Приключения на Красной площади

Часть 2

№ 2026 / 22, 05.06.2026, автор: Вячеслав ОГРЫЗКО

8. Гвардия из Союза писателей

А вот и шатёр Союза писателей. Действительно, он оказался на Красной площади в самом центральном и очень для всех удобном месте. Я стал подходить к нему, когда уже закончилось какое-то военно-патриотической мероприятие. Из шатра уже выходил одетый в камуфляж Алексей Шорохов. Мы на ходу перебросились несколькими фразами.

Алексею после возвращения с СВО в Министерстве обороны предложили взяться за выпуск нового журнала «Политрук». Он взялся за это дело с энтузиазмом, стал обзванивать всех знакомых ему литераторов, пишущих о современной армии, искать хорошие стихи, сильные рассказы. Но многое упёрлось в отсутствие финансов. А на одном энтузиазме раскрутить многообещающий проект сложно. И пока «Политрук» выходит от случая к случаю. Это обидно.

Лучше у Алексея обстоят дела с изданием его собственных произведений. В прошлом году у него вышли сразу две книги: одна в «Вече» – с повестью «Бранная слава» и фронтовым дневником, а другая в «Яузе» – с военной вещью «После войны».

Правда, за это же время случилась и одна неприятность: литдеятели пообещали ему выделить в заповедном Переделкине дачу, но в самый последний момент они вселили туда Анну Ревякину, у которой и так всё было. Несправедливо? Да. Но не скандалить же с фавориткой Администрации Президента.

Рядом с Шороховым я заметил Дмитрия Филиппова. Он, как я понял, в последнее время разрывается между фронтом и литературными фестивалями. А надо ли ему такое раздвоение?

Я прочитал его вторую книгу о СВО «Промка». Местами даже очень сильно. А в целом? Как бы поточнее высказаться… «Промка», как и предыдущая книга Филиппова «Собиратели тишины», интересна фактами, но не характерами. Такие произведения тоже очень нужны, особенно сейчас. Но будут ли они востребованы завтра?! Не уверен.

Мне кажется, что наша добрая пресса делает сейчас Филиппову медвежью услугу. Она путает две вещи: храброе поведение человека на войне и художественное творчество. А Филиппову в прозе пока многое не удаётся. Он ещё подмастерье, но не большой мастер. А его в печати до неприличия захваливают. И человек начинает верить, что он действительно гениальный художник. Как бы все эти фанфары не испортили действительно талантливого человека. У Филиппова есть большой творческий потенциал, но как бы помочь ему быстрей и ярче раскрыть этот потенциал.

В компании Шорохова и Филиппова я заметил ещё и Сергея Лобанова, одетого в военную форму. Я читал выпущенный в «Вече» сборник его стихов. Несколько строчек из этой книги мне очень понравились. И самое главное: человек старается не только описывать увиденное, но и мыслить. Для настоящего поэта это очень важно. И всё-таки пока Лобанов только заявляет о себе. А наши литгенералы уже провозглашают его великим. Но не торопятся ли они? Дай Бог, чтоб Лобанов не остановился в своём развитии и вырос бы в большого поэта.

9. Мединский назначил переаттестацию писателей

Устав по жаре бегать от одного павильона к другому, я решил сделать перерыв и направился к ГУМу, чтобы скрыться в тени деревьев, а заодно попить холодной водички. А тут мне на глаза попался Саша Бобров. Он шёл в футболке с изображением своего брата – погибшего в войну Героя Советского Союза Николая Боброва. А в руках у него я увидел две книги. Одну он сам написал: «Штык, перо и объектив: Журналист на поле боя». Другую Саша составил. Это сборник «Цветы, опалённые огнём. Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025».

Саша, конечно, непростой человек. Я со многими его оценками нынешних литературных событий не согласен. Но это не значит, что ему нельзя предоставлять трибуну писательских изданий. Он ведь даже в своих заблуждениях очень искренен.

Тут должен признаться, что сам Бобров уже в конце десятых годов воспитал в московском институте культуры очень умного критика. Я имею в виду его бывшую студентку Яну Сафронову.

В последнее время Боброва прямо-таки бесит то, что происходит в писательском сообществе. В аппарат Союза писателей, по его мнению, пришло много некомпетентных и далёких от литературы людей. Но сколько у них апломба!

Интересно, кого Саша имел в виду? Правую руку Мединского – Антона Меньшова? Или какого-то спортсмена, работавшего министром спорта в Омской области, а теперь отвечающего в Союзе писателей за работу с регионами?

Проблема ещё и в том, что многим писателям стало просто негде высказать своё мнение. Саша целых полчаса жаловался мне на очень плохо ведущийся сайт СПР. Он признался, что многие вещи узнаёт только из материалов, размещённых на нашем портале. Ну так, дорогой Саша, присылай нам свои статьи! Прятать их от народа не станем. Но, наверное, с какими-то твоими идеями будем публично спорить. Так в любом случае это лучше, нежели размахивать кулаками.

Заговорили ещё и о начавшейся в Союзе писателей аттестации. Боброва всё-таки в его 82 года уговорили для этой аттестации заполнить кучу документов. Что его изумило? Никого, по мнению Саши, не волнует качество текстов. Акцент сейчас делается на другое: какими тиражами выходят твои книги. То есть главным критерием оценки твоих книг становятся тиражи. Но это детективы сейчас могут выходить тиражом даже в 30 тысяч экземпляров. А поэтические сборники, дай Бог, выпустить хотя бы в количестве сто экземпляров. Ну не покупает сейчас народ стихи. Исключения – Андрей Дементьев, Асадов, ну, может быть, ещё Цветаева. Так с каких пор Дементьев – это хорошая поэзия?

Кстати, а где будет Бобров проходить переаттестацию? Я и не знал, что помимо региональных писательских организаций у нас есть отдельная писорганизация при правлении СПР. Это, видимо, для того, чтобы литгенералы типа Мединского или Николая и Геннадия Ивановых не были бы никому подотчётны. Или я ошибаюсь?

Кстати, а будут ли проходить переаттестацию недавно принятые Мединским в Союз писателей директор Ленинской библиотеки Дуда, или фестивальщик Коновалов, или адвокат Барщевский?

В общем вопросов больше, чем ответов.

10. Интриги верного оруженосца Мединского

Только закончил разговаривать с Бобровым и стал искать, где бы попить сока или кофе, как заметил упомянутого моим собеседником Антона Меньшова. Он довёл своего босса Мединского до Никольской улицы (шеф, видимо, собрался возвращаться на главную свою работу – в Администрацию Президента на Старой площади) и теперь неторопливо вышагивал в сторону шатров с книгами.

Так что это за фрукт Меньшов? Никто толком не знает. Но, говорят, очень страшный человек. А почему?

Ну, во-первых, Меньшов уже много кого успел в аппарате СПР сожрать. Первой его жертвой стал, кажется, Андрей Тимофеев. Потом очередь дошла до приглашённого из «Комсомольской правды» Гемста. Затем не продлили контракт с руководителем ведомственного сайта Григорием Шуваловым.

Но тут интересен другой вопрос: а что успел Меньшов сделать полезного для Союза писателей? Все пожимают плечами. Однако Мединскому удобен именно такой функционер: не зря он недавно усадил его в кресло начальника одного из департаментов нового кремлёвского управления по гуманитарной политике.

Да, с такими кадрами много каши не сваришь. Я понимаю писателей старшего поколения, которые за свою жизнь повидали много разных литначальников и считают, что лучше, чем Юрий Верченко, никого ещё не было.

Я немножко знал Верченко. Это был очень крепкий управленец, который, помимо всего, понимал и чувствовал писательскую душу. Если романист Георгий Марков в основном только представительствовал в Союзе писателей, то Верченко действительно всем управлял. Он лично знал многих литераторов, кто и что писал и кто и в чём нуждался. Одним Верченко помогал с получением жилья, другим пробивал книги в издательстве «Советский писатель» и публикации в «Литературной газете», третьих обеспечивал путёвками в дома творчества. Ну и так далее. Нет, он не был ангелом. Но и в злыдня или губителя литературы тоже не оборотился.

А Антон Меньшов? От него же все писатели шарахаются. А это нормально?

11. Правда ли, что Степашин способен своим критикам мстить?!

Так: Мединский уже слинял с Красной площади, однако продолжает по ярмарке важно ходить и одновременно общаться с журналистами бывший премьер-министр российского правительства Сергей Степашин. Но я не стал подходить к нему. А что толку? Сергей Вадимович, как я понимаю, любит рассуждать лишь о своём личном вкладе в дела книжной отрасли. А насколько серьёзен его вклад?

Тут ещё мне с разных сторон шепчут: ой, ну не терпит тебя Сергей Вадимович, одно упоминание твоего имени у него вызывает страшное раздражение. А я разве прошу, чтобы он меня обожал?

Не надо меня носить на руках. Я в этом не нуждаюсь. Но не надо и затыкать мне рот. Я разве не по делу высказываюсь в своих статьях о Степашине? Кто-то оспорил мои оценки и выводы? Тогда зачем же топать на издателей и призывать их перекрыть мне везде и всюду кислород? Или мне неправду нашёптывают знатоки закулисных дел?

Сам я вообще-то не хочу верить в разные слухи. Я из чего исхожу? Степашин одно время был в нашем государстве вторым человеком. И уже одно это его просто обязывало к терпимости. Он по долгу службы обязан был выслушивать самые разные на всё мнения, в том числе и о себе. Это не означало, что ему обязательно следовало со всеми и во всём соглашаться. Но знать о множестве мнений большой государственный деятель должен, даже если лично ему эти мнения никакой радости не доставляли.

Допускаю, что Степашин не со всеми моими оценками и выводами согласен. Так надо не обижаться и тем более не мстить, а понять, чем вызваны критические суждения. Сергей Вадимович, вы не разделяете моё мнение? Вы считаете, что я в чём-то заблуждаюсь и даже ошибаюсь? Так кто же вам мешает мне позвонить или пригласить меня к себе и за чаем объяснить мне мою неправоту и привести свои доводы? Попробуйте меня или других журналистов переубедить. А вдруг у вас это получится. Вы же в конце концов политик, а не кисельная барышня, и просто обязаны уметь работать с прессой и лидерами общественного мнения.

Вообще политики должны знать, что месть никогда ещё никому не помогала. Да, можно одному издателю запретить меня печатать. Но всем-то заткнуть глотки не удастся.

Давайте, Сергей Вадимович, не лапшу друг другу на уши вешать, а добиваться понимания друг друга и работать на страну, на народ, а не преследовать лишь шкурные интересы.

Всегда готов к конструктивному общению с вами. Давайте вместе искать истину.

12. Григорьев из Минцифры посылает сигналы самому Собянину

Мне везёт сейчас на Красной площади на общение с большими чиновниками. Вот поручкался с главным книжником в нашем правительстве – с Владимиром Григорьевым.

По-моему, больше меня его в нашей прессе никто не критиковал. Надеюсь, что всегда я ругал его только и только по делу и справедливо. Но вместе с тем я должен признать, что Григорьев как никто другой на всех этажах власти знает книжное дело.

Он, безусловно, профессионал высочайшего уровня. Ему хорошо известны писательские миры с их вечными интригами и подсиживаниями друг друга. Григорьев сам много читает и того же требует от своих подчинённых. Ему не надо объяснять, как устроено издательское и выставочное дело. Ну и так далее.

Кстати, обращу внимание на такую деталь. Я слышу в писательских кругах требования о снятии Григорьева со всех его высоких постов лет, наверное, двадцать. Но он продолжает крепко сидеть в Минцифре. Говорят, у Григорьева в Кремле есть очень могущественные покровители, которые противятся его увольнению. Возможно. Но я слышал и другую версию: на Старой площади никак не могут ему найти замену – чтобы будущий сменщик также хорошо разбирался в литературе, ориентировался в мире творческой, самой склочной интеллигенции и был бы способен гасить разного рода конфликты. Кстати, а вы знаете, кто бы сегодня мог составить Григорьеву конкуренцию?

Всё это я тут высказал Григорьеву на Красной площади прямо в лицо. В ответ тоже услышал кучу комплиментов, что я лучше других знаю литературы народов Севера и прошлое русской литературы. Не скрою: польщён.

Вот во время этого обмена любезностями нас кто-то и щёлкнул на телефон. Григорьев по этому поводу заметил: ну сейчас все зашевелятся. Он сделал прогноз, что через десять минут этот снимок положат на стол самому Собянину, которого я нередко критикую, через пятнадцать минут перешлют недовольному мной Мединскому, ну а потом разнесут и по другим кабинетам, и большие люди будут выяснить, что это Григорьеву вдруг понадобилось от безобидного Огрызко.

Я в долгу не остался и рассказал своему собеседнику, что в некоторых кругах до сих пор уверены, будто я ежемесячно получаю от него большую зарплату. Поэтому мне интересно, когда и куда я должен подойти за получением больших денег. В Минцифры? В какой-то фонд? Или ещё куда-то? Признаюсь: нам для портала ни одна копеечка не помешает.

Ну а пока будем настраиваться на конструктивную работу.

13. Напоит ли «Комсомолки» всех кофе из Африки

По-моему, я уже сильно переработал. Надо хотя бы минут на десять устроить перекус. Смотрю по сторонам. И тут мне в глаза бросилась вывеска: «Кофе от “Комсомольской правды”». Не то ли это кофе, о котором я каждое утро слышу в радиопередаче язвительного Ивана Панкина (он рекламирует продукцию Африки)? Что ж, попробую. А цены-то приличные. Скидок нет. За чашечку латте надо выложить четыреста рубчиков. А что делать? Ну очень хочется попить. А счёт потом передам Григорьеву из Минцифры? Раз завистники говорят, что я получаю у него зарплату, пусть он мне вернёт денежку хотя бы за чудное кофе то ли от Африки, то ли от любимой «Комсомолки».

14. Туленков выбирает «Яузу»

Подкрепившись, я пошёл обходить Красную площадь по новому кругу. И на что я теперь наткнулся. Я увидел стенд «Яузы».

Ничего не понимаю. Мне же сидящие за информационными стойками девчата сказали, что «Яуза» в этом году в книжном фестивале не участвует. Девчата всё перепутали? Получается, что верить можно только своим глазам.

А дальше – ещё больше сюрпризов. Я наткнулся на стенд, на котором «Яуза» представила свою художку. А под документалку они добились в другом шатре ещё одного стенда.

Из документалки меня прежде всего заинтересовали книги Даниила Туленкова о СВО. А их уже целых три. Не могу сказать, что все они гениальны. Но то, что они посильнее произведений раскручиваемого сейчас Администрацией Президента Дмитрия Филиппова, это вне всякого сомнения.

Я тут позволю себе небольшое отступление. Много лет назад я познакомился со смелым воином Александром Карасёвым и потом издал книгу его обжигающей своей правдой прозы «Чеченские рассказы». Но в личном общении Александр оказался крайне сложным человеком. Он абсолютно нетерпим к другим мнениям. Что не по нему – он сразу на дыбы. Но я сейчас не о его тяжелейшем характере. А о его отношении к военной литературе. Карасёв за версту чует фальшь. Я ни разу ни от кого не слышал, чтоб он кому-нибудь порекомендовал почитать о СВО тех авторов, которых буквально насаждают кремлёвские чиновники, но зато всем знакомым он рассылает по электронке тексты Туленкова. Это тоже о многом говорит.

А ещё «Яуза» открыла нам таланты Константина Леушина и Евгения Журавли. Они тоже пишут о СВО, но по-своему, и главное – пишут честно.

Да, за прилавком «Яузы» с документалкой я увидел Дмитрия Кочетова. Запомните, пожалуйста, это имя. Он не только редактирует в «Яузе» книги военных историков. Он сам – блестящий исследователь. Всем рекомендую купить и почитать его книгу «Последнее восстание крепостных» о феномене русского офицерства. Узнаете много нового.

15. А куда пропала советчица Зюганова?

В это время мимо стенда «Яузы» с документалкой прошествовал в окружении преданных ему большевиков Геннадий Зюганов. Конечно, мне очень хотелось узнать, купил ли он что-то из книг и, если да, то что именно. Но к вождю КПРФ подступиться оказалось сложно. Его засыпали обращениями пришедшие на книжный фестиваль ветераны. Одного обманули чиновники из какой-то префектуры. Другому начислили маленькую пенсию. Третий не может пробиться к нужным врачам. Этим людям сейчас не до чтения. Книжный фестиваль на Красной площадью стал для них единственной возможностью лично вручить своей последней надежде – Зюганову – жалобы и просьбы. Кстати, Зюганов ни от одного ветерана не отвернулся. Но всем он предлагал одно и то же: переслать обращения в его электронную приёмную – для дальнейших разбирательств.

Мы, к слову, нечто подобное проходили. Нам тоже депутаты и подчинённые им аппаратчики много чего обещали. Правда, не коммунисты, а фракция другой партии – «Единая Россия», которая соглашалась, что это безумие требовать в архивах с историков за ксерокопию одного архивного листочка чуть ли не сто рублей. Ну и что? Главный обещалкин – бывший руководитель аппарата фракции правящей партии Максим Жаворонков – вскоре смылся из Москвы на Горный Алтай и ничего так для наведения порядка в архивной отрасли и не сделал.

Вернусь к Зюганову. Я почему-то в его свите не увидел на Красной площади главную советчицу председателя КПРФ по культуре – бывшую убеждённую монархистку Ларису Баранову-Гонченко. Что случилось? Неужели Лариса Георгиевна перестала интересоваться литературой и ей стало не до книг? А что тогда она сейчас советует своему боссу Зюганову? Или это большой секрет?

16. Военкор Сладков требует уважения к дяде Саше

Ещё одна интересная встреча. Я увидел окружённого журналистами военкора телеканала «Россия» Александра Сладкова. Ну как тут упустить прекрасную возможность задать хорошо информированному человеку пару своих вопросов?!

В первую очередь меня интересовало, следит ли Сладков за литературой о СВО и кого он порекомендовал бы почитать. В ответ была невнятно произнесена всего одна фамилия. Я думал, что потом всё уточню по диктофонной записи. И поэтому поспешил следующий вопрос задать про другие, более ранние войны, в частности, про литературу об афганском походе советской армии. И знаете, кого Сладков назвал самым первым? Нашего давнего и любимого автора – бывшего вертолётчика Александра Игумнова, который уже давно живёт в Югорском крае. Признаюсь, не ожидал, что Сладков продолжает следить за прозой Игумнова. Это приятно. Правда, сам Игумнов сейчас тратит время, на мой взгляд, на какую-то ерунду. На фиг он пишет какие-то небрежные тексты для самодельных вокальных групп, лишённых всякого голоса? И зачем продолжает влезать во всевозможные выборы, кого-то проталкивать, кого-то задвигать. Ну не Игумнова дело эта грязная политика! Тебя, смотри, даже Сладков ценит не за политиканство, а за честные рассказы про Афган. А в политику пусть суются другие.

Тут Сладкова организаторы фестиваля повели уже в павильон на встречу с читателями. Но он на прощание обернулся и крикнул: да, не забудьте упомянуть прозу дяди Саши. Это он Проханова имел в виду. Не забыл.

А чью всё-таки Сладков выделил книгу про СВО? Вроде на диктофоне слышится фамилия Шипункин. Но я такого автора не знаю. А как перепроверить? Ждать новой встречи со Сладковым?

17. Битва философов

И вот последнее для меня в первый день книжного фестиваля мероприятие. И уже не на Красной площади, а на Арбате, в доме-музее великого русского философа Алексея Лосева. Руководитель петербургского издательства «Алетейя» Игорь Савкин решил ближе к вечеру собрать философов. Повод: выход в его издательстве девятой книги переводов текстов Мартина Хайдеггера. Главное сообщение он попросил сделать переводчика Владимира Ткаченко-Гильдебрандта.

А ещё Савкин пригласил нашего товарища, у которого сейчас завершается отпуск по ранению на СВО Михаила Бойко (у него только что в «Алетейе» вышла книга «К онтологии русской боли»).

Тут что интересно? В отличие от Ткаченко-Гильдебрандта Бойко никогда не был поклонником Хайдеггера. Он представитель аналитической философии, которая поклоняется прежде всего Людвигу Витгенштейну. Я стал свидетелем интересных споров. Дискуссия вышла на славу. Но о ней, позвольте, я расскажу как-нибудь в другой раз.

Пора всё-таки закругляться. Все и так устали.