«Саломея» вышла на Пионерскую площадь
Рубрика в газете: Моменты Мельпомены, № 2025 / 29, 24.07.2025, автор: Мила ТОНБО (г. Санкт-Петербург)
Вот уже какое лето опера в Петербурге выходит на улицу. И горожане этого ждут в любую погоду – такой это город, классика ему к лицу и по нраву. Постановка постановке, конечно, рознь – не всё бывает одинаково высоко и прекрасно, но мы с удовольствием играем в эту оперную рулетку: вдруг повезёт на встречу с настоящим большим искусством на летнем фестивале?
С 12 по 24 июля 2025 года в городе XIV Санкт-Петербургский международный фестиваль «Опера – всем» при поддержке Комитета по культуре. Музыкальный руководитель фестиваля маэстро Фабио Мастранджело, арт-директор, кажется, бессменный Виктор Высоцкий. В этом году погода особо благоприятствует – без дождей, без «обременений» в виде зонтов и прочих атрибутов «водной защиты» для многотысячной внимающей аудитории под открытым небом.
«Саломея» обещала быть жемчужиной программы: музыкальный руководитель и дирижёр спектакля н.а. России Сергей Стадлер – это имя всегда залог высокого музыкального качества и требовательности. Режиссёр-постановщик Виктор Высоцкий, солисты Мариинского и Михайловского театров, балет Музыкального театра имени Ф.И. Шаляпина. Да и площадка спектакля новая для фестиваля – огромная Пионерская площадь у здания ТЮЗа, выстроенного в стиле итальянской неоклассики, не без влияния модерна, а, значит, вполне уместная для звучания оперного модерна Рихарда Штрауса. Опера – действительно ВСЕМ!
А что? Самые увлекательные сюжеты опер, пожалуй, по библейским мотивам. Авторитет Книги книг вызывает неизменный интерес, а современные прочтения только подогревают его. Всё уже было – телеграфирует мозг. Да ещё ТАК было, что нарочно и не придумаешь. Все глупости и подлости род человеческий уже совершил?.. Но и от повторений не отказывается.
Музыка оперы немецкого композитора Рихарда Штрауса (1864 – 1949). Либретто самого композитора по одноимённой пьесе Оскара Уайльда в немецком переводе Хедвиг Лахман. Премьера «Саломеи» состоялась в Дрездене в Придворной опере 9 декабря 1905 года и не обошлась без скандала: певцы дружно назвали свои партии «неисполнимыми и безнравственными». Первая исполнительница главной роли Мария Виттих (1868-1931, немецкое оперное сопрано), говорят, после третьего спектакля (то есть, три всё-таки отпела, не считая репетиций) заявила: «Я не буду этого петь, я порядочная женщина». Браво, Мария! Она наотрез отказалась исполнять Танец семи покрывал – за неё это сделала балерина из дрезденской труппы. Разумеется, последовали и протесты со стороны церкви и прессы. Опера Рихарда Штрауса была оценена Роменом Роланом как «чудовищный шедевр». То есть оперу признали-таки шедевром сразу, но с оговорками. Испугались? И было чему.
Сам Штраус хотел осуществить модную тогда идею синтеза искусств: сочетать пластику, пение, музыку, декорации, костюмы. Надо признать, у него получилось. Здесь нет красивых гармоничных мелодий как таковых. Немецкий стиль в опере – скорее стиль мелодекламаций: музыка нервная, острая будто следует за словом, точно передавая интонации от шёпота до крика, от нежности до безумия и даже до истерики… Гениальная, сложная не только для вокалистов, но и для оркестра музыка.
«Саломея» исправно идёт больше сотни лет на ведущих оперных площадках мира. Каждый раз зритель с замиранием сердца ждёт, как исполнители и постановщики сценически решат этот сложный библейский и музыкальный ребус. На русской сцене опера была впервые представлена после Октябрьской революции, когда отпало синодальное цензурное запрещение, в Ленинграде 6 июня 1924 г. Да и сейчас «Саломея» не самая частая гостья в репертуарах театров. «Саломея» – это и сегодня риск?
По поводу исторической достоверности оперного сюжета у профессионалов есть сомнения. Историки считают, библейская Саломея закончила свой путь не так трагически, как у Оскара Уайльда: да, она станцевала свой обольстительный танец, пережила казнь Иоанна Крестителя (в либретто он назван Иоканааном), не сошла с ума, как мы бы подумали, и вышла замуж! Причём дважды: за своего дядю тетрарха, потом за двоюродного брата царя – вполне себе обеспеченная и не короткая жизнь.
Действие разворачивается в Галилее (историческая область на севере Израиля, на границе с Ливаном) около 30 года н.э. Сюжетная канва заимствована из Нового Завета. Саломея, дочь Иродиады, бывшей в браке с одним из сыновей царя Ирода Великого и в незаконном сожительстве с другим, тетрархом Галилеи Иродом Антипой. В Новом завете она упоминается без имени. Её имя устанавливается позднее косвенно, по Иосифу Флавию, древнееврейскому историку и военачальнику:
«Иродиада вышла замуж за сына Ирода Великого, Ирода же и родила ему дочь Саломею» (Иудейские древности. Кн. 18, гл. 5, пар. 4).
Иоанн Креститель обличал блуд Иродиады с Иродом Антипой, за что был заключён Иродом в темницу. На пиру по случаю дня рождения Ирода, «дочь Иродиады плясала и угодила Ироду» (Евангелие от Марка, 7:22), так что тот обещал исполнить любое её желание. Согласно преданию, именно по указанию своей матери Саломея потребовала голову Иоанна Крестителя в награду за откровенный танец. Такова историческая канва сюжета. Но художественное прочтение истории часто преподносит сюрпризы.
Вот и у нас, на Пионерской площади, декорации, костюмы дают некий отсыл происходящего на пирующую самодовольную Германию конца 1930-х. Только Иоканаан (баритон Александр Кузнецов, солист Мариинского театра) в облике отрешённого «аутентичного иудея» начала нашей эры (он пророк, а значит, время над ним не властно!). Ирод, наместник Галилеи (тенор Андрей Попов, солист Мариинского театра), в костюме облачённого высокой властью мужа ХХ века, воспылал запретной страстью к юной падчерице Саломее (сопрано Жанна Домбровская, солистка Мариинского театра). Согласно преданию, ей всего 15-16 лет, она дочь его жены Иродиады от первого брака. Ирод на пиру просит Саломею станцевать для него и его сановных гостей. Саломея, поколебавшись, соглашается выполнить просьбу Ирода, заручившись его публичной клятвой – любое её желание будет потом исполнено. В конце танца под аплодисменты собравшихся она требует себе в награду отрубленную голову пленённого пророка…
Саломея предстаёт перед нами избалованной, нравящейся мужчинам, самодовольной девушкой – настоящей femme fatale, у которой к тому же обнаруживается совершенно извращенное чувственное влечение к пророку-пленнику, решительно (или оскорбительно для неё?) отвергшему её чувства. Её навязчиво влечёт к этому «нездешнему» Иоканаану. Ей говорят, он пророк, Божий человек, и иудеи-законники (квинтет иудеев в опере – своего рода комический остров в море трагедии) настаивают на его неприкосновенности, ссылаясь на Священное писание. Отчего же Иоканаан так привлекает её? Это мстительное упрямство взбалмошной девчонки, не знавшей отказа ни в чём ни у кого при дворе? Саломея не единожды повторяет (каждый раз всё в более низкой тональности и всё в более пространных музыкальных фразах): «Я хочу целовать твои уста, Иоканаан!» То есть по сути она желает осквернить уста Последнего пророка, святого посланца Бога. Кара неизбежна.
Иоканаан с отвращением отвергает притязания Саломеи и призывает её покаяться. Его совет приводит к обратному – девица лишь больше распаляется. Что стоит за этим очевидным и пугающим извращением девушки? То, что Иоканаан обличил и проклял её мать за порочность? Не похоже, уж больно Саломея независима. Что-то ещё стоит за этим. Есть версия, поздняя, из времен «современной психологии»: девушка почувствовала, что всевластный отчим боится пророка, и тогда это её личная месть – досадить похотливому тетрарху, чьи взгляды на себе она брезгливо терпела не один день.
Так или иначе, она начинает танцевать. Вокал умолкает, отточенный жест и движение тел вытесняют слово. Мы наблюдаем знаменитый десятиминутный Танец семи покрывал (или Танец семи вуалей). У нас танец искусно исполняют артисты балета театра Музыкального театра им. Шаляпина. И только последнее покрывало «доверено» самой Саломее (Жанне Домбровской).
Семь покрывал – это, конечно, ловушка оперы: где найти солистку на такую музыкально и драматургически сложную титульную партию, да ещё такую, чтобы сама станцевала так, чтобы и зритель поверил в коварную, неотвратимую, соблазнительную силу танца? Случается, режиссёр постановки находит свой магический ключ для этой кульминации. Надо признать у Саломеи-Жанны Домбровской и её балетных партнёров получилось всё довольно органично и убедительно. Нерв, тайна, напряжение танца выдержаны артистами достойно: Саломея лишь до последнего своего покрывала царственно следит за замысловатой сменой вуалей в танце её партнеров. Дальше она сама, уже без дубляжа – грациозна и прекрасна – снимает седьмое покрывало. Большой экран на подиуме только свидетельствует:
«Роковая девочка, плясунья,
Лучшая из всех камей,
От таких и погибали люди.
За такой Чингиз послал посла,
И такая на кровавом блюде
Голову Крестителя несла»
(Анна Ахматова)
В награду за танец «роковой девочке» всё-таки выносят требуемый приз – царь ведь дал слово. И это… окровавленная голова Иоканаана. Оруженосец Ирода по приказу царя «отсёк ему голову в темнице, и принёс голову его на блюде и отдал её девице» (Евангелие от Марка, 7:28).
…У нас это вполне себе голова бутафорская с красными лентами, пугающая портретным сходством с прототипом героя. В порыве исступлённой страсти Саломея целует голову. Аномалия полная. Нечеловеческая. Страшно. Ты ничего не понимаешь, должен принять это как исторический факт, по крайней мере. Факт и рок, воплощённые в музыке гением Рихарда Штрауса.
…И даже сам Ирод в ужасе от случившегося. Отрезвел. Он боится Божьей кары. Да и бунта подданных тоже. Он велит воинам убить Саломею. Здесь, на площади у ТЮЗа, её «кончают» из маленького дамского пистолета. Горький сарказм наших дней.
Симфонический оркестр Санкт-Петербурга под управлением Сергея Стадлера отработал чётко и вдохновенно. Вокалисты (все!) на высоте и вокально и драматургически. Психологическая палитра образов соткана яркая и запоминающаяся. Особо хотелось бы отметить главных героев – им «досталось!»: Иоканаана-Александра Кузнецова, Саломею-Жанну Домбровскую, Ирода-Андрея Попова, Иродиаду-Наталью Естафьеву. Вы были великолепны и органичны!
Надо заметить, «Саломея» в Мариинском театре – одна из самых удачных и сценически актуальных оперных постановок. Это признают и зрители, и критики. Вот Андрей Попов поёт партию Ирода и в Мариинском театре. Так что зрителям на Пионерской площади повезло по-настоящему, без скидок «на пленэр». А экраны транслируют для всех крупный план, мимику артистов, жесты – все мелочи и находки постановки. Это чудо погружения и присутствия. Аплодисменты! И, конечно, зрительская аудитория достойна упоминания: многие после работы, горожане, гости, дети… Не всем хватило «сидячих» мест, а как они слушали!.. Их тьмы и тьмы! Особой закваски народ, с выдержкой и неутолимой жаждой прекрасного. Горжусь причастностью.
* * *
А вот ассистенту режиссёра всё-таки стоило бы быть повнимательнее – учитывать особенности новой фестивальной локации: в проёмах декораций на фоне портала ТЮЗа беззаботно фланировали с сигаретами и смартфонами отпевшие свой номер «иудеи» и отработавшие своё танцоры…. Всё бы ничего, да камеры прекрасно это транслировали на огромный экран – для всех… Это досада. Ложечка того самого дёгтя… Дьявол в деталях, господа. Заметьте на будущее – и будет всем счастье абсолютное.
А нам остаётся работа на дом – осмысление увиденного и услышанного «сладостного порока», природы его. Человек – это бездна? Надеюсь, управляемая.
Браво, Мила! Прекрасный отзыв, а главное – есть критика, действительно петербургское искусство, адресованное массам, должно быть безупречно. Жаль, что ассистент режиссёра вряд ли читает “Литературную Россию”. Я переслала Ваш отзыв художественному руководителю театра.