Приключения на Красной площади
№ 2026 / 22, 05.06.2026, автор: Вячеслав ОГРЫЗКО
Итак, в двенадцатый раз в самом центре Москвы – на Красной площади – стартовал книжный фестиваль. Я ещё ни один этот фестиваль не попустил. Мне на каждой книжной выставке всё очень и очень интересно.
1. Куда спешит Борис Евсеев
В этот раз я помчался к самому открытию. И первая встреча у меня произошла не на Красной площади, а на выходе из вестибюля сразу двух станций метро – «Театральная» и «Площадь Революции». Меня, когда я уже вышел на улицу, вдруг кто-то окликнул. Я повернулся. Ба! Это Боря Евсеев. А ведь я его не видел, наверное, лет пятнадцать, если не все двадцать. Правда, мне это никогда не мешало следить за его творческими поисками. А буквально пару недель назад, 22 мая, мы у себя на портале «Литературная Россия» дали его интересную беседу с Евгением Толмачёвым.
По дороге на Красную площадь я напомнил Борису, как он в начале нулевых годов приводил ко мне в редакцию своего друга – скрипача Валерия Ворону. Тот жил тогда мечтой создать мощный фонд русского исполнительского искусства и регулярно возить по стране и миру молодых, ещё неизбалованных славой скрипачей, готовых сыграть неизвестные широкой публике шедевры русских композиторов. Правда, в верхах в ту пору на Ворону смотрели, как на какого-то чудика, с одной стороны, свихнувшегося на музыке, а с другой – не понимавшего, что мало кто захочет выложить из своих карманов даже на благие дела серьёзные деньги. Помню, Евсеев с Вороной стали и меня таскать по высоким кабинетам, надеясь, что если под их имена чиновники не желали раскошелиться, то уж под газету-то точно дадут, и не пять копеек, а как минимум пять миллионов. Ага, дали, догнали, да ещё добавили! Наши чинуши добровольно расставаться с непосильно нажитыми богатствами не любят…
Признаюсь, я не верил в успех задуманного Вороной дела. Но Борис, как мог, своего товарища поддерживал. И в итоге друзья добились своего. И сейчас Борин приятель Валерий Ворона руководит институтом Иванова-Ипполитова, молодёжным оркестром, фондом и ещё много чем, всячески продвигая в этом бушующем мире русскую исполнительскую школу.
Сам Борис как всегда энергичен (а ему ведь уже семьдесят пять лет) и полон замыслов. Сейчас он дописывает художественную биографию Николая Фёдорова, которого считают отцом русского космизма. На бегу мы договорились, что летом Борис передаст нашему порталу главу из своей рукописи. А на фестиваль он с утра пораньше спешил, чтобы дать старт десятому сезону придуманной им литературной премии имени своего кумира – великого писателя Фазиля Искандера.
2. Вы читали белорусского гения Короткевича?!
В этот раз я обход выставки начал не с павильонов возле здания Исторического музея, а с другого конца Красной площади – с выхода из ворот Спасской башни. А там я сразу упёрся в стенды Республики Беларусь. И тут же сделал для себя два открытия.
Первое открытие. Я увидел томик Василя Быкова, в который вошли две его повести: «Сотников» и «Обелиск». Наконец Быков вновь стал в Беларуси издаваться. Сейчас что скрывать? В лихие девяностые годы писатель сильно разругался с официальными властями республики. В другой раз более подробно поговорим, в чём он разошёлся с правителями, и попробуем разобраться в том, кто был прав, а кто виноват. Сейчас подчеркну другое: Быков – это великий писатель, причём художник мирового уровня. И, несмотря ни на что, его надо знать, продолжать издавать и самое главное – читать и изучать. Ну а политику, будь она неладна, оставим на потом.
Теперь о втором открытии. Я увидел на Красной площади сразу три книги Владимира Короткевича. А у нас это имя до сих пор мало кому известно. Я сам открыл его для себя аж в шестьдесят лет. До этого я из белорусской прозы читал лишь Быкова, Алеся Адамовича, Ивана Мележа, Ивана Шамякина, Янку Брыля…
Впервые про Короткевича я услышал летом 2021 года от проживавшего в Минске русского кинорежиссёра Вячеслава Никифорова. Я работал над книгой об Олеге Куваеве и очень хотел узнать во всех подробностях историю экранизации замечательного рассказа этого писателя «Берег принцессы Люськи». А кто лучше других был в курсе всех подробностей, как не человек, снявший по этому рассказу фильм – Никифоров?! Ну а когда я всё что мог выпотрошил у режиссёра про Куваева, я напоследок поинтересовался его творческими планами. И Никифоров мне признался, что хотел бы сделать четырёхсерийный фильм по роману Короткевича «Христос приземлился в Гродно». А я, к своему стыду, про такой роман раньше ничего не слышал. В общем Никифоров занялся моим просвещением.
Кстати, как выяснилось, в 1967 году в Беларуси уже снимался фильм по этой книге. Режиссёром был Владимир Бычков. Он к съёмкам привлёк не худших артистов. Так, Лев Дуров сыграл в фильме Бычкова бродягу Юрася Братчика, а Донатас Банионис – одного из иезуитов. Однако киночиновники нашли в картине какую-то крамолу и на экран фильм не выпустили. Первый раз ленту показали лишь в 1989 году. Но она уже не смотрелась.
Никифоров придумал свои режиссёрские ходы. Оставалась самая малость: найти деньги. Знакомые вывели его на ближайшее окружение Батьки. Режиссёру пообещали оказать поддержку на самом высоком уровне. Но всё осталось на словах. Деньги на новый фильм Никифоров так и не получил. А в этом апреле он умер. Найдётся ли другой сильный режиссер, который продолжит дело Никифорова? Не знаю.
Ещё одна история, связанная с Короткевичем. Года три назад я возвращался из Витебска в Москву. А мой поезд шёл из Полоцка. Когда я в Витебске зашёл в своё купе, там уже сидел пассажир. И у него на столике лежала какая-то книга с закладками. Я присмотрелся. Это был роман Короткевича, но на белорусском языке.
По дороге я с попутчиком разговорился. Его звали Сергей. Он работал юристом в какой-то крупной компании в Полоцке, связанной с контрактами в странах Персидского залива, а сам вообще-то вырос в белорусской деревне близ Орши. Я поинтересовался, почему в дорогу мой попутчик взял роман именно Короткевича. И я потом всю ночь до самой Москвы слушал его рассказы и о Короткевиче, и творчестве этого писателя. Самое главное, что мне сказал Сергей: Короткевич – это художник мирового уровня и в чём-то посильнее даже Быкова. Я потом сам почитал Короткевича, правда, не в оригинале, а в русском переводе, и убедился в правоте моего случайного попутчика.
И вот сейчас белорусские издатели привезли в Москву новые издания романов Короткевича «Дикая охота короля Стаха» и «Чёрный замок Ольшанский». Спасибо им за это.
3. Гомер лесных ненцев – Юрий Вэлла
Рядом с книжной экспозицией Республики Беларусь расположились стенды Тюменской области, Ямала и Югры.
Начну с критики. Один из прилавков оказался полностью заставлен книгами ненецкой писательницы Анны Неркаги. Попробую разобраться: хорошо это или плохо?
Для меня Неркаги – это, безусловно, очень большое явление. Я очень высоко ценю её повесть конца 70-х годов «Анико из рода Ного» и антиутопию середины 90-х годов «Молчащий». Что же меня в таком случае смущает?
Первое: где новые вещи этой писательницы? Она, насколько я знаю, уже лет тридцать ничего не пишет. И второе: правильно ли поступают наши издатели, ежегодно переиздавая Неркаги по пять-шесть раз? На Ямале её книги давно уже никто не покупает: все сыты ими по горло. В Москве тоже все, кому она интересна, имеет в своих домашних библиотеках все её произведения. Надо всё-таки во всём знать меру.
Сами ямальские чиновники объясняют перенасыщенность рынка книгами Неркаги тем, что они надеются тем самым добиться присуждения своей землячке Нобелевской премии. Кстати, ради выдвижения северянки на Нобелевскую премию они организовали перевод и выпуск её творений на английском языке. Но в чём закавыка? Переводы были сделаны некачественно, а если вещи называть своими именами – халтурно. Английские переводы текстов Неркаги похожи на смесь нижегородского с кубанской речью. Ну нельзя же так позориться на весь мир!
На северных стендах Красной площади я увидел с десяток книг и другого претендента на Нобелевскую премию – хантыйского прозаика и политика Еремея Айпина. И тоже не могу сказать, что данная экспозиция меня очаровала. Особенно сильно меня расстроил том публицистики Айпина «Штрихи к портрету Арктики». Уж очень эти штрихи получились неконкретными. Почему автор поскупился на подробности, на детали? Набор общих слов можно прочитать и в прессе. Айпин всё-таки не бездарь. Это очень большой писатель. И от него всегда ждёшь и глубины, и психологизма, и образности.
Теперь о том, что я купил на северных стендах. Прежде всего трёхтомник лесного ненца Юрия Вэллы. Я очень хорошо знал этого героического и очень смелого подвижника. Мы познакомились ещё в середине 80-х годов, когда он, сдав очередную сессию на своём заочном отделении в Литинституте, полетел из Москвы не сразу к себе в стойбище, на Аган, в Варьёган, а решил сначала отметиться в Салехарде, где я уже целую неделю шлялся. О! Сколько я тогда от Юры узнал про мир лесных ненцев! Многие его рассказы до сих пор помню. Ну а потом Юра не раз бывал в гостях и у меня в Москве.
Последний раз мы встречались летом 2013 года в Когалыме на торжествах в честь хантыйского писателя Еремея Айпина. Юра уже тяжело болел и знал, что его дни сочтены. У него был рак. Он умер буквально через несколько месяцев.
После смерти Юры подвижница из Мегиона поэт Татьяна Юргенсон задалась целью собрать всё его наследие и издать собрание сочинений. В итоге получился трёхтомник с замечательными иллюстрациями хантыйской художницы Надежды Малининой. Он вышел, как я сейчас узнал, аж в 2024 году. А я, к своему стыду, увидел его только сейчас на Красной площади.
Я думал, что всё знаю и про Юру, и про его творчество. Нет. Трёхтомник открыл мне о Юре много нового. Во-первых, мне до этого не попадались его записи из студенческих дневников. А во-вторых, мимо меня прошёл целый цикл миниатюр, которые он сам называл быличками.
А сколько нового я узнал о самом Юре! Третий том, состоящий преимущественно из воспоминаний о Юре, вообще стал для меня сюрпризом. Я не мог без слёз читать уже ушедших от нас на небеса Александра Ващенко и Скотта Момадэя.
Юра, Юра… Дорогой мой товарищ! Как же тебя с твоей прямотой и бескомпромиссностью сейчас не хватает.
…Я только собрался написать в Мегион Татьяне Юргенсон и поблагодарить её за с такой любовью собранный трёхтомник. А мне сообщили: поздно. Татьяна в этом апреле умерла от сердечной недостаточности. Дорогая Танечка, как же так?..
Вновь листаю первый том Юрия Вэллы. Наткнулся на Юрино стихотворение «Вечное небо».
О чём думает умирающий?
О небе над крышей соседнего дома
И о вечном небе над рекой.
4. Почему на Красную площадь не приземлился магаданский охотник?
У региональных стендов столкнулся с Романом Косыгиным. Он последние годы курирует литературную премию «Дальний Восток» имени Владимира Арсеньева. И поэтому, естественно, ему интересно, что на Красную площадь привезли издатели Хабаровского и Приморского краев, а также Камчатки и Сахалина.
Ну а я хотел разыскать стенд магаданского издательства «Охотник». Увы и ах: Павел Жданов не прилетел. Даже не знаю почему: то ли денег на самолёт не нашел, то ли собрался на охоту или на рыбалку. А жаль, что Паша пропустил нынешнюю московскую ярмарку. Книги-то он выпускает шикарные. Я надеялся в этот раз приобрести у него том с дневниками прославленного геолога Бориса Вронского за вторую половину 40-х годов, роман про Магадан Михаила Тарковского и прозу новых эвенских авторов. Буду теперь просить магаданского охотника выслать все эти книги посылкой.
А ещё я хотел выяснить у Паши, как обстоят в Магадане дела с архивами чукотской поэтессы Антонины Кымытваль и этнографа и прозаика Владилена Леонтьева, которого знакомые называли русским чукчей. Вот бы и этих авторов сейчас издать! Это же так интересно!
5. Что помнит легенда советского телевидения Шатилова
Только закончил разговор с Романом Косыгиным, смотрю: народ кого-то окружил и донимает своими расспросами. Подошёл ближе. Ба, это легенда советского телевидения – диктор Анна Шатилова. Она пришла на презентацию книги «От Советского информбюро. 1941–1945» (её выпустила газета «Комсомольская правда»). А теперь журналисты пытают Шатилову о Юрии Левитане: она ведь его очень хорошо знала.
Ну а я, пожалуй, потопаю к зданию Исторического музея. Надо бы узнать, где разместились стенды издательств «Концептуал», «Яуза», «Родина», РОССПЭН, Центрполиграф…
И первый облом. Сидящие за информационными столиками девчата, помучившись со своими компьютерами, выдали мне, что «Яуза» в этом году в книжном фестивале не участвует и поэтому искать из стенд бессмысленно. А девочки ничего не перепутали? Странно.
6. «Алетейя» открывает философию Михаила Бойко
Сильно огорчённый, я от информационных стоек завернул за угол и сразу наткнулся на стенд петербургского издательства «Алетейя». По-моему, сейчас в нашей стране никто по философии и истории не выпускает больше книг, чем это издательство.
Приятный сюрприз: среди новинок «Алетейи» я вижу книгу нашего бывшего сотрудника и нашего большого и настоящего друга Михаила Бойко «К онтологии русской боли». Стоящая за прилавком супруга руководителя издательства Игоря Савкина Татьяна даже согласилась попозировать нам с книжкой Михаила в руках.
Впрочем, вечером будет встреча уже с самим Михаилом. Но не на Красной площади, а в Доме-музее великого русского философа Алексея Лосева. Обязательно схожу и потом во всех подробностях расскажу. А пока надо бы разыскать площадки Союза писателей России. Мне говорили, что на этот раз благодаря Владимиру Мединскому СПР получил на Красной площади самые лакомые местечки. Пойду посмотрю.
7. Опасные договорняки Мединского с «Москвой»
Пока искал шатёр Союза писателей, наткнулся на стенд журнала «Москва». Одиннадцать лет этот журнал отсутствовал на проводимых на Красной площади книжных фестивалях. Правда, от этого, похоже, никто не страдал: ни редакция, ни читатели. Очнулись в «Москве» лишь на двенадцатый год.
Так вот, знаете, кого я увидел в первый день за прилавком? Не поверите. Самого главного редактора Владислава Артёмова. Это при том, что непосредственно в редакции он ну очень редкий гость. Что же случилось? Неужели испугался своего нового главного начальника – Владимира Мединского?
Кстати, на Красной площади все эти годы блистательно отсутствуют такие толстые журналы, как «Наш современник» и «Новый мир». Ладно, в былые времена. А нынче почему их не видать? Чем они хуже «Москвы»? А это надо, видимо, спросить у Мединского.
Когда Кремль полтора года назад поручил ему заняться объединением всех писательских сообществ, как он поступил? Он много чего посулил нашим нищим литераторам. В частности, писателям пообещали отжать у дельцов ЦДЛ и писательские дачные городки в Переделкино и Комарово, а заодно получить в управление как минимум одно издательство и несколько печатных органов. Но не всё оказалось так просто.
Наверное, самым правильным было бы воссоздание загубленных изданий, в частности, журналов «Октябрь», «Литературная учёба» или «Литературное обозрение». Но это очень хлопотно и трудоёмко. Другое дело: переформатировать уже существующие издания. А какие? Сунуться в «Новый мир» команда Мединского побоялась. С «Нашим современником» тоже с налёту ничего сделать бы не получилось: хитрый Станислав Куняев, десятилетиями не вылазивший из Союза писателей на Комсомольском проспекте, тем не менее в своё время по-тихому избавился от соучредительства СПР – чтобы в будущем никто не мешал ему передать журнал в руки родному сыночку. И официально у СПР остались связи только с одной «Москвой».
Но «Москва» давно уже стала не той «Москвой», которой она была при Леониде Бородине. Её уже долго качает в разные стороны, ибо все, кто оказался в руководстве этого издания, чем только не заняты, но не журналом.
Понимаете, журналом надо жить, а не использовать его лишь в каких-то шкурных интересах. В своё время журналом «Новый мир» жили Твардовский, Лакшин, Наровчатов, ну, может, ещё Залыгин.
Вспомним и Леонида Бородина. Он до последнего жил интересами «Москвы». Когда он умер, встал вопрос, кто продолжит его дело.
Сейчас-то уже всем очевидно, что лучше всех могла бы повести дело критик Капитолина Кокшенёва. Она – большая интеллектуалка. У неё есть и хороший художественный вкус, и умение отыскивать интереснейших авторов, да и с финансовой жилкой у неё тоже всё в порядке. Но её возвращения в «Москву» сильно испугался гендиректор журнала Владимир Ковалёв. Он прямо сказал коллегам, что если главредом назначить Кокшенёву, не факт, что ему самому потом удастся удержаться в редакции. И Ковалёв предпочёл сделать ставку на Артёмова, который до этого несколько лет охранял какой-то бассейн. При этом Артёмову сразу было чётко заявлено, что он всего лишь наёмный главный редактор и что его в любой момент можно будет уволить.
Впоследствии Артёмов пытался прислониться то к советнику президента Владимиру Толстому, то к председателю АСПИР Сергею Шаргунову, то ещё к кому-то. А тем временем журнал всё хирел и хирел. Артёмов даже не стал добиваться, чтобы вверенное ему издание продавали в газетных киосках. Ему это было не нужно. Соответственно при Артёмове резко упал тираж «Москвы».
А потом объявился Мединский. Он сказал: а не забрать ли обновлённому Союзу писателей «Москву» полностью? О, как перепугалось тогда всё начальство журнала! Ведь что за этим могло последовать? Прежде всего смена гендиректора, главреда и зама главреда. Так, может, это было бы к лучшему?! Но это не отвечало ни интересам Ковалёва, ни интересам Артёмова. И чтобы не допустить отставок давно переставших ловить мышей горе-руководителей, все сразу забегали.
Каков итог? Артёмов пообещал ни в чём Мединскому не перечить и во всех номерах «Москвы» указывать, что журнал является печатным органом Союза писателей России. Но взамен он выклянчил гарантии для себя и для других редакционных начальников, что Мединский оставит за ними их нынешние должности ещё на пять лет. То есть целую пятилетку Артёмов продолжит губить некогда очень хороший журнал (нынче читать в нём, надо признать, нечего).
И как вам такие договорнячки? Они на пользу русской литературе?
Конец первой части. Продолжение следует…
Добавить комментарий