Нас война догоняет потерей друзей

20.06.2026, 01:32

19 июня – сорок дней, как не стало нашего друга Виктора Верстакова. В этот день его дети – Машенька и Глеб – собрали многих товарищей своего отца.

 

 

Машенька принесла фотографию свадьбы своих родителей. А многим из нас сразу вспомнились Витины стихи.

 

Деревянный домик в Подмосковье,

ветхая ограда, скучный сад.

Вот где повстречался я с любовью

Сорок с лишним лет назад.

 

Девочка, студенточка, тихоня.

Старенький разложенный диван.

И прощала даже баба Тоня –

здешняя хозяйка – наш роман.

 

Вдалеке гудели электрички,

песенки играл магнитофон,

я курил, бросая на пол спички, –

я неосторожно был влюблён…

 

Пришедшая на Витины сороковины родня покойной Витиной жены до сих пор с умилением вспоминает, как пятьдесят с лишним лет назад развивался роман молодых. Витя тогда был курсантом. Он прямо с ума сходил от вспыхнувшей любви и в порыве страсти сочинил целую поэму «Ольга» (она ещё ни разу не публиковалась).

 

 

Кстати, Машенька, перебирая накануне папины и мамины бумаги, нашла письмо своего отца. Ольга уже ждала первенца, а Виктора командование срочно отправило в длительную командировку, и он ей в письмах посылал неожиданные стихи. Всё было так романтично. Хотя жизнь тогда состояла в основном из суровой прозы: были проблемы с жильём, с деньгами ну и так далее.

 

 

В день сороковин каждый пришедший помянуть Виктора вспомнил что-то своё. Николай Стародымов рассказал, как в своё время его взгрели отцы-командиры за то, что посмел напечатать в дивизионке одно из стихотворений Верстакова. Кто-то вспомнил историю, как пытался убедить своего замполита, насколько гениален Верстаков. Ну этому замполиту дали один из сборников Вити. А тот сразу наткнулся на строку: «Режет сало замполит». С замполитом, естественно, случилась истерика: что вы мне подсунули, опять хают политработников. И сколько мужикам стоило трудов заставить замполита прочитать всё стихотворение Виктора: от а до я. А это было действительно одно из самых гениальных стихотворений Виктора «Война становится привычкой…».

Другой случай привёл Михаил Калинкин. Он как-то вывез Виктора к нашим ребятам, которые воевали в Сирии. И Витя своё выступление начал с песни о сапёрной собаке «Плачет, Нюрка, живая душа…». Один из больших людей усмотрел в этой замечательной песне какую-то крамолу и потребовал сменить репертуар. Виктор в ответ послал этого большого человека по известному адресу и отказался продолжать концерт. Он-то отлично знал, что нашим ребятам нужны не придуманные кони, о которых поёт Расторгуев со своим «Любэ», а совсем другое…

Впрочем, Вите посылать начальство было не в первой. Он часто показывал характер и когда работал в военном отделе главной газеты страны – в «Правде», и литгенералам, которые в конце 70-х годов отказались принимать его в Союз писателей (они ждали, когда молодой поэт их с ног и до головы оближет, а в ответ дождались ну не отборного мата, но близкого к тому), и даже министрам. А Павлу Грачёву после произведённого под его командованием расстрела Белого Дома Виктор вообще отправил стихи, по сути, с проклятьями.

Тут, наверное, стоит про историю с Грачёвым хотя бы вкратце сказать. Дело в том, что Грачёв одно время, ещё в Афгане командовал 345-м парашютно-десантным полком. А Виктор в этой части впервые побывал, кажется, в 81 году – до появления там Грачёва. На его глазах группа мужиков готовилась к вылету на боевое задание. Виктор чуть ли не в последнюю минуту запрыгнул в готовый взмыть в небо вертолёт. Конечно, это было грубейшее нарушение всех правил и инструкций. По идее его следовало вытолкнуть на землю, а потом ещё и строго наказать. Но командира группы такая наглая решительность свалившегося на его голову московского журналиста впечатлила. А сам полёт пошёл не по плану. Мужики попали в несколько опасных передряг. А тут ещё надо было как-то Виктора оберегать от пуль. Но Виктор ни для кого не стал обузой. Он показал себя в тех передрягах настоящим воином. И с тех пор Виктор стал для 345-го полка не просто своим, а родным и очень близким человеком. Все последующие командиры 345 полка считали за честь общаться с Верстаковым. И только с Грачёвым у Виктора отношения с самого начала были довольно-таки прохладными, хотя водку вместе попить они успели. Позднее Виктор написал:

 

… Мы не были друзьями,

однажды сведены давнишнею войной

среди афганских гор, в заснеженном Баграме,

где громче дизелей выл ветер ледяной.

 

Но потом грянул август 91-го года. Виктор считал, что Грачёв повёл себя неправильно.

 

В 91-й год, в то проклятое лето,

вы брали Белый дом и не рискнули взять,

присяге изменив. Я еле верил в это,

хотя и понимал: устали воевать.

 

Ну а окончательно точку в этом вопросе Виктор для себя поставил уже осенью 93-го года, когда Грачёв отдал приказ расстрелять из танков Белый Дом.

 

Я помню, как в тот день вы на огонь глядели.

Я вам желал, чтоб вы покончили с собой.

 

Я видел Виктора зимой 1990 года в Гяндже, Карабахе и Нахичевани. Мы вместе не раз в 1992 году ездили в воюющее Приднестровье. Весной 1995 года нас занесло к мужикам из Ульяновской десантной дивизии на берега реки Аргун. Спустя полгода мы побывали на многих заставах в Приморском крае, куда тогда даже хлеб с тушёнкой доставляли с большими перебоями (вот почему мы по дороге на очередную заставу сначала с ним останавливались в попутных сельских магазинах и отоваривались не только водкой, а по полной закупали колбасы, консервы, крупы – лишь бы было, чем потом угостить и офицеров, и солдат). А потом было много и других выездов. И как же наши воины слушали Витины песни! Он умел всех пронять буквально до слёз.

Уже в нулевые годы Виктор написал:

 

Нас война догоняет потерей друзей,

болью ран и бессонницей злою.

 

Виктор хотел, если говорить образами, свою горькую память сдать в музей и навеки вернуться из боя. А этого ну никак не получалось. Как он все последние десятилетия переживал распад советской империи! Перечитайте то, что Виктор написал ещё в 92-м году:

 

Над гладью могил ни крестов и ни звёзд,

не нужен душе этот груз.

Нам только спасти б офицерский погост:

Россию – Советский Союз.

 

Советский Союз мы не спасли. Теперь бы Россию спасти. Я сегодня на сороковинах сидел рядом со своим младшим товарищем Андреем Фефеловым. И у нас зашёл разговор о нашем общем друге – литературном критике и философе Михаиле Бойко. Он недавно после ранения вернулся на фронт и вновь на поле боя бьётся за нашу Россию, за наш народ. Я знаю, что Виктор очень ценил таких ребят, как Михаил Бойко. Нам же остаётся только молиться за таких мужиков – спасителей нашей России.

 

 

Спасибо пришедшим помянуть Витю поэтам Александру Карпенко и Евгению Артюхову, бесстрашному публицисту Андрею Фефелову, поэту-воину Андрею Эдокову, собирателю всех записей песен «афганцев» Юрию Трифоненкову, журналистке Ольге Москаленко…

Друзья! А ведь в декабре Виктору будет 75 лет. Давайте уже сейчас подумаем, как лучше отметить Витин юбилей. Есть идея организовать Верстаковские чтения и концерт в память нашего товарища. Наверное, концерт имеет смысл провести в «Гнезде глухаря» на Цветном бульваре, а чтения – в любимом городе Виктора – в Шуе. А у вас какие идеи?

 

Вячеслав ОГРЫЗКО

Автор новости: Вячеслав ОГРЫЗКО