«Йог» по-киргизски

№ 2010 / 17, 23.02.2015

Мя­теж или ре­во­лю­ция? – пы­та­юсь я по­нять. – Ре­во­лю­ция или мя­теж? В Рос­сии мне вну­ша­ли, что боль­ше мя­теж. Го­во­ри­ли: бе­ре­ги го­ло­ву не толь­ко от пуль, но и от ин­фер­наль­ной ин­ток­си­ка­ции.

Мятеж или революция? – пытаюсь я понять. – Революция или мятеж? В России мне внушали, что больше мятеж. Говорили: береги голову не только от пуль, но и от инфернальной интоксикации.


Спрашиваю у всех кыргызстанцев подряд. От попрошайки, собирающего милостыню, до главы временного правительства. Все как один говорят, что при Бакиеве невозможно стало жить. Нечем было платить по поднятым в три раза тарифам за ЖКХ. А ещё – что Бакиев начал строить дороги, чтобы побольше украсть, вместо того чтобы строить заводы. И ввёл паспорта на баранов, чтобы с каждой живой твари стричь налоги.


Бизнес шагу не мог ступить. От любой сделки приходилось нести долю к сыну президента в созданный им инвестиционный фонд. Пять банков захватила семья Бакиева в Кыргызстане. Разве это допустимо для такой маленькой страны? В общем, уверяют, что революция.





– Как представим, что он засел на долгие годы, а потом посадит своего преемника – так тоска, – отвечает продавец газет. У белого дома тоже тоска. Уже вывешены фото убитых снайперами. Когда мулла начинает читать по убитым суры из Корана, все: и мужчины, и женщины, – садятся на корточки, по-пацански.


Они знали, что Бакиев будет стрелять. Он не раз об этом заявлял публично. Но вот чтобы так – подло! Даже на войне отстрел снайперами – когда жертва как на ладони – действо пакостное. А против мирных жителей пакостно втройне.


– Я думала, – говорит горничная Индира, – началась стрельба, и все сейчас разбегутся. Ан нет, кровь возбуждает. Убитых уносили, знамя подхватывали и поднимали вновь. Национальный стяг, надо сказать, у киргизов кроваво-красный, революционный. С жёлтой юртой-солнцем в центре. Туда, должно быть, на вечный покой отправились убитые храбрецы. «Герои, отдавшие свою жизнь за свержение антинародного семейного режима», – как гласит плакат в центре столицы.


Индира из одного села с Акаевым, поэтому она всё ещё за Акаева и надеется, что он вернётся. Звуки выстрелов её тоже не заставили уйти с площади.


Впрочем, к стрельбе здесь, кажется, уже многие привыкли. Самое неприятное, что снайперы, по утверждению киргизов, были славянской (не киргизской!) внешности. Мол, наши никогда бы не стали стрелять в своих. Здесь все повязаны друг с другом родственными связями и боятся кровной мести. Не готовят ли такие заявления почву под этнические чистки? Всё-таки 84 убитых – слишком большое число жертв для маленькой Киргизии.


У взорванных ворот президентского дворца к нам подходит взволнованный мальчик и тихо-тихо говорит, что хочет сделать заявление.


– Напишите, пожалуйста, – еле слышно шепчет он, – что мы не должны уподобляться скинхедам. Что мы в Кыргызстане всегда жили дружно. И очень прошу, отметьте, что дунгане на стороне революции. Что они никогда бы не пошли против киргизского народа.


Всё ясно. Парень по внешности явно дунганин.


Похороны в Киргизии – это особый ритуал. Обычно хоронят быстро, без речей. А теперь начали говорить не останавливаясь, женщины причитают, плачут. Чудовищное зрелище. И всё это транслируется по телевизору, нагнетается обстановка.


А тут только кинь спичку, брось кличь, и моментом соберётся толпа. Одна такая, перекрывая запрудой центральный проспект, движется на штурм телецентра. Собирая всё больше и больше людей. «Смерть Бакиеву!» – чуть ли не единственное требование.


– Самое тяжёлое было – принять решение отпустить Бакиева, – говорит во время чаепития Роза Отунбаева. – Но я вынуждена была это сделать, чтобы не расколоть страну надвое. Народ требует смерти, но, послушайте, мы же стремимся стать цивилизованной страной, и надо отходить от самосуда. Вон как избили бывшего министра внутренних дел Кыргызстана. Просто уничтожили морально. Да ещё каждый плюнул в него!


– А как его избили? – спрашиваю я таласца Алика из толпы, что идёт на штурм телецентра.


– Прорвали кордон, смели оцепление. Он пытался убежать. Нашли. Спрятался он в выгребной яме за общественным туалетом. Сорвали погоны, засунули дубинку в зад!


– Бакиеву нет возврата назад. Он подписал себе смертный приговор, – говорит Роза-эдже. – Но пусть это всё же решает суд.


– Уберите камеру! – вещает-пугает-зомбирует боевитая баба в толпе, идущей к телецентру. – Сейчас начнут стрелять. В первую очередь будут бить в людей с камерами. Тем более, со славянской внешностью.


Так славяне или в славян?


– Есть ли угроза осложнения отношений с Россией? – спрашиваю Розу Исаковну.


– Мы от России далеко и не уходили. Мы всегда дружили и будем дружить.


– А почему толпа так агрессивна?


– Это всё Бакиев Максим виноват, сын бывшего президента. Он, по сути, контролировал правительство, а брат Бакиева – все силовые структуры. Такую они выстроили вертикаль. Продали энергораспределяющую компанию Бишкека за копейки. Максим пригласил к себе консультантом некоего Евгения Гуревича, который совершил махинацию. Увёз 2 миллиарда долларов из страны. Отсюда и антисемитские лозунги. Но мы хотим жить в дружбе со всеми.


Не только дружбы, но и передела собственности здесь хотят многие. На окраинах Бишкека начался самозахват земель. Люди разбили все свободные поля, наметили куски баклашками. Так было и после первой революции 1905 года. Сейчас вошли во вкус и претендуют уже на участки с домами. Толпы бедняков из дальних районов Киргизии собираются в пригородах. Все хотят жить в более-менее благоприятном Бишкеке.


Среди митингующих в самой столице очень много молодых людей в спортивных костюмах. В первый день после революции они вошли в магазин. «Одевайтесь во что хотите, только ничего не ломайте». К просьбе продавца отнеслись с пониманием. Переоделись, оставили одежду. Но не всем магазинам так повезло. Некоторые торговые центры и подпалили. Сожгли и налоговую инспекцию с прокуратурой. О чём это говорит? Кто-то под шумок революции заметает следы.


К разграбленным магазинам подъезжают такси. Багажники набиваются награбленным.


– Я сделал превентивное заявление с нотой озабоченности судьбой русскоязычных! – говорит посол Валентин Власов. – Потому что знаю, по какому сценарию может развиваться конфликт. А вообще в Киргизии к русским хорошо относятся. И кроме отдельных актов бандитизма, которые всегда есть и будут в подобных ситуациях, крупных эксцессов не было.


Мы и сами видели только дружеское отношение к русским.


Власов – боевой генерал, попавший в плен во время Чеченской компании, просидевший 7 месяцев в зиндане. Затем 6 месяцев руководил Карачаево-Черкессией в период политического противостояния во время выборов. Он с честью выходил из многих куда более сложных ситуаций. Надеемся, что справится и с этой непростой ситуацией.


– А кто-нибудь ждал, был готов? – спрашиваю у таксиста.


– Никто. Разве что американцы.


Таксист нам попался с бородой, подвёрнутыми штанинами. Я сразу узнал в нём салафита (ваххабита) и не киргиза. Оказался уйгуром.


– Им Кыргызстан важен для войны с Афганистаном, – развивает свою мысль таксист. – Но зря они туда сунулись. Кстати, у них есть база. Если хотите, съездим посмотрим?


Революция революцией, а жить на что-то надо. Тем более таксистам. Несколько дней им пришлось работать бесплатно. Возить раненых и награбленное добро под дулом автомата. Пора подумать и о себе.


– А это небезопасно?


– Умирать – так весело! Взорвём их к чёртовой матери! – смеётся таксист в свою бороду. А я вспоминаю, что в последнее время в Кыргызстане построено три тысячи мечетей. Насколько здесь силён религиозный фактор и позиции исламистов, которые пока ещё не сказали своего слова?


Едем на базу «Манас». По пригорку поднимаемся под запрещающий знак. Подъезжаем к воротам. Я открываю окно и начинаю фотографировать. И вдруг водитель срывается с места так резво, что у меня от удара об раму чуть не вылетает из рук фотоаппарат.


– Ты что, сдурел?


– Видел, они М-16 с плеч начали скидывать? Тут одного водителя молоковоза пристрелили только потому, что им показалось, будто он вооружён. А ты такой дурой в них целишься!


Только потом, разглядывая фото, я заметил, как один из них смотрит в бинокль, а другой вскинул автомат.


– Будет база в Киргизии или нет? – спрашивает у Розы Отунбаевой в лоб мой товарищ Сергей Шаргунов.


– Но послушайте! Вы – большая страна, вы можете себе позволить всё, что угодно. Дружить или брякать оружием. Мы – маленькая страна, и хотим сохранить чувство собственного достоинства. Просим на нас не давить и дать нам шанс использовать все наши небольшие возможности. Мы хотим дружить со всеми и жить со всеми в мире.


Смотрю я на Розу Отунбаеву с некоторой грустью. Сможет ли эта хрупкая женщина, которая утверждает, что у киргизов женщины всегда имели равные права с мужчинами, удержать ситуацию? Не оттеснят ли в политической борьбе интеллигентного, занимающегося йогой человека матёрые волки? Не поставят ли в вину уход Бакиева? Будет ли на этой многострадальной земле мир?


Очень хочется, чтобы у братского народа было всё хорошо. Мирно и гостеприимно, как и прежде!



Ильдар АБУЗЯРОВ,


БИШКЕК – МОСКВА



Примечания автора:



Йог – по-тюркски «нет» (здесь игра слов с йогой).


Эдже – уважительное обращение к женщинам.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *