Богатыри пришли последними

№ 2026 / 45, 13.11.2026, автор: Фёдор ТАТАРСКИЙ

В конце октября пришлось активно побродить по Москве: приятель добирался из точки А в точку Б и тормознулся на несколько дней в столице. Лет сорок назад мотались бы по магазинам за запахом колбасы и прочей снеди. Сейчас еды и в провинции навалом, а всяких «озонов» – как колорадских жуков на картофельной ботве. В Москве есть где погулять, но дожди загоняли нас под крышу. С осадками вариантов тоже много; гость назвал Третьяковку и зоопарк – ну, зверьё-то там точно под крышей.

– Почему Третьяковка?

– Давно не был.

– А зоопарк?

– Я там никогда не был…

Логично. Полезли в интернет. Оказалось, нам повезло: в последний вторник месяца в галерее скидки на билеты, а пенсионеров пускают бесплатно. В зоопарке льготников тоже ждут, но только с московской пропиской; для остальных – 1700 рублей «с рыла». Так приятель сказал, когда цену осознал. Пришлось услышать ещё больше, особенно про «зажравшихся москвичей».

– Это чтоб на ёжиков посмотреть, я должен 1700 отдать?! Да я их каждый день вижу.

– В зоопарке вряд ли ёжики есть…

– Да там ещё и ёжиков нет?! Смотреть на хвостатых зеков за такие деньги – да пошли они!..

Фауну оставили обладателям столичной «ксивы» – ну, хоть под зонтами не мёрзнуть. Снова полезли в интернет, чтобы хоть что-то вспомнить о музее – давно не были.

 

 

История Третьяковки началась 170 лет назад, с 22 мая 1956-го – так решили специалисты. В этот день молодой Павел Третьяков приобрёл пару картин, и они стали первыми в будущей галерее. Вместе с братом Сергеем это одни из удачливых и богатых предпринимателей. В 1851-м семья прикупила особняк в Лаврушинском переулке, где приобретаемые в большом количестве картины современных отечественных художников развешивались по стенам. Их уже не хватало, и в 74-м пристроили двухэтажную галерею. С 81-го стали пускать всех желающих – бесплатно. В 92-м, после смерти брата, Павел передал коллекцию в дар городу и оставался хранителем до конца жизни. Последняя приобретённая картина – «Богатыри» Васнецова. За месяц до смерти Третьякова в декабре 1898 года. В 1904-м по эскизам автора богатырской троицы обновили фасад, ставший узнаваемой визитной карточкой. С тех пор галерея разрослась до музейного объединения: строительство новых площадок, присоединение мемориальных домов и мастерских.

В советские времена очереди в Лаврушинском никого не удивляли. Сейчас они тоже случаются – в дни помпезных выставок. Или в «льготные» вторники – но уже электронные «хвосты». За день до выхода в свет билеты получилось оформить только на поздний вечер.

Народ скапливался на входе у рамок. В вестибюле людно: не у каждой гардеробной стойки жетоны в наличии. В кафешке столики заняты, зато пусто у сувениров. На знакомство с живописью пускают по куаркодам со смартфона или бумажки. Осмотр начинается со второго этажа – как и прежде.

Первый раз попал туда в конце 70-х. На стенах вдоль основной лестницы прорва брежневских портретов, а потом сразу – старинные иконы. Студенческое впечатление от музея затёрлось: генсек и лики святых – больше не запомнил. Со многими так. Разговор в вестибюле:

– Давно был здесь?

– Давно – на выставке Мунка. «Крик» привозили. Туда отдельно пускали, и в галерею не пошли. В самой Третьяковке ещё раньше был, уже и забыл. Помню трёх богатырей и этого, как его? Который в Гималаях был.

– Рерих…

Два пенсионера обсуждают рекламную информацию об аренде аудиогида.

– Ну, это когда наушники дают и когда рассказывают о каждой картине, – говорит один. Второй скептичен:

– Да ну их. Чё там услышишь: каля-маля, купил коня? Пробовал с внучкой, ничего не запомнил. Лучше в компьютере потом посмотрю…

В одном из первых залов с июля по середину января выставка – «Павел Третьяков и Василий Поленов. К 170-летию Государственной Третьяковской галереи». Часть поленовских картин здесь, часть – на обычном месте. Варианты «Московского дворика» разделили: раннюю версию, «без мальчика и лошади», увидели позже.

Из зала в зал переходя, многие узнавали иллюстрации к учебникам истории, литературы и родной речи – день-то пенсионный. Не у каждого хватает сил осмотреть всю галерею:

– Ольга Васильевна, предлагаю ограничиться этим этажом. Впечатлений больше, чем сил. Мы, конечно, ещё молодушки, но что они с нами делают… Как считаете?

– Ой, да, Ирина Леонидовна, давайте через месяц досмотрим, с такими мужчинами надо чаще встречаться…

У Врубеля с мрачной подсветкой мальчуган жмётся к матери. Страшновато ему, просится в соседний зал. Две девахи обсуждают запропастившегося Бориса:

– Хорошо, что билеты заранее купили, а то бы Борька не пришёл. Чтобы их сдать всё равно пришлось бы сюда идти. Хоть из-за денег, но приволокся.

– Он чё, поверил? Ну, пусть привыкает. А куда он, кстати, делся?..

У васнецовских богатырей женское трио в тёмном облачении и белых платках. У монахинь – всё чёрное; возможно, сёстры милосердия одной из общин. Внимание – к центральному коннику: Илья Муромец причислен к лику святых в середине XVII века. Зал Нестерова тоже задержит их надолго.

 

 

Реплики приятеля напомнили о его начитанности и «насмотренности» – чем-то книги надоумили, что-то телевизор нашептал. О некоторых картинах выдавал необычные подробности. Легенда или нет: на двух картинах Поленова – одно здание с разных сторон. В «Московском дворике» слева за забором сад и торец барского дома; в «Бабушкином саду» – он же (фасад с колоннами). Карнизы над окнами идентичны.

 

 

Старушка-барыня с внучкой и запущенный сад с лопухом привлекают посетителей. Пацан хочет снять картину анфас, но из-за спин не получается – исстрадался-искривлялся, заламывая руки. Много подростков у «Девочки с персиками»; там экскурсия, задают вопросы, что редкость. Чем-то зацепила барышня XIX века – никак за свою приняли.

 

 

Из галереи выходили совсем в темноту. Хотелось побродить по переулкам между Лаврушинским и Пятницкой. Там много церквушек, даже 400-летних, в одном из дворов – памятник Ахматовой. Морось отваживала от мыслей о прогулках: пижонским межеулком, мимо «писательского дома», просквозили в метро.