Зачем нужен День Победы 7 января

№ 2026 / 33, 21.08.2026, автор: Людмила ГУНДАРОВА

8 сентября Российские СМИ, как всегда, покажут нам свои сюжеты о мероприятиях на Бородинском поле, организованных в честь Дня воинской славы России – Бородинского сражения. Сражения, но ещё не победы. Победа наступит позже, и о ней несправедливо забудут в современной России. Такое беспамятство – большая ошибка внутренней политики государства. Потому что всё, что происходило в Европе и стало причиной Отечественной войны 1812 года – повторяется сейчас на наших глазах.

 

25 декабря 1812 года (6 января 1813 года, здесь и далее в скобках указаны даты по старому стилю) в городе Вильно российский император Александр I утвердил «Высочайший манифест, о принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского». Эта дата считается окончанием Отечественной войны 1812 года (Полное собрание законов Российской империи. CПб., 1830, т. 32. Стр. 486-487).

После взятия Парижа и отречения Наполеона от власти император Александр I издал 30 августа 1814 года ещё один указ – «Об установлении празднества Декабря 25, в воспоминание избавления Церкви и Державы Российской от нашествия Галлов и с ними двадесяти язык» (так в оригинале). Император своим указом «учредил и постановил»:

«1. Декабря 25 числа, день Рождества Христова, да будет отныне и днём благодарственного празднества под наименованием в кругу церковном: “Рождество Спасителя нашего Iисуса Христа и воспоминанiе избавленiя Церкви и Державы Россiйскiя отъ нашествiя Галловъ и съ ними двадесяти языкъ”.

2. По окончании обычной совершаемой в день сей службы, приносить особое благодарственное молебствие с коленопреклонением при чтении установленной на сей случай молитвы.
3. Во весь день быть колокольному звону»

(Полное собрание законов Российской империи. CПб., 1830, т. 32, стр. 905-906)

До революции 1917 года этот указ строго соблюдался, а потом его вычеркнули из советских календарей вместе с Рождеством. Как говорится, вместе с водой выплеснули и ребёнка.

 

 

 

Друг или попутчик?

 

Как Наполеон из друга превратился во врага? Да, полноте, он никогда и не был другом, а только попутчиком.

Тильзитский мирный договор (теперь можно было бы назвать Советским в связи с переименованием Тильзита в Советск Калининградской области), подписанный 25 июня (7 июля) 1807 года, был вынужденным. Александру I надо было восстановить свои вооружённые силы, потрёпанные в боях с французской, персидской и турецкой армиями, Наполеону – собрать армию для похода в Россию. По условиям секретного союзного договора Россия и Франция отныне должны были везде воевать заодно. Россия обязалась к 1 декабря объявить войну Англии в случае, если та не согласится принять условия Франции. Обе империи собирались привлечь к этой войне на своей стороне Данию, Швецию и Португалию, а в случае их отказа – объявить им войну. Наконец, если Порта не заключит мир с Россией в течение трёх месяцев, то вдвоём вести войну против Турции и разделить между собою её европейские владения.

Наполеон из обещанного ничего не выполнил, но продолжал ставить всё новые и новые условия для продолжения союза с Россией. Российский император стремился к умиротворению агрессора, заключал с ним новые договоры, так как не имел ни союзников, ни сил, ни денег для войны с Францией. Во время Эрфуртского конгресса с 27 сентября по 14 октября 1808 года оба императора

«соперничали между собою в изъявлениях дружества и внимания. Не говоря уже о важных уступках, сделанных ими один другому, которые были следствием обоюдных расчётов, монархи и в менее важных делах ловили случай угодить друг другу».

Так описана атмосфера Эрфуртского конгресса в «Истории Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам». Составленное военным историком Модестом Богдановичем по высочайшему повелению, это трёхтомное сочинение увидело свет в 1859-1860 годах и до сих пор считается наиболее авторитетным источником научных знаний об Отечественной войне 1812 года.

Итогом длинных переговоров в Эрфурте стал ещё один наисекретнейший (secretissime) союзный договор, который также не был исполнен Наполеоном. Одновременно участники конгресса заметили, что несмотря на заверения в дружбе между монархами не было искренности.

«Властолюбие Наполеона не могло освоиться с мыслью, что для успеха своих замыслов ему необходимо было согласие императора Александра. Но тогда ещё не настало время разрыва между могучими соперниками», – написал Богданович, ссылаясь на воспоминания полковника барона Ивана Дибича 2-го.

После заключения между Францией и Австрией 14 октября 1809 года Шёнбруннского мирного договора разногласия между Парижем и Санкт-Петербургом начали стремительно увеличиваться. Главным поводом к обострению отношений послужило увеличение по Шёнбруннскому договору Великого Герцогства Варшавского в ущерб безопасности России. Для того, чтобы не давать полякам повода для «несбыточных надежд», Александр I предложил Наполеону в конце 1809 года заключить Конвенцию, согласно которой французский император гарантировал бы, что Польша никогда не будет восстановлена. Наполеон сначала тянул время с подписанием документа, потом предложил более расплывчатую формулировку, а через год вообще отказался от ратификации, заявив, что «невозможно ручаться за будущее».

 

 

Миссия «богоизбранной» нации

 

Наполеон активно присоединял к Франции соседние королевства, герцогства и владения, принадлежащие Рейнскому союзу. Для этого ничего не требовалось кроме пера, чернил и бумаги. Министр иностранных дел Жан Батист де Шампаньи с поклоном подносил императору рапорт, в котором доказывал необходимость предполагаемых приобретений. Наполеон одобрял их и передавал рапорт в сенат, который без всяких формальностей объявлял о присоединении к империи соседнего государства. Так, постановлением от 13 декабря 1810 года Франция отняла у других стран полторы тысячи квадратных километров, на которых проживали более 1 млн человек. Вестфальское королевство лишилось четверти своих земель, Великое герцогство Бергское – пятой части владений.

Наполеоновская орда совершала очередную аннексию под крики о свободе и защите Родины. Такие слова звучали сразу в двух неофициальных гимнах, под звуки которых маршировали по Европе французские «освободители», – «На страже империи» (Veillons au salut de l’Empire) и «Походная песня» (Le Chant du Départ). Кроме слов о свободе и защите Родины в гимне «На страже империи» были ещё слова и об особой миссии Франции: «От спасения нашей Родины / Зависит спасение Вселенной» (Du salut de notre patrie / Dépend celui de l’univers).

В нашем веке кто-то уже говорил об исключительности своей страны. Ну, конечно, президент США Барак Обама, когда выступал в Вест-Пойнте 28 мая 2014 года перед выпускниками Военной академия США:

«США используют военную силу в одностороннем порядке, когда этого потребуют стратегические интересы»; «Америка никогда не должна спрашивать разрешения, чтобы защитить …свой образ жизни»; и «я верю в американскую исключительность», – заявил Обама.

 

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно;

Нам чувство дико и смешно

                 (А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»)

 

Современные двуногие твари ведут себя ничуть не лучше Наполеона, требовавшего от Европы покорности во всём.

 

 

Политика санкций

 

Наполеон своими декретами объявил санкции в отношении морской торговли англичан. Он запретил подконтрольным ему государствам торговать с Англией, что должно было по замыслу императора привести к дороговизне всех товаров и упадку общественного благосостояния на Британских островах. Свою политику он назвал «континентальной системой». Её основанием послужил декрет, подписанный в Берлине 21 ноября 1806 года. Наполеон приказал начать морскую блокаду Британских островов, запретить торговлю и вообще всякие деловые связи с англичанами, конфисковывать любую их собственность, найденную в Европе. Английские корабли, не впускать в гавани, а суда, нарушившие это постановление, конфисковывать вместе с грузом.

Второй пакет санкций Наполеон принял 17 декабря 1807 года, ужесточив ограничения предыдущего, в частности, он вводился в отношении торговли с нейтральными государствами.

Вскоре Наполеон убедился, что Англию таким образом не разоришь, а себе сделаешь только хуже ввиду невозможности заменить колониальные товары французскими. В связи с этим император в августе-октябре 1810 года издал ещё один пакет санкций, в том числе декрет, получивший название «Трианонский тариф». Он разрешил ввозить колониальные товары, но с уплатой огромной таможенной пошлины – до 50% от их стоимости. А вот найденные во Франции, Голландии, Италии, Иллирии (древнее название западной части Балканского полуострова), Испании, Неаполитанском королевстве, Северной Германии и во всех местах, занятых французскими войсками, английские товары подлежали беспощадному сожжению.

Континентальная система вызвала недовольство в Европе и стала ещё одной причиной обострения противоречий между двумя империями. Россия после заключения Тильзитского договора, приняла континентальную систему, но не отказалась от торговли с нейтральными государствами. Запрет на свободный доступ в российские порты английских судов под флагом нейтральных государств сильно вредил российской экономики. Уменьшился вывоз из страны сырья, образовался дисбаланс в торговых отношениях, началось снижение курса векселей и ассигнаций. А запрет на заход в российские порты судов под нейтральными флагами означал полное прекращение нашей морской торговли.

Трианонский тариф покорно соблюдала вся континентальная Европа и даже Швеция, которая вообще не могла существовать без морской торговли. Такой же покорности Наполеон ожидал и от России. Но с чего бы ей было покоряться, ведь она не была завоёвана Наполеоном. Александр I ответил, что он готов сохранить союз с Францией и даже воевать вместе с ней против общих врагов, но тарифы – внутреннее дело государства и он должен действовать исключительно с пользой для своих подданных.

Давно нет Наполеона, но дело его живёт и продолжается в санкция США, Великобритании, Евросоюза. К России они применили столько санкций, сколько ни к одной стране мира никогда в истории, даже к гитлеровской Германии. Американская компания General Motors владела немецким автозаводом Opel, автогигант Ford не остановил своё производство во Франции после оккупации её гитлеровцами, американская телекоммуникационная компания ITT до самого окончания войны вела бизнес с Германией, Италией и Японией, у корпорации Standard Oil был контракт с концерном IG Farben (I. G. Farbenindustrie Aktiengesellschaft) на производство авиационного бензина. На счётных машинах IBM гитлеровцы вели учёт и планирование процесса уничтожения людей в концлагерях. За это компания IBM получила от фюрера орден. Список можно продолжить.

Сегодня Вашингтон диктует Европе по какой цене покупать у России нефть и газ. Россия, как и более двух веков назад, категорически против торговых ограничений.

О том, что коммерция – самостоятельное дело каждого уважающего себя государства, сообщал Наполеону государственный канцлер Николай Румянцев. По поручению Александра I Николай Петрович писал:

«Что касается до принятия торговых уставов иностранного тарифа, без соображения его с источниками и развитием народного богатства собственной страны, Его Величество не решится на это никогда. Такое действие обнаружило бы беспечность правительства о благосостоянии своих подданных и ослабило бы народную преданность, которою Государь дорожит и на которую имеет право. Великая держава, соблюдая и великие пользы, должна действовать самостоятельно как в пределах собственной страны, так и в сношениях теснейшей дружбы с другими государствами».

Наполеон, привыкший к безусловному повиновению европейских государей, ответил на это послание новыми санкциями в отношении русской торговли – повысил пошлины на поташ, чай, ревень, рыбий жир и другие товары. Своему морскому департаменту, вопреки государственным интересам, запретил покупать в России материалы для флота, без которых тот не мог обойтись. В итоге их всё-таки покупали, но через Германию, переплачивая посредникам.

По приказанию Наполеона «министры иностранных дел и полиции наводняли Россию особыми агентами, задача которых заключалась в том, чтобы обострять настроения», – вспоминал позже Арман де Коленкур в своих мемуарах. Но оппозицию против Александра I агенты Наполеона не собрали, «цветную революцию» им устроить не удалось.

 

 

Продолжение политики иными средствами

 

Прусский военный теоретик генерал Карл фон Клаузевиц, в 1812–1814 годах пребывавший на службе в русской армии, изучил опыт около 130 военных кампаний и в научном труде «О войне» сформулировал афоризм:

«Война есть ни что иное, как продолжение политики, с привлечением иных средств».

Когда экономические санкции оказались бессильны, должны были заговорить пушки. Не дай нам Бог узнать об этом вновь.

Император Александр, не видя больше необходимости скрывать истину, сказал Коленкуру:

«Я не допущу напасть на себя врасплох. Мои генералы уступают в достоинстве вашим; я не могу равняться с Наполеоном ни в искусстве командовать войсками, ни в опытности, но у меня хороши солдаты, мои подданные мне преданы, и мы все готовы скорее погибнуть с оружием в руках, нежели позволить, чтобы с нами поступали, как с голландцами и гамбургцами. Но, даю вам честное слово, что первый выстрел будет не мой. Я допущу вас перейти через Неман. Повторяю вам, я не хочу войны и мой народ не желает её; но ежели нападут на нас, то постоим за себя».

Читая объективные доклады Коленкура о миролюбивой российской политике, Наполеон сказал о своём посланнике, что тот сделался слишком «русским». Весной 1811 года он отозвал Коленкура в Париж.

В это время Наполеон активно готовился к походу в Россию. Многие полагали, что война начнётся в ближайшие месяцы. Но французский император отложил её до 1812 года, чтобы ещё больше увеличить армию и обеспечить её оружием, фуражом и продовольствием. При этом оба императора в письмах по-прежнему обращались друг к другу не иначе, как «брат мой» (Monsieur mon Frère).

В продолжении всего 1811 – начала 1812 года французский «брат» старался усыпить бдительность русского «брата» уверениями в своём миролюбии и преданности дружбе. Но благодаря российскому посланнику при Французском Дворе Александру Куракину и первому в истории нашей страны военному атташе Александру Чернышёву (тогда его должность называлась «военно-дипломатический агент») российскому правительству были хорошо известны тайные планы Бонапарта. Многие из его секретов 25-летний полковник Чернышёв получал в постели своей любовницы – любимой сестры французского императора Полины Боргезе (Мари-Полетт Бонапарт), которую, вместе с её сестрой, ранее вынес на руках из объятого пламенем зала, где проходил бал, в доме австрийского посланника Карла Шварценберга. За этот поступок Чернышёв снискал милость как самого императора, так и его любвеобильной средней сестры, которой и пользовался в интересах безопасности Российской империи.

В конце 1810 года в обеих столицах витала мысль о фатальной неизбежности войны. В Свите Его Императорского Величества по квартирмейстерской части (этот орган военного управления пришёл на смену упразднённого императором Павлом Генерального штаба) разрабатывали планы обороны страны. Генералы Леонтий Беннигсен и Пётр Багратион ратовали за наступательный характер военных действий. Другие военачальники склонялись к идее затягивания армии противника вглубь российской территории. Можно сказать, что отступление, оставление Москвы, тарутинский манёвр фельдмаршала Михаила Голенищева-Кутузова выросли из ранних планов адмирала Николая Мордвинова, генерала Михаила Барклая-де-Толли, прусского генерала на русской службе Карла фон Пфуля и других военачальников того времени, а также французского эмигранта графа Армана-Франсуа д’Алонвиля и высокопоставленных русских чиновников, таких как князь Александр Куракин.

 

 

Для чего нужен ещё один красный день календаря

 

Европа покорилась Бонапарту, а Россия изготовилась к войне и отразила нашествие многонациональной европейской орды. Более того – кости сотен тысяч её солдат навсегда остались в ледяной для врагов земле.

Победа над Наполеоном стало величайшим событием XIX века. К сожалению, упоминание о нём до обидного легкомысленно исчезло из народной и государственной памяти. В современных российских календарях дней воинской славы (славы русского оружия) и памятных дат отмечены дни побед в Куликовской битве, на Чудском озере, под Полтавой, в Чесменском сражении, у мыса Гангут, у мыса Тендра и у мыса Синоп, взятия турецкой крепости Измаил, наконец есть День Бородинского сражения (но ещё не победы). Иными словами, мы справедливо поступаем, чтя память об отдельных сражениях и отдельных победах. День взятия штурмом Китай-города в 1612 году вообще стал государственным праздником – Днём народного единства. Этот праздник появился в 1613 году по указу царя Михаила Фёдоровича и назывался он тогда Днём очищения Москвы от польских интервентов. Царь Алексей Михайлович объявил его церковно-государственным, а Борис Ельцин – государственным.

Чем же провинились перед потомками Александр I и русский народ, изгнавший орду «просвещённых» народов Европы из пределов нашего Отечества?

В наше время молебны в память о воинах и жертвах наполеоновского нашествия проводятся только в московском храме Христа Спасителя, который изначально был построен в память о победе в войне 1812 года. Между тем, было бы политически целесообразно вернуть в календарь государственных праздников День избавления Церкви и Державы Российской «от нашествия Галлов и с ними двадесяти язык». Чтобы не забывали об этой дате в Европе и помнили в Америке; одним словом, все, кто оружием, деньгами и наёмниками сейчас помогает одному славянскому народу окраинного государства Европы уничтожать другой славянский народ. Для того, чтобы напомнить всем о неизбежной участи агрессора, посмевшего выступить в антироссийский поход, нам нужен День победы 7 января.

 

---

 

Об авторе

 

 

Людмила Владимировна Гундарова – политолог, магистр по профилю «Современная мировая политика». Магистерская диссертация: «Гибридная война США против России: методы противодействия, исторический анализ периода с 2007 года по настоящее время и прогнозирование до 2028 года».

Работала корреспондентом в отделе международной жизни и проблем безопасности газеты «Красная звезда» (Министерство обороны РФ), обозревателем в сетевом еженедельнике «Звезда» медиагруппы «Звезда» (Министерство обороны РФ), начальником отдела пресс-службы Российского фонда ветеранов. Публиковалась в журнале «Профиль», в газетах: «Известия», «Культура», «Литературная газета», «Независимая газета», «Независимое военное обозрение», в сетевом издании «Армейский стандарт» и в других СМИ.