Ереси Василия Авченко

№ 2010 / 22, 23.02.2015

До­ку­мен­таль­ный ро­ман Ва­си­лия Ав­чен­ко «Пра­вый руль» – сви­де­тель­ст­во и фик­са­ция раз­ло­ма стра­ны, ко­то­рая всё бо­лее пре­вра­ща­ет­ся в «кон­ст­рук­цию», при­чём «стран­ную», ги­б­рид­ную: «ква­зи­со­вет­скую по фор­ме и ан­ти­со­вет­скую по со­дер­жа­нию».





Документальный роман Василия Авченко «Правый руль» – свидетельство и фиксация разлома страны, которая всё более превращается в «конструкцию», причём «странную», гибридную: «квазисоветскую по форме и антисоветскую по содержанию». Страна едина только формально, и «мы ужасно мало знаем друг о друге».


Мы действительно мало знаем друг о друге. О той же Сибири, да и о Дальнем Востоке мыслим штампами типичного европейца с примесью своих местных мифологем. Что я могу знать о своей большой стране, когда мне многим проще посетить Европу, Африку, да и те же дальневосточные страны, чем Камчатку, Сахалин, Владивосток? И, вполне возможно, под покровом этого незнания зарождаются новые нации, наподобие «тихоокеанцев-праворульщиков», про которых нам рассказывает Василий Авченко. Разлом пошёл не только географический, но и по крови.


«У нас появились свои ориентиры, свои стандарты, своя система ценностей» – пишет Авченко о новой владивостокской ментальности. Всё это следствия близости и ориентации на автомобильную Японию, что синтезировалось в образе правого руля – «нерве», «философской категории», с которого возможно понимание Владивостока.


Правый руль – «солнечное сплетение», «болевая точка», «последний предел» дальневосточной нации. Символ спасения и надежды во времена крушения империи. Тогда по всей стране были свои символы спасения. Где-то огороды дачников, где-то тугие баулы челноков. Но здесь другое. Человек за рулём – уже совершенно иное «существо» – кентавр. Машина «расширяет границы дозволенного», даёт «чувство свободы и чувство ответственности».


Аномалия, неправильность – правый руль на наших дорогах порождает опасное свободомыслие. Это автомобильное диссидентство, разрастающееся в свою идеологию, пускает глубокие корни и влияет на сознание, корректирует его. Правый руль – не просто иное техническое решение, иной, занесённый извне метод езды, который не вписывается в наш свод ПДД. За последние два с небольшим десятилетия, по версии Василия Авченко, он стал манифестом, голосом Дальнего Востока, «катализатором долгожданного возникновения зачатков гражданского общества». Правый руль вырос в политическую категорию – «единственную безусловную ценность для приморцев».


Вместе с иным, вольнодумным рулём в российском Приморье за последние десятилетия сформировалась «новая система координат», в которой «ближнее зарубежье – это Китай, Корея и Япония. Иномарка – это «Лада». Всё более теряются и формализуются связи с метрополией, которая находится по ту сторону Урала и поэтому во многом условна. Авченко пишет: «Если в Чечне выросло поколение, не знавшее мира, то у нас выросло поколение, которое никогда не было в Москве». Вообще автор довольно часто сравнивает положение, в которое загнали эту мятежную кавказскую республику, и Владивосток с окрестностями. Расколотой, разрозненной стране легче что-либо навязать и внушить, например, что чеченец – это потомственный террорист, а дальневосточник – барыга и контрабандист.


Владивосток – это уже не провинция, а «другая Россия», «особый мир», который пока ещё зависит от Москвы, но всё более переходит на автономные источники существования, которые расходятся и даже конфликтуют с общепринятыми нормами…


Апофеоз обострения вопроса – декабрь 2008 года, когда владивостокцев, выступающих против повышения пошлин на иномарки, познакомили с главным атрибутом российской власти: дубинками подмосковных омоновцев. Своеобразная спецоперация по принуждению к левому рулю, к норме, которую диктует слепо-глухой центр. Это окончательно уравняло правый японский руль к «оранжевой угрозе» и чеченскому сепаратизму. Такая вот порочная любовь к иному, к инакомыслию. Она сейчас глушится даже не помехами на радиоволне, а жёсткой рукой с дубинкой-«демократизатором»…


«Наша вертикальная с царских времён и поныне страна не терпит свободомыслия» – констатирует автор. По его мнению, правый руль не вписался в эту вертикаль именно «своей инаковостью» и был зачислен в разряд «ересей», ведь всё иное здесь находится под большим подозрением. Недаром Авченко сравнивает его с двуперстием староверов.


Конечно, можно согласиться с Василием Авченко в том, что «москвоцентризм» имеет положительные и отрицательные аспекты. Но если раньше столица собирала вокруг себя земли, расширяясь и укрепляясь, то сейчас процесс идёт обратный: она, как огромная чёрная дыра, втягивает, свёртывает в себя всё, активно высасывает из тела страны животворные соки, качает кровь вместе с углеводородами и людьми. Процесс идёт слишком односторонний, ещё немного – и территории начнут отпадать, как старая иссушенная кожа. Какой-то защитной реакцией от этого могут стать центробежные тенденции, перспективный полицентризм, который сможет скрепить разъезжающееся по швам тело страны.


Василий Авченко в романе сетует на то, что Приморье «корчится безъязыким», отсутствует адекватная коммуникация со страной, другими её регионами. Однако не только у Дальнего Востока сейчас нет «своего голоса», но и прочая страна, так называемая провинция, а это вся немосква, остаётся практически безгласной. Импульсы по её нервным окончаниям не доходят до центра, он попросту остаётся глух ко всему и пребывает в нарцистической самозамкнутости. Любая новость с мест проходит через жабры и фильтры столичной информационной диктатуры. Любой голос обрабатывается центральным компьютером под нужную тональность.


Собственно, Дальний Восток с его аномальностью есть символ общей ситуации дел, которая сложилась в стране. Это «экстремальная, доведённая до абсурда, гипертрофированная Россия. Отрезанный ломоть и территория неопределённости». Всё её существование происходит вопреки и не поддаётся законам здравого смысла.

Андрей РУДАЛЁВ,
г. СЕВЕРОДВИНСК

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *