Жизнь как огонь и боль
К 120-летию Василия Гроссмана
№ 2025 / 49, 11.12.2025, автор: Александр БАЛТИН
«Жизнь и судьба»… Космос эпопеи заложен уже в название, в сближение коренных понятий действительности. Многосложность и многоплановость – будто подтверждающие интеллектуальные построения Михаила Бахтина, касающиеся бытования романа в недрах литературы.
Сталинградская битва – кряж великой войны – является сущностным действием романа, становясь ядром сюжета. Стержнем, связующим все части – семья Шапошниковых, судьбы родственников их и знакомых.
Три дочери Александры Владимировны и сын, а сын одной из дочерей гибнет на фронте. Густеет судьбами узор-орнамент романа, плетутся густо связи между людьми, и рокочущее время, принимая разнообразные формы, действует тоже – как персонаж.
Карнавал смертей? Нет, к Гроссману с его монументальным построением никак не применить теорию Бахтина.
Бездны советской истории раскрываются тяжёлыми моментами: раскаты раскулачивания, онтологии арестов; вся она, история, как будто преодоление – ради солнцеликой победы.
Ломающее хребты милосердию и добру скрежещущее слово «холокост» сильно определяет построение романа. Холокост, осуществляемый нацистами методично и упорно.
Другая сквозная, знобящая тема книги – противостояние природного добра, заложенного в человеке, и машины государственности, добро исключающей как таковое.
Множество стальных метафизических шипов, прокалывающие роман, помешали его свободному появлению в реальности; история его публикации – сама по себе отчасти детектив; так, или иначе, впервые он был опубликован в Швейцарии, куда оказался вывезенным экземпляр, сохранившийся у Семёна Липкина.
В конце двадцатых годов прошлого столетия Гроссман, осознав, насколько образ инженера-химика не соответствует его сущности, начинает литературную деятельность – отсылая один из первых рассказов в «Правду»…
В «Огоньке» публикуется очерк. Горький поддерживает – в газете «Литературный Донбасс» появляется повесть из жизни шахтёров.
Аресты и репрессии сильно работают по семье его, Гроссман остаётся на свободе. Мобилизованный в армию, он служит специальным военным корреспондентом.
Он до конца жизни пишет письма матери – погибшей во время одной из акций уничтожения еврейского населения. Жёсткий холод онтологической трагедии овевает его лучшие произведения.
С первого до последнего дня – уличных боёв – Гроссман находится в Сталинграде; получает звание подполковника за участие в легендарной битве.
Его лапидарная книга «Треблинский ад» – больше, чем литература, исследовать её с художественной точки зрения неудобно, учитывая действительно адский материал, горящий на страницах. Вечно горящий.
«За правое дело» – первый роман дилогии – исполнен в манере Толстого, что не помешало критике довольно жёстко разделываться с оным.
Жизнь Гроссмана, как и его литература, есть длящийся многолетне акт преодоления: обстоятельств, себя, себя в недрах обстоятельств; жизнь как огонь и боль, именно такой она и встаёт со страниц лучшего его произведения – монументальной «Жизни и судьбы»…
Не мог он получить звание за участие в Сталинградской битве. За участие дают награды. Для присвоения очередного звания пишут ворох бумаг, и это звание именно – очередное. Иначе, по такой логике, все участники Сталинградской битвы должны быть повышены в звании. Фантазии в литературоведении не нужны, нужны твердые знания.
Ну, теперь как бы все ясно, источник вдохновения автора определился.
Во время битвы за Сталинград В. С. Гроссман находился в городе с первого до последнего дня уличных боёв. За участие в Сталинградской битве, в том числе в боях на передовой линии обороны, награждён орденом Красной Звезды. В 1943 году ему было присвоено звание подполковника.
Из Википедии
Поскольку надо было цитату как-то замаскировать, пришлось фантазировать насчет звания. В энциклопедии четко: за Сталинград награжден орденом, потом было присвоено очередное воинское звание.
Интересно, долго будет этот гордый буревестник своим восторженным щебетом чужие тексты пересказывать, не вдумываясь в суть.
Гроссман не владел словом в должной мере. По этой причине весь его тенденциозный роман, как и остальные произведения, включая верноподданнические, надо переписывать от начал и до конца. Увы! Даже Быков не смог похвалить своего соратника.) Из-за этого.)
Так перепишите. Интересно будет почитать.
Гроссман -очень слабый писатель. Не владеет ни языком, ни формой. Поэтому его особо не печатали. Только и всего. А сам он перевёртыш – то лижет жопу одним, то другим. Лишь бы есть сытно.
Отчасти вы правы. Теперь точно не владеет ни языком, ни формой. Насчет не печатали: за тридцать лет работы в литературе более тридцати оригинальных изданий, в том числе – избранные произведения. Плюс тиражи. Вы его, наверное, с кем-то спутали. Или в барбершопе сидели, когда свои комментарии писали. В зеркало слабонервным смотреть не рекомендуется.
Я ошибся. Оригинальных изданий при жизни больше шестидесяти. Так что.
И. Шакша, а разве они – соратники?
Скорее, соплеменники.
Корень первого слова больше нам подходит.
А корень второго – им.
Нет, никогда, ничей я не был соплеменник…
Отредактированный Мандельштам