Саратов – город литературный!

Рубрика в газете: Интервью, № 2026 / 33, 21.08.2026, автор: Алексей БУСС (г. Саратов)

Алексей Александрович Бусс родился 17.10.1973 в г. Тахиаташ Каракалпакской АССР. Поэт, прозаик, публицист, критик, редактор и литературный педагог. Окончил филфак Акмолинского государственного университета в 1996 году, работал журналистом и сотрудником энергетических предприятий. Член Союза писателей России с 1999 года. Член редколлегии журнала «Волга – XXI век». Руководитель (с 2015 года) старейшей в Саратове литературной студии «Голоса поколений» при Саратовском отделении СПР. Создатель и главный редактор литературного альманаха «Голос года» (выходит с 2020 года). Заместитель главного редактора альманаха Саратовского отделения СПР «Литературный Саратов».

Автор цикла лекций «Литературное краеведение» для курсов повышения квалификации библиотекарей ЦБС города Саратова и постоянный преподаватель этой дисциплины с 2019 года. Создатель и председатель оргкомитета летнего литературного фестиваля романтиков «Корабли Санди» (проходит с 2020 года). Автор девяти книг стихов и прозы. Публиковался в журналах «Подъём», «Бельские просторы», «Нива», «Возрождение», «Начальная школа», «Волга – XXI век» и др.

Лауреат литературной премии им. К. Федина (2021 год) за исторический роман о П.Н. Яблочкове «Великая мечта». Награждён: Благодарностью Министерства культуры Российской Федерации (2021 г.); Почётной грамотой Союза писателей России (2024 г.); Почётной грамотой Министерства культуры Саратовской области (2014 г.); Дипломом I степени конкурса «Лучшие книги 2023 года» Министерства информации и массовых коммуникаций Саратовской области (2024 г.); Почётной грамотой Министерства образования Саратовской области (2004 г.).

 

 

– Кем мечтали быть, когда учились на филфаке? Неужели писателем?

– Да, и между прочим, по-моему, тут ничего странного нет. Сейчас я преподаю – руковожу литературной студией «Голоса поколения» и веду спецкурс повышения квалификации библиотекарей, он называется «Литературное краеведение».

В школе меня интересовали только литература и история. А ещё биология и зоология, потому что я очень увлекался в детстве книгами писателей-натуралистов: Джеральда Даррела, Бернарда Гржимека, Дэвида Аттенборо и так далее. Очень нравились очерки Василия Пескова в «Комсомолке». Была даже мысль поступать в медицинский. Но скоро понял, что не все вступительные сдам на пятёрки. И уже в старших классах я знал, что пойду на филфак. Тем более, что в Целинограде знал ряд выпускников филфака, вошедших в писательское сообщество. Звездой нашего факультета был Вадим Штейнбрехт, довольно известный советский казахстанский поэт 70-80-х. Мы на него снизу вверх смотрели. Ещё был интересный поэт и бард Андрей Ширяев.

В вузе с опережением читал курс иностранной литературы. Вообще, отучился на филфаке с воодушевлением. Хотя некоторые предметы были для меня сложноваты: древнерусский, старославянский и современный русский языки. Зато полюбилась «Литература народов СССР» – Грант Матевосян, Нодар Думбадзе, Олжас Сулейменов и так далее. Преподаватели были очень хорошие – в основном из Москвы и Ленинграда. В нашем вузе выходила газета, я в ней периодически публиковался. Несколько лет назад к юбилею института издали сборник, где есть и моя статья про филфак 90-х годов, «Посвящение филологическому».

На втором курсе, может даже раньше, увлёкся литературой русской эмиграции третьей волны – это Вайль и Генис, Зиновьев, Медведева, Гладилин, Лобас… Но многие книги приходилось выискивать, поскольку советская система книгоснабжения к тому времени практически распалась. Я решил написать о Лимонове и Бродском. Защитился на отлично. И сразу после диплома уехал в Саратов. Пришёл в районную газету, «Большую Волгу», редакция находилась в центре города. И так получилось, что у меня сразу завертелась ещё и литературная жизнь. Казалось бы, журналистика и поэзия мало совместимы.

В 1996 году в Самаре вышла первая книжка стихов. А в 1999 году я стал членом СПР. Мне повезло: я застал советскую писательскую элиту – прозаиков Владимира Бойко, Юрия Никитина, Яшу Удина, поэтов Николая Палькина, Ивана Малохаткина…Я писал стихи и параллельно занимался организацией литературного процесса, работал в жюри детских конкурсов. В 2004 году Николай Болкунов предложил мне стать замом главного редактора в возрождённом литературном журнале «Волга – XXI век». Это была большая веха в моей жизни. Номера были сдвоенными, и журнал издавался шесть раз в год. Позже, после ряда перипетий, журнал возглавила поэт Елизавета Мартынова. Я снова вошёл в состав редколлегии. Особо отмечу: журнал никогда не был сугубо саратовским, это принципиальная позиция – в нём печатаются авторы из разных регионов нашей страны.

Я также работал в альманахе «Литературный Саратов», он выходит без малого сто лет, с 30-х годов прошлого века. Как и прежде, это орган Саратовского отделения Союза писателей России. И в нём публикуются в основном местные авторы. Выходят и тематические номера – к примеру, к юбилею Великой Победы.

– Вопрос про соавторство. Никогда не было модно писать вдвоём, если не вспоминать Ильфа и Петрова и братьев Стругацких. Насколько травматичным был ваш опыт?

– Мне нравится писать в соавторстве. К сожалению, это были единичные случаи. После сотрудничества с Димой Глухих мы с моим другом Александром Рыжовым, который живёт в Мурманской области, в Заполярье, написали «Энциклопедию советского детства». И пока не знаем, что с ней делать. В работе обошлись без творческих споров, обменивались текстами по электронной почте.

С Димой тоже было комфортно писать. Мне приснилась первая глава будущей повести. Я пересказал её Диме – прямо на лекции, на последней парте поточной аудитории, куда обычно студенты досыпать садились. Дима говорит: интересный сюжет, давай вместе писать. В итоге у меня там первая и третья главы, а у него – вторая и четвертая. Дорабатывали вместе, конечно.

Соавторство – дело очень плодотворное – если учесть, что я давно редактирую книги саратовских авторов – поэзию, прозу, юмор, краеведение. Ведь редактор – отчасти соавтор. Я многое стал понимать в литературе, как раз придя в редактуру. А потом возглавил литстудию. Вот приносит молодой человек стихотворение – а оно какое-то недодуманное, недоделанное. Нередко технические огрехи случаются – перебой ритма и так далее. Я порой просто беру и переписываю. И показываю автору. Он смотрит и создаёт новую версию стихотворения – с учётом моих замечаний. Так что тут работает армейский принцип «Делай, как я!» (улыбается).

Надо сказать, потребовалось некоторое время для того, чтобы современных авторов приучить к редактуре. Ведь 30 лет, с 90-х годов, выходили книги «в авторской редакции». Приходят люди вступать в СПР, спрашиваешь у них, кто редактор ваших книг – а тебя не понимают!

Сейчас авторы постепенно привыкают к тому, что надо книгу кому-то показать, прежде чем отдавать в типографию. Не экономят ни на редакторе, ни на корректоре. А ведь было дело, издавали такие книги, что читать невозможно…

– Поток самиздата, наверное, неискореним. Скажите, есть ли в Саратове государственное издательство, областные литературные конкурсы? Как власти финансово поддерживают издание книг?

– В сравнении с другими регионами, где я бывал на фестивалях и беседовал с друзьями, Саратову в этом отношении похвастаться нечем, к большому сожалению. У нас нет грантов для писателей, нет никаких издательских госпрограмм, нет своего издательства. Очень небольшие деньги выделяются только на издание альманаха «Литературный Саратов» – благодаря усилиям председателя РОО СПР Владимира Григорьевича Гурьянова – а также на выход «Волги-XXI век».

В прошлом году ушёл из жизни известный саратовский поэт Иван Печавин, посмертно издали его книгу «Гусли», я её редактировал. Администрация Советского района Саратовской области, где он жил, пообещала его дочери компенсировать издательские расходы. Вот такие бывают единичные случаи. Саратовские писатели могут рассчитывать лишь на спонсоров. Но сейчас новый бизнес, в нём новые люди, часто далёкие от литературы, всё не так просто.

– Вы автор пяти книг стихов. Это много или мало?

– Я пишу циклами. Включаю в книги только новые стихи. Ещё у меня есть книжка «Королева летних гроз. Песни на стихи Алексея Бусса». Мы с композитором Алексеем Терентьевым написали ряд песен, они исполнялись на саратовском радио. Этот сборник полностью разошёлся, у меня остался единственный экземпляр. А в 2007-м у меня вышла книга стихов и прозы, своего рода «собрание сочинений». Ещё в Энгельсе был издан сборник стихов Алексея Бусса и Татьяны Кузнецовой. Мы с ней познакомились заочно и поняли, что наши стихи во многом перекликаются.

А потом я достаточно серьёзно занялся прозой. Давно хотел написать о детстве своём. Так в 2020 году появился сборник рассказов «Никому не говори». После чего я приступил к роману о Яблочкове.

Отдельное направление – исторические стихи. Сейчас это очень редкий жанр. Но мне интересно писать в духе «Песни о вещем Олеге», «Бородино» и так далее. Видимо, сказалось моё давнее увлечение историей. Потихоньку собирается книжка с рабочим названием «Бабушкин взвоз», есть в Саратове такая старинная улица рядом с музеем-усадьбой Николая Гавриловича Чернышевского.

А ещё я уже лет тридцать пишу новогодние, рождественские и крещенские стихи. Я старомодный человек – посылаю открытки старым друзьям. Прозой их писать не интересно, пишу в стихах. Большая подборка этих моих зимних текстов недавно вышла в спецвыпуске нашей литстудии, он называется «Голоса Нового года». По итогам конкурса Минпечати занял второе место в Саратовской области.

А роман о Яблочкове – это был для меня подвиг. Я не усидчивый человек, абсолютно. А сел за роман большой, исторический – в духе Василия Яна. Проза требует времени и покоя. Со стихами проще. Стихи можно записать практически в любой момент и куда угодно – в телефон, компьютер, блокнот.

– Сейчас в моде две буквы – ИИ. Нужны ли роботы писателям?

– Не так давно мы выпустили книгу «деревенской прозы» саратовской писательницы. Обложка была полностью создана при помощи искусственного интеллекта. Вроде бы все довольны. Я сам к своим некоторым публикациям в соцсетях делаю иллюстрации, используя ИИ. Например, к стихотворению «Алая и Белая» про мальчишеские игры в рыцарей нужна была картинка, где двое дворовых мальчишек советского вида, в шортах, дерутся деревянными мечами – а за ними стоят огромные рыцари в латах. ИИ довольно неплохо отработал эту картинку, мне понравилось. Я почему об этом заговорил? Дело в том, что написание промтов, как мне кажется, сильно напоминает хорошую прозу. Ты должен создать интересный образ, прописать композицию и все детали. Если в первых версиях изображения что-то не устраивает, добавить в задание всё необходимое. Очень интересно видеть, как нейросеть тебя понимает!

Может быть, мы доживём до того момента, когда нейросети станут настолько сильными, что писатель просто будет промты писать, а текст выдаст программа. Но это уже философский вопрос: какова будет ценность такой литературы? Для чего её писать и читать?

Кстати, я ещё в 80-е годы в любимом журнале «Юный техник» читал рассказы, где описывалась роботопоэзия. Сегодня поэзия по-прежнему находится в основном вне коммерческой сферы, так как быстро создавать поэтические тексты на потребу какому-то издательству большой нужды нет. Но кто знает, что будет завтра…

– Знаю, у вас есть прижизненное издание Грина. Поди всю зарплату отдали?

– Не угадали (улыбается). Знаете, везде, где я бываю, стараюсь посетить местные барахолки. Но главная, конечно, саратовская. Это совершенно эпическое место с удивительными типажами. Меня на барахолках интересует в принципе всё. Но покупаю я чаще всего советские игрушки, виниловые пластинки и книги. Иногда приобретаю необычную, редкую книгу просто, чтобы она не пропала, а потом она находит своего хозяина. Однажды нашёл на барахолке старый том размером с энциклопедию, 1903 года – «Пособие по садоводству», где было написано, что в Саратовской губернии начинает развиваться виноградарство, что в Нижнем Поволжье проводятся опыты по районированию винограда. А сейчас это целая индустрия. Представляете, какой скачок? Я хранил эту книжку у себя, пока одна знакомая не сказала, что хочет выписать репринт этого издания. Сделал ей подарок.

С удовольствием собираю поэтические сборники 60-х годов – Рубцова, Ваншенкина, Передреева… Как правило, они не стоят больших денег. Надо понимать, что все издания, которые на интернет-аукционах продаются за сумасшедшие деньги, в конечном счёте куплены у какой-то бабушки за 20 рублей. Это я вам точно говорю.

Однажды на блошке мне попалась саратовского производства жестяная красивая коробочка, на ней написано: «Ассорти конфект». И я, когда роман про Яблочкова писал, то там, где события происходят во второй половине XIX века, ввёл жестяную коробочку из-под печенья, исследовал специально эту тему. Стало интересно, как выглядели коробочки для табака, монпасье, бисквитов.

– Видимо, через 30 лет на барахолках будут флешками торговать?

– Ну, телефоны уже вовсю продаются. Для кого-то Nokia-3310 – ностальгия, первый сотовый в жизни. Очень хороший рынок старых часов – наручных, настенных. Я сам несколько раз покупал – за 50-100 рублей. Потом ещё тысячу отдавал за ремонт и профилактику. Зато потом они будут тебе служить всю оставшуюся жизнь. Советские часы – очень надёжные.

– В Саратове есть литмузеи Чернышевского и Федина, в соседнем Энгельсе – музей Кассиля. Какой считается главным?

– Все три сегодня составляют, я бы сказал, системообразующую хорду. А в советское время Саратов был городом Чернышевского, безусловно. У нас главная улица носит имя не Ленина, а Чернышевского. И сам Владимир Ильич склонял голову перед Николаем Гавриловичем, считал его своим учителем. И декрет о создании музея, одного из первых литмузеев в стране, которым занимался Михаил Чернышевский, сын писателя, подписан Лениным.

Но и Федин, уроженец Саратова – очень важная личность для города. Зачастую действия произведений Федина происходят или конкретно в Саратове, или в условном волжском городе, который очень похож на Саратов.

Никак не менее значим и Кассиль. Известность Кассиля как детского писателя колоссальна. Он переведён на многие языки. Это один из самых популярных советских детских писателей. Хотя и жил он в Покровске, но это прямо рядом с Саратовом, через Волгу.

Но для меня всего важнее то, что Саратов вообще в значительной степени литературный город. Здесь, кроме вышеназванных авторов, были такие значительные писатели, как Григорий Коновалов, Григорий Боровиков, Валентина Мухина-Петринская. С Саратовской областью связан Панфёров, автор «Брусков», один из столпов советской литературы. Замечательные писатели – Иван Шульпин, Юрий Никитин. Нельзя не отметить и наших прекрасных поэтов, это и Николай Байбуза, и Иван Малохаткин, и Николай Палькин, поэт-песенник, известный на всю Россию. Мне всегда казалось, что именно литературная среда Саратова определяла и определяет лицо города. Сюда приезжали Короленко, Маяковский, Дюма… И мне хочется, как литературному краеведу, чтобы эта творческая преемственность сохранялась. Во всех трёх литмузеях, а также в библиотеках, учебных заведениях регулярно проходят не только встречи с ныне живущими писателями, но и мемориальные вечера, посвящённые ушедшим нашим классикам. При некоторых библиотеках работают литобъединения, литературные клубы. Писатели выступают в День города, в Пушкинский день. Проводим литфестивали. В общем, трудимся (улыбается).

 

 

– Музей Чернышевского – на улице Чернышевского, музей Кассиля на улице Кассиля. Что слышно об открытии в Саратове музея Олега Табакова?

– Не слышал об этом, но я думаю, что при любви к Табакову в Саратове это вполне возможно. Памятник Табакову уже есть. Но у него есть конкурент – Олег Янковский. На школе, где он учился, есть мемориальная доска. Поставили памятник и актёру Борису Андрееву – в его родном Аткарске. Полагаю, каждый из этой троицы достоин персонального музея. Возник же у нас народный музей Гагарина. Первый космонавт учился в саратовском техникуме, начал летать в местном аэроклубе. И приземлился после запуска в космос на саратовской земле.

Есть у нас и музей саратовской гармошки, и частный музей самоваров. В Центральной библиотеке открылся музей саратовских писателей…

– Я второй раз в Саратове, и для меня здешняя литературная жизнь связана с деятельностью Союза писателей, журналом «Волга — XXI век», фестивалем поэзии «Центр весны», литмузеями. Есть ещё отдельный ледокол – поэт Светлана Кекова. Что ещё из себя представляет литературная жизнь Саратова?

– Интересный вопрос. Потому что литературная жизнь Саратова – это как бы несколько жизней. Если представить графически – это наложенные друг на друга сферы. Вроде бы вокруг одни и те же люди, но они пересекаются под разными углами, на разных мероприятиях.

Десяток лет назад саратовская литературная жизнь была беднее. Если что и происходило, то в замкнутых пространствах. И многие литераторы даже не знали друг о друге.

Сейчас звучит много лозунгов по поводу писательского единства. У меня это вызывает определённые сомнения, даже не как у писателя, а как у филолога. Когда существовало писательское единство? Никогда. Были славянофилы и западники, революционные демократы и Тургенев. Даже в советское время не было никакого единства, и никто не заставлял писателей быть едиными, ведь в одно и то же время были Булгаков и Панфёров, затем, к примеру, Василий Белов и Владимир Орлов. Это не значит, что одни хуже, а другие лучше. Писательское сообщество – как солнце, оно должно во все стороны светить, а не в какую-то одну.

Современные саратовские прозаики, молодые и старые, в большей степени нацелены на написание книг. Действуют по принципу, который Сальвадор Дали провозгласил: «Художник – рисуй!». И жёсткой конфронтации, идеологического противостояния, как в 90-е годы, между нашими писателями сейчас нет.

Местное отделение Союза писателей России существует, работает. Но оно не является, так сказать, основной движущей силой всех литературных процессов в Саратове. И, наверное, это хорошо. Монополия далеко не всегда эффективна.

– Ещё вопрос на тему литпроцесса. Очевидно, что река Волга сшивает литературные регионы: Нижний Новгород, Казань, Чебоксары, Ульяновск, Саратов, Самара, Волгоград, Астрахань. А как это воплощается в культурном плане?

– Именно связи по Волге я как-то не ощущаю. Наши писатели в курсе, что происходит по соседству, в Самаре и Волгограде – и всё, пожалуй. Есть творческие отношения не с городами Поволжья – Вологдой, Мурманском, Белгородом. Знакомиться помогают соцсети. Есть связи и с бывшими республиками Советского Союза – с моим родным Казахстаном, Узбекистаном, Арменией. Вообще, Волга выступает довольно сильным магнитом для авторов из других регионов. Но возраст установления горизонтальных связей в целом по России не очень большой. Надеюсь, со временем дружба между журналами и писательскими организациями будет только крепнуть.

Недавно списывался с редакцией журнала «Сура» в Пензе. Там готовят в следующем году целую серию публикаций саратовских авторов – давняя дружба связывает Пензу с Саратовом. Многие пензенские авторы в свое время публиковались в Саратове, в Приволжском книжном издательстве.

– Хочется верить, про наши дни рано или поздно появится роман уровня «Тихого Дона». Хотя при распространении клипового мышления это маловероятно.

– Да, современный роман заметно скукожился. Скорее всего, современные люди, рождённые в 2020-е годы, романов уже могут и не написать. Но я надеюсь на ренессанс большого классического романа. Потому что есть вечное читательское желание не расставаться с полюбившимся героем. Сейчас пишутся серии книг о приключениях какого-то одного героя. Возможно, со временем это будет срастаться в больше романы.

 

 

– Вы пишете поэзию и прозу. Проза требует усидчивости, а поэзия – это такая импульсивная история. Не пойму, вы импульсивный человек или усидчивый?

– Больше импульсивный, конечно – как большинство поэтов. Но могу себя заставить быть другим. Я тот Обломов, который может быть Штольцем, если нужно (улыбается). Но работа над стихами интереснее, чем написание прозы.

– Для вас, жителя посёлка под Саратовом, выражение «возделывать свой сад» имеет особый смысл. Работа в саду дисциплинирует? Радуетесь урожаю?

– Я ездил на дачу с детства. Но не любил работать на земле. Из-под палки меня туда загоняли. Единственное, что мне нравилось видеть рядом – степь и огромное озеро.

А в 1996-м мы с супругой переехали в посёлок под Саратовом. Тут хочешь не хочешь, а землей надо заниматься. И с годами я стал получать от садоводства всё больше и больше удовлетворения. Весной посадка, в августе уборка. А главная работа на этих 20 сотках – полив. Ведь наш регион – зона рискованного земледелия. Так что ухаживаем с супругой за клубникой, сливами, яблонями, вишнями, каштанами. Наблюдать цветущие деревья – большое эстетическое удовольствие! А как тут разные птицы голосят – заслушаешься…

 

Беседу вёл Юрий ТАТАРЕНКО

 

Фото из личного архива А.Бусса