№ 2008/51, 23.02.2015

В Оргкомитете Союза писателей СССР, не зная, что создание Литературного Института имени Максима Горького поручено Учёному Комитету при ЦИК Союза ССР, решили, что без них, раз Институт создаётся для «писателей из среды рабочих и крестьян»

№ 2008/51, 23.02.2015

…За длинным кумачовым столом на сцене расположилась приёмная комиссия в составе пяти человек. Председательствующий, а его видно сразу – он посредине, – стучит по графину, призывая к тишине, то есть к началу действа

№ 2008/51, 23.02.2015

Граждане судьи, прокуроры и адвокаты! Господа присяжные! Почтенные обвинители и уважаемые обвиняемые! Оброню и я свой малый грош в общую копилку диспута.

№ 2008/51, 23.02.2015

Открываю эпопею «Война и мир» и читаю: Наполеон нервно расхаживает на Поклонной горе, ожидая бояр в долгополых кафтанах с ключами от древней азиатской столицы, а в это время москвичи торопливо покидают Москву;

№ 2008/51, 23.02.2015

Валера Роньшин, писатель из Санкт-Петербурга, уже тогда был знаменит. Его печатали и «Советская культура», и «Юность», и «Новая юность». Мы нашей группой семинаристов Владимира Орлова ходили в «Юность»

№ 2008/51, 23.02.2015

Фильм Алексея Балабанова «Морфий» оправдал все ожидания. Балабанов остаётся верен себе, его почерк узнаётся с первых же кадров, но предугадать его план невозможно, ясно только, что следует быть готовым к чему-то страшному. Фильм поделён на главы, имеющие лапидарные, сокрушительные названия вроде: «Первый укол». Едва на чёрном экране появляется в тишине надпись «Первая ампутация», как в […]

№ 2008/51, 23.02.2015

В книжке «Дети гламурного рая» есть вклейка с его старыми фотографиями. Харьков, Москва, Нью-Йорк, Париж. И снова Москва. Пять, а то и больше совершенно разных людей, по нелепой случайности они носят одну фамилию. К некоторым из них я равнодушен, некоторых не люблю. Мой Лимонов – совсем другой. Я встретил его недавно в ЦДЛ на вечере […]

№ 2008/51, 23.02.2015

До прочтения повести Юлии Наковой «Когда улыбаются звёзды» я не знал, что возможно в один печатный лист уложить всю историю не только одной человеческой судьбы, но и рода, да ещё и его культуры… Оказывается, можно. И можно сделать это так, что это глубоко возьмёт за живое. Конечно, похожие вещи стали появляться начиная со второй половины […]

№ 2008/52, 23.02.2015

Если бы живущий в Петербурге сибиряк Василий Аксёнов взял псевдоним, он, несомненно, давно пребывал бы в когорте ведущих прозаиков нашего времени. А так попробуй вырасти во весь рост подобающей славы в тени прославленного однофамильца, который начал печататься, когда ты только-только родился. Впрочем, когда-нибудь двух Василиев Аксёновых – Павловича и Ивановича – научатся различать и по отчеству: как двух Алексеев Толстых. Многим это ясно уже теперь. И тем, кто присудил ему симпатичную премию Андрея Белого. И лидеру прозы «новых сорокалетних» Павлу Крусанову, назвавшему его прозу «эталоном подлинности».

№ 2008/52, 23.02.2015

Я и не знал, что творец невесомого тополиного пуха в слове когда-то слушал на Высших литературных курсах мои лекции по Толстому и Достоевскому. «Тополиный пух, жара, июль...» – казалось бы, так просто сказано, а поёт вся страна. Он сотворил пословицу-песню: «Потому что нельзя быть красивой такой». «Отчего так в России берёзы шумят?» – это тоже он. Участь всех песенников: их знают, не зная.