторов – профессора консерватории, работающие с молодёжью, ещё и поэтому чувствующие время особенно остро. Некоторые, ни дать ни взять, кажутся профессорами математики или философии. По крайней мере, их рассуждения, логика, структура речи могут «спорить» по форме и глубине с речами настоящих профессоров точных наук. Я, признаться, как-то по-другому представляла себе современных композиторов: в моём воображении они должны были быть похожими на отстранённых от бытия людей, недоступных – и вообще, «особенных». Но я ошибалась: это живые, актуальные, активные, коммуникативные, в классических одеждах и классических стрижках – никаких вам развивающихся волос одуванчика или нарочито театральных беретов (навеяно образом Олега Каравайчука). Бойтесь стереотипов, друзья, стереотипы сужают реальность. И да, встречайте Музыку! Ибо она уже пришла. Сегодня музыка «сходит с нотного листа, чтобы звучать здесь и сейчас». Дело за нами, слушателями. За личным выбором.

Цитата (уже) классика, когда-то названного за бунт «гением диссонанса», в укрепление доверия к собственным ощущениям нового:

«Есть люди, которые понимают музыку, но не любят её. Это композиторы. Есть люди, которые не понимают музыку, но любят её. Это слушатели. А есть люди, которые не понимают и не любят музыку. Это музыковеды» (Игорь Стравинский).

И вообще, когда публика разделяется на аплодирующих и шикающих – это хороший знак – знак смены парадигм, перелома, а значит, вестник развития музыки перспективы.

Застоя нам не надо. Время, вперёд!