Памятник и птица, или раз пошла такая пьянка…

№ 2010 / 18, 23.02.2015

«Чи­та­те­ли га­зет – гло­та­те­ли пу­с­тот, га­зет – чи­тай кле­вет…» – пи­са­ла ког­да-то моя лю­би­мая по­этес­са Ма­ри­на Цве­та­е­ва. При­ня­то от­но­сить эти сло­ва к жёл­той прес­се, но ког­да в ува­жа­е­мой мной га­зе­те «Ли­те­ра­тур­ная Рос­сия» ви­дишь от­кро­вен­ную кле­ве­ту на Ли­те­ра­тур­ный ин­сти­тут

«Читатели газет – глотатели пустот, газет – читай клевет…» – писала когда-то моя любимая поэтесса Марина Цветаева. Принято относить эти слова к жёлтой прессе, но когда в уважаемой мной газете «Литературная Россия» видишь откровенную клевету на Литературный институт (номер от 16.04.2010), не знаешь, что и подумать. В отклике на статью в своём блоге я намеренно не приводил ссылку, чтобы не «пиарить» этот злокачественный материал. Понимаю, что своим ответом я так или иначе увеличу долю внимания к нему, но что делать – таковы особенности всякого хамства: промолчишь – позволишь об себя вытереть ноги, ответишь – ввяжешься в перепалку, чего и добивается всякий хам, будь то интернетовский тролль или газетный клеветник. Палка о двух концах. Хотя уже ввязался и поворачивать некуда. Дело в том, что все плевки и инвективы в адрес Литинститута я воспринимаю словно в свой собственный адрес – как непоколебимый защитник института, давшего мне всё: образование, цель в жизни, стимул жить и работать, наконец. А тем более благородно желание редакции «опубликовать мнения всех заинтересованных лиц и групп» и дать высказаться всем сторонам конфликта. Понимаю я и то, что мнения авторов газеты редакция не всегда разделяет.





В общем, неизвестный Игнат Литовцев (видимо, псевдоним – аллюзия скорее к фашистам в Литве, нежели к литературе) – как написано в статье, студент Лита, сам признаётся в собственной трусости, поскольку говорит, что пишет под псевдонимом – мол, доучивается и боится, что выгонят из вуза. Кстати, спешу успокоить боящегося студента: выражение своего мнения в прессе, даже в такой гнусной форме, не является административным поводом для отчисления (разве что для порчи отношений с преподавателями…). Тут же пишет, что дипломную работу «всем обязательно зачтут». Нелогично.


Цель статьи – полить Литинститут грязью. Ну, попытка не удивила – плавали, знаем. Как говорится – собака лает, караван идёт. Знаем и то, что Литинститут – бельмо на глазу современной писательской арены: вуз нестандартный, в своём роде – провокация, как любая попытка творчества. Инвективы в его адрес исходят чаще всего от отвергнутых на этапе творческого конкурса, от литстудийных руководителей (у которых существует ревность по отношению к более, скажем так, верифицируемым попыткам обучения) или тех, кому Литинститут не дал «путёвку в призрачные эмпиреи» (выражение С.Арутюнова из интервью «Литературной учёбе» – советую, кстати, почитать это интервью и взять на вооружение слова о Лите).


Удивляет только то, что в редакционном предисловии к статье все «липовые» инвективы названы «ужасными фактами», которые превращают Литинститут в «шарашкину контору». В комментариях к ссылке на статью в блоге, где мной прочитана эта статья, читатели с уверенностью пишут, что «автор статьи не учится в Лите». Что ж, очень на то похоже. Иначе было бы понятно, насколько легко опровергнуть каждый из в корне неверных тезисов, изобилующих фактологическими ошибками.


Вот только некоторые из этих, с позволения сказать, «фактов», а на самом деле – бездоказательных перлов, шитых белыми нитками.


«Перейду сразу к существу дела. Студентов в институте много. Больше, чем нужно и возможно. Берут практически всех без разбора, в последние несколько лет количество вступительных экзаменов сокращено до предела, а тут ещё и ЕГЭ. И это при том, что несколько знакомых мне успешных и талантливых писателей признавалось, что пройти творческий конкурс они не смогли».


Вспоминаю собственное поступление. Тогда семинар поэзии набирала И.И. Ростовцева. Графоманию отсеивала нещадно… Некоторым, в ком мастер видела задатки, она позволяла пройти творческий конкурс, но затем вычёркивала из списков участников своего семинара – конечно, было обидно, но со временем понимаешь, что это по-своему благородный путь. Кафедра литмастерства просто переводила студента в другой семинар, и он продолжал там благополучно учиться. И овцы целы, и волки сыты… Конечно, бывает такое, что в Лит попадает откровенно слабопишущий автор – но нередки случаи, когда после педагогически квалифицированных обсуждений, собственного тщания и адекватного преподавательского подхода человек начинал лучше писать, и к 3-му–4-му курсу его не узнавали. Мне не близки слова А.Т. Твардовского о том, что молодых котят надо топить, пока они ещё не выросли, а кто выплывет – тот и останется. Как-то больше согласен с точкой зрения Елены Исаевой, сказавшей в одном интервью «Студенческому меридиану», что молодые авторы – как цветы, которые надо поливать. К счастью, многие литинститутские мастера мой подход разделяют.


Увы и ах, не знаю, кто такая упоминаемая в статье Софья Луганская, но мне кажется сомнительным, что «студенты писали за неё не только академические контрольные работы, курсовые и рефераты, но и статьи, очерки, рассказы…» На протяжении всех 6-ти лет это бы не прокатило – преподаватели Литинститута, как и во всех других вузах, нещадно борются с плагиатом. Жанна Голенко (в адрес которой тоже имеются инвективы в статье) жёстко пресекает подобные попытки среди своих студентов, да и другие педагоги тоже. Существуют специальные программы по поиску плагиата – преподаватели Лита не с луны свалились. Впрочем, девушка, наверное, должна сейчас собой гордиться, если «у всех образованных литинститутских студентов от неё болит голова».


Далее.


«Доска преподавательских и студенческих публикаций в коридоре института поделена между бывшим и нынешним ректором. Они как будто соревнуются в тщеславии. Это довольно забавно. Впрочем, другие с ними конкурировать не в состоянии. Студенты не только не могут, но и чаще всего не стремятся публиковаться. Если честно, многие за все пять лет так ничего и не пишут, а диплом варганят из вступительной работы, добавляя откровенную, выковырянную из ноздри халтуру. Все знают, что дипломную работу им обязательно зачтут».


Совсем нет. Кто не верит – может зайти и взглянуть на доску почёта в Литинституте, где представлены различные публикации как преподавателей, так и студентов и выпускников Лита. Конечно, там есть и произведения Тарасова и Есина – и совершенно нормально, что они занимают почётное место. Да и почему ректорские произведения на стенде вызывают у Игната такое негодование? Неужели хочет, чтобы весь стенд был посвящён лишь его нетленкам?


Впрочем, и то, что студенты не стремятся публиковаться, выглядит в дефективном сознании анонима как нечто позорное. Хотя только что были наезды на тех, кто якобы «гонится за тщеславием». Ну да, многие не гонятся. Всегда были и будут те, кто пишет в стол исключительно из любви к предмету, не стремясь к литературным наградам и почестям. Таким вдвойне – честь и хвала, но, к сожалению, число таковых как во всём мире, так и в Литинституте меньше в процентном соотношении, чем тех, кто стремится к славе. Стихотворцам нужен слушатель, как Иван Кузьмичу – графинчик водки перед обедом, писал ещё Пушкин в «Капитанской дочке». Поэтому выборка у нашего Игната получается не репрезентативная.


Что за 5 лет студенты ничего не пишут – ещё одна «выковырянная из ноздри» чушь. Студенты должны предоставлять подборку на обсуждение как минимум раз в год, в противном случае принимаются административные меры, зависящие от степени строгости руководителя семинара. Для некоторых такой подход – хороший стимул писать и не останавливаться на достигнутом, не ожидая неведомого вдохновения. Писателю, как говорил Валентин Петрович Катаев, необходима чугунная задница. А для не имеющих таковой необходимы педагоги, которые бы заставляли что-то делать. Без контроля хорошо, а с контролем лучше, ибо заставляет ускорить темпы работы.


Ну а слова о том, что «обязательно зачтут дипломную работу», всё больше и больше склоняют меня к тому, что человек в Лите не учится. Хотя мы (в статье ни слова о госэкзаменах), которым защита диплома скоро предстоит, должны ликовать от радости, что, оказывается, диплом обойдётся нам малой кровью. А мы-то стараемся, пишем…


Далее юноша продолжает ерундить по поводу творческих семинаров.


Н-да… Как говорится, перед тем, как смотреть телевизор, его надо включать. Так же и перед тем, как нести клевету о литинститутских семинарах, надо сходить хотя бы на один из них. Хотя бы узнал бы, что Торопцева зовут Александр Петрович. Узнал бы и то, что Евгений Рейн приходит на каждый семинар (за исключением случаев болезни), а обсуждения проводит нечасто, предпочитая просвещать своих студентов, читая им лекции по Серебряному веку, советской поэзии и др. В семинаре Игоря Волгина студенты МГУ и студенты Литинститута – на равных правах (но предпочтение при обсуждении отдаётся, разумеется, последним, и упор – по справедливости – делается на тексты, которые профессионально достойны обсуждения). Бездоказательные наезды на уважаемых мной Сергея Арутюнова, Инну Ростовцеву, Галину Седых – дипломированных, между прочим, критиков с многолетним опытом работы в литературе – комментировать не хочу (пусть г-н Литовцев скажет это им в лицо, озаботившись хотя бы минимальным количеством аргументов…).


Честно говоря, дальше по пунктам разбирать эту ерунду мне лень, хотя мог бы, если бы было не жаль убивать на это вечер.

Борис КУТЕНКОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *