За думою живою

Рубрика в газете: Мы – один мир, № 2026 / 33, 21.08.2026, автор: Руслан СЕМЯШКИН (г. Симферополь)

Судьба к народному писателю Казахстана, к старейшему поэту на просторах необъятной казахской степи Марфуге Айтхожиной, встретившей 25 августа 2025 года 90-летний юбилей, в своё время окажется явно благосклонной. Она подарит ей необыкновенный талант, давным-давно позволивший приобщиться к слову, почувствовать его красоту и значимость, а вместе с тем и способность его наделять глубинными смыслами, ведь без них оно у Марфуги Галиевны не имело бы столь яркого и искусного выражения. Именно в крепкой взаимосвязи слова, мысли и чувства заключено своеобразие её поэтического дара.

Потому-то более шести десятилетий и продолжается её творческий путь. Путь по-настоящему светлый, наполненный вдохновением, горением, яркой индивидуальностью, постоянством и большой любовью. Любовью к казахской земле, к её удивительным красотам – степи, горам, лугам, озёрам, морю. Любовью к казахскому народу, к его культуре, искусству, традициям и обычаям. Любовью к многонациональному Казахстану, где она за долгие годы своего литературного служения приобрела множество друзей и товарищей – представителей многих народов, живущих в республике. Разумеется, ещё большее количество приобрела она в Казахстане поклонников своего творчества.

И неважно, что кто-то открыл Айтхожину для себя более полувека назад и с тех пор стал внимательно следить за её творчеством, а кому-то поэзия уважаемой Марфуги Галиевны открылась только совсем недавно. Всем тем, кому однажды пришлось познакомиться с её поэзией, в действительности посчастливилось прикоснуться к чему-то очень светлому и родному, к тому, с чего в Казахстане начинается каждодневная жизнь. Жизнь степняков и горцев, тружеников аулов и городов, строителей, созидателей, учёных и творцов. Сильного и мужественного многонационального казахстанского народа, символом добра, высоких чувств и стремлений которого давно является и сама Марфуга Айтхожина, по-прежнему продолжающая свою подвижническую деятельность.

 

 

Я – поэт, я едина с народом.

Интересна мне суть бытия.

Много мыслей в сознании бродит

И душа беспокойна моя.

                 (перевод В. Латынина)

 

Для нас же, её читателей, живущих за пределами Казахстана, она – олицетворение казахской степи, и рождённой на её широтах поэзии.

 

Голос степи – это голос моей колыбели.

Быстрые соколы в небе над ней пролетели.

Звуки степные,

Сплетаясь в единый напев,

Неторопливо взметнулись к невидимой цели.

Ах, как колышется степь золотая!

Так иноходец,

Вдоль узкой тропы пролетая,

В кадре замедленном,

Плавно качаясь, скользит.

И выгибается шея его молодая.

                     (перевод Т. Кузовлевой)

 

Голос степи – её голос. Голос её лирической героини, о чём поэтесса и поведала в давнем своём стихотворении «Золотая колыбель». Степь для Айтхожиной – колыбель, в которой зарождается жизнь. И совсем не только человеческая. Возможно, поэтому она тут же обращается к образу иноходца, в котором ей видится и исконный обитатель степи, и большая сила, красота, грация, призванная украшать родные степные дали.

У Айтхожиной в степи всё предстаёт предельно естественно, но и во всём этом ей видится прекрасное. Особо радовал её степной рассвет, о чём она однажды и расскажет в стихотворении «Рассвет».

 

Рассвет в степи!

Кому под силу

Словами описать его?..

Вот склоны чуть заметно гладя,

Рассветный луч на миг застыл:

Вот слышен

Над озёрной гладью

Шум лебединых крепких крыл.

И я полна любви и света,

Я радостью полна опять.

Ты слышишь песню –

Песней этой

Могла бы я всю степь обнять!

                 (перевод Т. Кузовлевой)

 

Рассвет в степи обращается для поэтессы в песню. Песню радости, воспевающей торжество обыденной в общем-то жизни, жизни её соплеменников-степняков. Неудивительно, что этой своей песней ей хотелось обнять всю казахскую степь. Собственно, с годами так и произойдёт. А к началу XXI столетия Айтхожина в общественном сознании станет восприниматься именно как одна из самых звонкоголосых поэтесс казахской степи. Её уверенный, красивый, мудрый и по-своему романтичный голос.

О неповторимом поэтическом голосе поэтессы на страницах мартовского номера журнала «Простор» за 1983 год высказывался известнейший русский казахстанский прозаик и общественный деятель, народный писатель Казахской ССР Дмитрий Снегин:

«Она – поэт по призванию. Оттого у неё свой голос, и её Муза легко торит тропу к сердцу современника. А этот её современник живёт и трудится в родной Марфуге казахской степи, в Ленинграде и Перми, в братской Болгарии. И на этой тропе Дружбы, сдаётся, у поэтессы больше удач, чем срывов. Удач, добытых упорным трудом, вдохновенным поиском, постоянным святым волнением…

Жизнь и песня… Как значимо и приятно это высокое осознание долга и высокая тревога… Но традиционно нашу многоязыкую отечественную поэзию отличает гражданская зрелость. Это понятие вбирает в себя передовую, устремлённую в будущее мысль и новаторскую способность автора свободно владеть стихом, поэтическим словом. Марфуга дерзает утвердиться на этом пути, и, похоже, утверждается. Правда, не всегда становясь на горло собственной песне, а чаще в согласье со своим настроением. Но я не убеждён – надо ли упрекать её за это. Ведь в данном случае с настроением поэтессы воедино сливается жизнь и песня, то есть предназначение и идейная убеждённость, активная гражданская позиция. Общение с народом приносит ей радость и возбуждает вдохновение…

Да, у неё негромкий голос, но свой. Не подголосок – Голос. Его не спутаешь с другими – настолько он чист, прозрачен и упруг; схож с той лозинкой на ветру, что глубоко пустила корни в жизнетворную землю родной казахской степи. Она гнётся под ветром. И выпрямляется. И негромко посвистывает: живу! Так и поэтический голос Марфуги звенит-позванивает, не оглушая. Оттого и слышен и в близких и дальних местах».

Истоки же прекрасного поэтического голоса Айтхожиной зародятся в Кульдже, ныне городском округе Или-Казахского автономного округа Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР. Именно в этом городе, в котором и до сих пор живут преимущественно уйгуры, казахи, дунгане, ставшем в 1944 году столицей Восточно-Туркестанской революционной республики, и родилась в 1936 году Марфуга Галиевна. После окончания женской Кульджинской педагогической гимназии и до переезда в 1958 году в Советский Казахстан она работала в ней преподавателем.

 

Я – поэт! Гражданин!

Я пою для народа!

Я макаю перо своё

В слёзы из глаз…

Не отсюда я родом –

В Туркестане Восточном

На свет родилась…

Я на Родине предков

Счастливее стала,

Не напрасно вернувшись

с чужой стороны.

                      (перевод В. Латынина)

 

На земле предков жизнь Айтхожиной сложится благополучно. В 1965 году она окончит отделение журналистики Казахского государственного университета им. С.М. Кирова, а в 1971 году – Высшие литературные курсы при Литературном институте имени М. Горького в Москве. Первые её стихи отдельным сборником были опубликованы в 1962 году. Последующие поэтические сборники и книги под названиями «Весенний дождь», «Утверждение», «Настанет утро», «Путешествие к песне», «Надпись на вершине», «Молодость», «Лебедь мой, лебедь», «Черноглазая», «Баянжурек», «Очи моих глаз», «Белая колыбель», «Струна степей», «Сверкай, солнце моё», «Сокол», «Вечер, когда лепесток стряхнулся», «Лебединое сердце», «Благословение Алатау» превратят имя поэтессы в одно из самых значительных в современной казахской поэзии. В целом же из печати вышло порядка тридцати её поэтических сборников. Произведения Айтхожиной переведены на русский, болгарский, польский, венгерский, латышский, французский, немецкий, английский, чешский, персидский, арабский, китайский, урду, узбекский, киргизский и другие языки.

Долгие годы поэтесса, ставшая с 1968 года членом Союза писателей Казахстана, являлась постоянным автором многих журналов и альманахов, выходивших в СССР и России, среди которых прежде всего отметим журналы «Молодая гвардия» и «Простор». Также она печаталась во французской «Антологии поэзии» и египетском журнале «Лотос».

В начале 2000-х годов Айтхожина участвовала в международных конференциях восточных народов, проходивших в 2002 году в КНР, а в 2004 году в Японии. В 2006 году она посетила Международный форум литераторов, состоявшийся в Республике Корея.

Известна Айтхожина и как переводчик. Она перевела на казахский язык поэзию Назыма Хикмета, Билала Назыма, Зульфии, а также произведения поэтов Монголии, России, Киргизии, Татарстана, Башкортостана, Венгрии, Украины, арабских стран.

За книгу стихов «Голубой Дунай» поэтесса в 1979 году в Болгарии удостоена премии имени Николая Вапцарова. В 2002 году Айтхожиной присуждена Государственная премия Республики Казахстан. В 2009 году поэтессе присвоено почётное звание «Заслуженный деятель Казахстана». В 2025 году президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев присвоил Айтхожиной высокое звание народного писателя Казахстана. Также Марфуга Галиевна награждалась орденами «Знак Почёта», «Парасат», «Барыс» II степени. В 2017 году она удостоилась звания «Почётный гражданин города Алматы».

Признание к поэтессе пришло, конечно, не сразу. Следовало о себе заявить и, что не менее важно, буквально сроднится со своим народом. А этого ей удастся достичь благодаря постоянным поездкам по родной республике. В не таком уж и далёком прошлом Айтхожина буквально исколесит казахские просторы, на которых порою в самых дальних уголках ей встречались не только дивные красоты, но и замечательные люди, принимавшие её всегда радушно, находившие в общении с ней не только какую-то отдушину, но и ответы на жизненные вопросы, каждодневно подбрасываемые самой действительностью. И в результате таких поездок у поэтессы рождались проникновенные строки, характеризующие её и как тонкого лирика, и как поэта гражданственного звучания.

 

Я шла по горам. Горы стоили имени гор.

И с тучей на равных могла я вести разговор.

Я видела: в небо вонзались вершины седые,

С орлиных высот мне родной открывался простор.

Я шла по горам – и, прохладой тенистой маня,

Таинственно жизнь окружала повсюду меня.

И взгляд мой прикован был к синим заоблачным гребням,

И вечная песня во мне оживала, звеня…

Я шла по горам, где буран пролетал по горам,

Где в камне любая морщина – как горестный шрам.

Я шла по горам – я себя проверяла горами.

Я знала, что тот побеждает, кто честен и прям.

Кто целью своей одержим. Кто упрям.

Я шла по горам.

                           (перевод Т. Кузовлевой)

 

Дальние расстояния никогда Айтхожину не смущали. А в горах она находила не только вдохновение, о чём и поведает в стихотворении «Я шла по горам» из цикла «Песни гор», но и особую энергетику, позволявшую поэтессе всегда находиться в гуще событий, в центре той большой народной жизни, яркой частицей которой она себя и по сей день ощущает.

И всё же постижение родного края у неё не обходилось без лиричных строк, наполненных теплотой и предельно добрым отношением к своим соплеменникам, знакомым и незнакомым людям, всем тем, кому она на протяжении долгих лет адресовала и продолжает направлять свои мудрые и чувственные поэтические строки.

 

То музыки, то слов вбираю гул,

Не жалуюсь, что силы не осталось:

Я приезжаю

В свой родной аул –

И сразу исчезает вся усталость.

Я нежностью здесь ко всему полна,

Мне так близки

Простые люди эти!

И вот они подводят скакуна,

Чтоб я на нём

Опередила ветер.

                    (перевод Т. Кузовлевой)

 

Заметным явлением в творчестве Айтхожиной станет выход в 1985 году в Москве, в авторитетном издательстве «Художественная литература», её книги «Укрощение коня», в которую были включены стихи из нескольких поэтических сборников в переводе В. Савельева и Т. Кузовлевой. Однако в своё время эту книгу, ныне ставшую библиографической редкостью, критиковали за качество перевода. Так, долгие годы проживший в Алма-Ате поэт и литератор Г.Кругляков в статье «Обо что стучат копыта…», опубликованной в январском номере журнала «Простор» за 1986 год, отмечал:

«Коснусь лишь одного факта – словарного запаса книги. Он очень беден. Да это и понятно. Ведь переводчики используют самые трафаретные формы: ночь – прочь, высоты – ты, этом – поэтом – светом, любовь – кровь, снова – суровый, тепла – светла, гроза – слеза и т. д. И это на каждой странице. А если учесть, что в сборнике М. Айтхожиной более пятисот страничек, то на каждую страницу приходится не более пяти новых слов. Можно себе представить, какой здесь объём полезной информации?

Впрочем, современные вычислительные машины могут дать точную справку. Мы же обратимся к более наглядному примеру:

Жадыра –

Это горная бьётся река.

Жадыра –

Это мягкий изгиб тростника (?)

………………………………………

Жадыра –

Серебристый июньский рассвет.

Жадыра –

Это нежность на нежность в ответ.

(«Жадыра», из поэмы, пер. Т. Кузовлевой).

В этом коротеньком отрывке, состоящем из сорока строк, по крайней мере 16 раз упоминается имя Жадыра. И ни одной строки, отмеченной живым поэтическим словом. Трафаретность мышления, бедность словаря, как правило, неразрывно связаны с серостью и ремесленничеством».

 

 

Разумеется, подобные оценки носят субъективный характер. Их автор, не являвшийся профессиональным переводчиком, а выступавший как читатель и литератор, живший тогда в Казахстане, говорил о том, что восприятие от переведённого на русский язык произведения, увы, не всегда может оказаться содержательным, положительным и уж тем более радостным. Потому-то вопрос организации литературного перевода важен и для автора, и для читателя. Айтхожиной, если суммировать все переводы её произведений на русский язык, по большому счёту повезло, поскольку большинство из них можно уверенно отнести к качественным и даже успешным. Собственно, не будь таковых, вряд ли бы её творчество воспринял русскоязычный читатель. И не просто воспринял, а и полюбил. Недаром среди казахских поэтов, чьи произведения переводились и переводятся на русский язык начиная со второй половины 60-х годов и вплоть до сегодняшнего времени, ей принадлежит одно из самых заметных мест. А среди казахских поэтесс ей, а также Турсынхан Абдрахмановой, Фаризе Унгарсыновой, Куляш Ахметовой, и вовсе нет равных. При этом отметим, что, исключая Казахстан, на просторах которого Марфуга Галиевна давно является классиком национальной поэзии, именно в России и среди русскоязычных граждан бывших союзных республик, у Айтхожиной имеются давние и верные поклонники её творчества.

Поэзии Айтхожиной свойственна гражданственность, в чём, безусловно, нет ничего удивительного, поскольку поэтесса никогда не уходила в сторону от тех общественных процессов, которые развивались на её глазах в Советском Союзе, в Казахской ССР, а затем и в независимом Казахстане. Но её гражданственные сочинения при этом не являлись плакатными и призывными. По сути они скорее несли в себе философские раздумья, нежели обращения и лозунги, призванные лишь объединять и направлять людские массы. Айтхожина никогда не являлась поэтом-трибуном, её мастерство и проникновенное слово проявляется в лирике интимного характера, которую каждый читатель воспринимает по-своему. Те же темы общественного звучания, которые ей близки как поэту и гражданину, она всегда старалась передавать спокойно, взвешенно, ненавязчиво и без надрывности. И при сём миссию поэта она в общественной жизни оценивает довольно высоко: ведь ему прежде всего следует непрестанно думать, сопоставлять факты и нести читателю правдивое, глубокое слово, позволяющее видеть окружающий мир более широко и одновременно более предметно.

 

Задумайся, поэт.

За думою живою

И муза полетит, свободна и горда.

Окрепнет голос твой,

Ты станешь зорче вдвое

И страх перед листом исчезнет навсегда…

Задумайся поэт.

К тебе взывает время,

Чтоб с совестью своей ты начал диалог.

И пусть диктует страсть

Тебе стихотворенье –

По жизни ты иди

Честнейшей из дорог.

Тебя своим крылом

Эпоха осенила.

Не преградит твой путь случайная гроза.

Ты всемогущ, в тебе

Бурлят такие силы,

Что удержать в груди

Поток стихов нельзя.

А зазвучит строка,

То радостно, то грустно,

Чтоб возвестить любовь

Иль осудить порок,

Пускай на равных в ней

Пребудет мысль и чувство –

Ведь от бездумья путь

К безумью недалёк.

                        (перевод Т. Кузовлевой)

 

Большое чуткое сердце поэтессы всегда готово сопереживать все народные чаяния, радости и невзгоды. Лебединым оно представляется Марфуге Галиевне, потому как образ белого лучезарного лебедя ей всегда был особенно близок и дорог. О нём она и расскажет в глубоком стихотворении «Лебединое сердце»:

 

Проходят дни в утратах и бореньях.

В лучах заката созерцаю даль.

Но в лебедином сердце вдохновенье

Словами песен делает печаль.

Лучатся солнцем горные вершины.

Мои мечты,

Как белый снег, чисты.

Они гнездятся в сердце лебедином,

Уставшем от извечной маеты.

Нередко,

Состязаясь с Алатау,

Они взлетают дерзко в небеса,

И долго в небе Родины летают,

Заставив сердце верить в чудеса.

Порой среди безмолвия ночного,

Как лебеди,

Встревоженно кричат

От горечи всего пережитого,

Из снов кошмарных вырваться хотят…

Восходит солнце,

А потом заходит…

Кто был несчастным,

Видя этот свет?

Хочу такой гармонии природы

В певучем сердце

На исходе лет.

                 (перевод В. Латынина)

 

Марфуге Айтхожиной поэтический поток в душе действительно сдержать очень трудно. Так-то он уверено и оформляется в стихи, которых она за долгие годы творческой деятельности написала великое множество. И, хочется верить, ещё немало напишет. Завершить же настоящие заметки о выдающейся поэтессе, чьё творчество является национальным достоянием Казахстана, хотелось бы строками из её удивительного стихотворения «Аппассионата», в котором под впечатлением от звучания вечной бетховенской музыки звучат рассуждения о всём том, что Марфугу Галиевну всегда беспокоило. О надежде на лучшее, о торжестве правды над ложью, о неминуемом наступлении эпохи добра, в общем обо всём том, ради чего стоит жить!

 

Как будто букет из цветов полевых

Несёшь, от восторга немея, –

Так гений Бетховен в созвучьях своих

Создать настроенье умеет…

Печальные звуки,

А сердцу легко,

И чувства взлетают крылато.

И сам ты паришь

Высоко, высоко.

Душа наслажденьем объята.

Дыхание времени,

Всплески страстей –

Всё слышится

В музыке этой, –

И мыслей потоки,

И муки людей,

И щебет уютного лета.

В той музыке –

Дум дерзновенный полёт

И дел благородных начало,

Надежда,

Что вновь человек обретёт

Мечту,

Что давно потерял он.

Там слышится

Голос отважных мужчин,

Героика правого дела,

Победам над мраком

Торжественный гимн,

Над ложью,

Что нами владела!

Уносит та музыка

Жизненный сор –

Мерзавцев,

Предателей,

Лисов,

Эпохе добра

Открывает простор,

Что пристально

Смотрит нам в лица.

(перевод В. Латынина)

 

Пускай же продолжает звучать бесподобный айтхожинский поэтический голос! Голос, дарящий людям веру в торжество идеалов добра и справедливости.