«Кривобокая жизнь» и тупик модернизма

№ 2026 / 28, 16.07.2026, автор: Анатолий БОТВИН

В. Чайковская пишет неплохие, искренние, можно сказать — яркие, красочные импрессионистические эссе, рецензии, в том числе и на книги Мих. Лифшица. Она — инициатор дискуссии о его статье «Почему я не модернист?», и это очень хорошо, очень важно. Тем более досадно, что порой не столь гладко, терпимо, приемлемо, как с впечатлениями и красками, обстоит дело с самим содержанием дела — когда автор, приглашая к честной и открытой дискуссии, проявляет недостаточную внимательность к тому, о чём пишет, о чём выносит свои суждения, достаточно категоричные.

Например, В. Чайковская ошибочно, на мой взгляд, настаивает, будто бы в памфлете «Почему я не модернист?» Мих. Лифшиц причисляет Матисса, Модильяни и Пикассо к «хорошим» модернистам. Всякому непредвзятому читателю понятно, особенно если он читал другие тексты Лифшица, где он характеризовал Матисса, Модильяни и Пикассо более определённо, что это не так. И вот теперь я снова вынужден повторять: нет, не причислял Лифшиц Матисса, Модильяни и Пикассо к хорошим модернистам, они для него — типичные модернисты.

Очень печально, когда мы читаем друг друга — и не видим того, что видно, как говорится, невооружённым глазом. Так, в моём «Отклике…» подчёркнуто, что речь идёт не об известной картине Дейнеки 1934 года, а об одном из её вариантов, виденном мною на выставке, на котором, опять же подчёркнуто мною, вратарь изображён лицом и как бы «плашмя» к зрителю (в отличие от хорошо известной картины Дейнеки «Вратарь»). А В. Чайковская пишет так, как будто бы я имел в виду именно всем хорошо известную картину Дейнеки «Вратарь», а не один из её вариантов. На эту малоизвестную картину Дейнеки я обратил внимание как на пример, доказывающий, что и у «классиков» могут быть неудачные произведения. Может быть, мы просто не поняли друг друга и говорим о разных вещах, о разных картинах?

Там же, в моём «Отклике…», ни один художник мною не назван и не причислен к модернистам, не приведено ни одного моего суждения о художниках (обо всех приведены отзывы только Мих. Лифшица), кроме как о картине «Вратарь» (вернее, об её варианте). Но В. Чайковская, кажется, делает только меня — и только меня — ответственным за эти, с её точки зрения, ошибочные суждения.

Как же мы сможем решать сложные проблемы, если не научимся для начала хотя бы внимательно читать друг друга?

Более важный, принципиальный вопрос. Мне представляется, если мы исключим философию А. Бергсона из иррационалистического и активистского потока философии ХХ века, то иррационализма и активизма в таком случае вообще нет в философии ХХ века. Так определённо думал Лифшиц, он писал: «За кубизм стоял кружок поэтов и критиков весьма активного поведения, если не сказать больше. Их активизм был принципиальным, он вытекал из принятой ими философии Бергсона или рождался самостоятельно из той же питательной среды» (Лифшиц Мих., Рейнгардт Л. Кризис безобразия. От кубизма к поп-арт. М., 1968. С. 23).

Но если активизма и иррационализма не было ни в философии, ни в искусстве ХХ в., то тогда непонятно, из какого «тупика, заставляющего всё замечательное искусство 20 века с Модильяни и Ван Гогом причислять к модернизму», предлагается «выход»? Принадлежит ли этот «тупик» представлениям Мих. Лифшица, моим или самого автора двух статей? Похоже, Мих. Лифшиц не считал, что всё изобразительное искусство ХХ в. находится в тупике: например, в свой сборник «Искусство и современный мир», открывающийся памфлетом «Почему я не модернист?», он включил статью «На верном пути» — о современных художниках, избежавших, по его мнению, тупика модернизма.

К сожалению, прочитав обе статьи В. Чайковской, так и не понял, не уразумел, из какого «тупика» и какой «выход» предлагается? Может быть, «выход» состоит в том, чтобы объявить, что никакого модернизма «в целом» не было и нет, а были и есть отдельные («гениальные») художники, каждый «сам по себе»? Но Мих. Лифшиц уже в ходе дискуссии 60-х годов показал и высмеял несостоятельность такого представления и такого «выхода».

Демократические требования развития, расцвета подлинного, высокого искусства выдвигались Лифшицем не только ради самого искусства, но прежде всего ради жизни на земле, ради расцвета и полноты самой жизни.

Модернизм же, согласно Лифшицу, способствовал своим иррационализмом, презрением к разуму, к обыкновенным людям возникновению тупика «кривобокой жизни» — логику этого пути на примере отношения Мих. Лифшица к модернизму я пытался показать в своём «Отклике…». Каков же выход из тупика «кривобокой жизни»? Наверное, чтобы найти его, надо прежде всего понять, почему и как мы в нём оказались? Вот в чём вопрос, ответ на который мы должны искать сообща. Выйдет из тупика жизнь — выйдет из «тупика» и само искусство, ведь «тупики» эти, надо надеяться, относительны, а не абсолютны.

Надеюсь, мои вопросы и замечания будут восприняты и поняты только лишь как стремление найти путь к выходу из «тупиков» жизни и искусства. Но как же мы сообща сможем найти «выход из тупика», если будем невнимательно относиться и к нашему наследию, и друг к другу, и к текстам своих оппонентов?

А ведь выход можно найти только сообща, вот каков, мне кажется, один из главных уроков пережитых нами последних десятилетий.