А-бомба: от Сталина до Путина

Тайны советского атомного проекта

Рубрика в газете: Как это было, № 2019 / 36, 04.10.2019, автор: Владимир ГУБАРЕВ

Так назвал свою новую книгу писатель и научный журналист Владимир Губарев. Фрагменты из книги мы предлагаем нашим читателям.


 

Келдыш по-прежнему
незаменим…

В 52-м году Сталин часто хворал, и каждый раз после очередной болезни интерес к Атомному проекту у него падал. Если раньше он ревниво следил за тем, чтобы под каждым документом, будь то строительство нового цеха или бытовая помощь наиболее важным фигурам Проекта, стояла его подпись, то теперь он полностью доверял это Берии.
Однако Лаврентий Павлович старался всё-таки чаще спрашивать Сталина о тех или иных атомных проблемах, но однажды тот отрезал: «Сам решай, не маленький!», и с той поры Берия по пустякам не беспокоил дряхлеющего вождя.
Было очевидно, что успешные испытания «своей» бомбы успокоили Сталина, да и мировая общественность признала существование второй ядерной державы, – в общем, Сталин добился того, что считал необходимым для равновесия в мире, а потому все свои оставшиеся силы теперь он направил на восстановление страны после войны.
Впрочем, о ходе работ над водородной бомбой он знал. Берия заверил его, что к середине 53-го года она будет испытана…
Сталин терпеливо ждал, а Берии приходилось решать множество новых проблем, которые возникали постоянно.
В частности, из Атомного проекта старались забрать учёных и специалистов, которые занимали в нём ключевые посты. В Академии наук и в министерствах почему-то посчитали, что бомба взорвана, а, следовательно, они там не нужны.
Пришло тревожное письмо от А.П. Завенягина. В нём, в частности, говорилось о том, что предполагается назначить М.В. Келдыша академиком-секретарём Отделения технических наук АН СССР, а потому предлагается освободить его от работ по заданиям Первого главного управления.
Завенягин напоминает Берии, что:

«а) товарищ Келдыш М.В. возглавляет математическое расчётное бюро, занятое расчётами изделий РДС-6Т;
б) кроме того, т. Келдыш М.В. Постановлением Совета Министров СССР от 9 мая 1951 г. за № 1552-774оп утверждён председателем секции № 7 Научно-технического совета ПГУ и возглавляет научное руководство работой по созданию конструкций быстродействующих вычислительных машин и разработке методов работы на машинах;
в) т. Келдыш М.В. руководит организацией вычислительного центра Первого главного управления (в помещении быв. ФИАН), в котором будут установлены мощная вычислительная машина «Стрела» и другие вычислительные машины.
Большая важность и большой объём работ для Первого главного управления, проводимых т. Келдышем М.В., не позволяют освободить т. Келдыша М.В., от работ Первого главного управления…»

Л.П. Берия

В своей резолюции на этом письме Л.П. Берия отдаёт распоряжение руководителям Академии наук СССР найти другого кандидата…
Только через несколько лет Мстислав Всеволодович станет сначала одним из руководителей Академии наук, а затем и её Президентом.
Но что следует из этого письма, которое ранее никогда не публиковалось?
Наконец-то, появляется возможность оценивать роль академика Келдыша в «Атомном проекте СССР». Принято считать, что этот выдающийся учёный ХХ века внёс решающий вклад в развитие авиации и ракетной техники. Его по праву называли Главным Теоретиком космонавтики. Союз С.П. Королёва и М.В. Келдыша обеспечил первенство нашей страны в освоении космического пространства, и в этой области труд Келдыша оценён достойно.
Однако участие академика Келдыша в «Атомном проекте СССР» раскрыто недостаточно, а ведь именно ему принадлежит решающая роль в расчётах как атомной, так и водородной бомбы. Он – одна из ключевых фигур в нашей науке ХХ века, и по мере того, как рассекречиваются документы военно-промышленного комплекса СССР, это становится всё более очевидным.

 

«Сахарову надо помочь!»

Кандидат наук в Атомном проекте становится популярнее многих академиков. О нём знают теперь все высшие руководители страны.
А началось его восхождение, пожалуй, с письма Харитона и Курчатова, направленного руководителям «Атомного проекта СССР» 21 января 1949 года. Ещё не была испытана первая атомная бомба, а Юлий Борисович и Игорь Васильевич уже думают о перспективных работах. В их письме говорилось:

«2 декабря 1948 г. на заседании Совета при Лаборатории № 2 АН СССР рассматривался вопрос о работах по теории изделий на основе тяжёлого водорода. Совет заслушал и обсудил доклады групп тт. Зельдовича Я.Б. и Тамма И.Е.
Совет считает, что результаты работ обеих групп представляют значительный интерес. Особенно интересной является предложенная тов. Сахаровым А.Д. (группа т. Тамма) система в виде столба из слоёв тяжёлой воды и А-9, которая, согласно предварительным расчётам, может детонировать при диаметре столба около 400 мм. Особым преимуществом этой системы является возможность применения в ней тяжёлой воды вместо дейтерия, что избавляет от необходимости иметь дело с водородными температурами».

Сахаров переезжает на Объект. Его авторитет среди коллег постепенно растёт. После отъезда в Москву академика Тамма он замещает его.
23 января 1953 года (создание водородного оружия выходит на первый план) Л.П. Берия получает письмо от руководителей ПГУ:

«Начальник отдела теоретической физики КБ-11 кандидат физико-математических наук Сахаров А.Д. является одним из способнейших физиков-теоретиков, привлечённых к нашим работам.
Внеся три года назад совместно с т. Таммом И.Е. предложение о создании изделия РДС-6с т. Сахаров ведёт с тех пор основную работу по этому направлению…»

Напомнив о других предложениях Сахарова, в частности, о магнитной кумуляции, авторы письма обращают внимание Берии на то, что «продуктивной работе т. Сахарова мешает неустроенность его в бытовом отношении». Они предлагают:

«1. В связи с намерением т. Сахарова перевезти семью 1 сентября 1953 года на постоянное жительство в КБ-11 предоставить для т. Сахарова отдельный коттедж с обстановкой.
2. Учитывая исключительную скромность т. Сахарова, нежелание и неумение позаботиться о самых необходимых своих нуждах, зачислить за счёт КБ-11 экономку для организации питания и ухода за квартирой.
3. Прикрепить на лечение в поликлинике Лечебно-санаторного Управления Кремля т. Сахарова Андрея Дмитриевича, его жену, Вихареву Клавдию Алексеевну, и дочерей Татьяну 1945 г. рождения и Любовь 1949 г. рожд….»

Берия читал письмо внимательно. Некоторые абзацы подчёркнуты им дважды. В частности, слова «исключительную скромность».
Его резолюция была, естественно, положительной.
На документе лаконичное: «Вопрос решён».
28 февраля А.П. Завенягин сообщает Берии, что все меры по улучшению бытовых условиях А.Д. Сахарова выполнены.
Сейчас на коттедже, где жил в Сарове академик А.Д. Сахаров, висит мемориальная доска, и, когда я там был в последний раз, жил в нём один из самых заслуженных рабочих завода ядерных боеприпасов.
Было решено, что коттедж этот приватизировать нельзя. Надеюсь, что городские власти своё решение не отменят…

 

Последний автограф Берии

Проект Постановления Совета Министров СССР «О задачах и программе испытаний на полигоне № 2» был подготовлен «по обычной схеме». В нём подробно расписывалось, когда будут проводиться испытания тех или иных «изделий», кто их будет проводить, кто несёт ответственность за каждый этап работ.
В этом документе особое внимание уделялось термоядерным исследованиям. В частности, говорилось:

«о проведении в июле-сентябре 1953 г. на полигоне № 2 следующих испытаний изделий РДС.
а) модели изделия РДС-6с с целью осуществления термоядерной реакции, измерения скорости и длительности термоядерной реакции, проверки правильности расчётов, положенных в основу конструкции РДС-6с, и получения физических данных, необходимых для уточнения конструкции боевого изделия РДС-6с».

Речь шла о водородной бомбе, и Берия это прекрасно понимал.
Под проектом Постановления значилось «Председатель Совета Министров СССР Г. Маленков». Именно он сменил на этом посту Сталина, и теперь все документы, относящиеся к «Атомному проекту» он обязан был подписывать.
Лаврентий Павлович знал, что у Маленкова смутное представление о состоянии дел по атомному оружию, так как Сталин держал ближайших своих соратников в неведении, концентрируя всё в своих руках. И что же теперь во всё посвятить Маленкова?! Этого временщика?!
Берия ставит на документе «За» и подписывает Постановление вместо Маленкова, ничего не сообщая тому о предстоящих испытаниях «сверхоружия». Лаврентий Павлович не сомневается, что в самое ближайшее время он сменит Маленкова на столь высоком посту.
На следующий день Л.П. Берия был арестован. Это случилось 26 июня 1953 года.
Теперь проекту Постановления СМ СССР суждено стать обвинительным документом на закрытом судебном процессе, который заканчивается расстрелом руководителя «Атомного проекта СССР».
Сталин умер, Берия арестован.
Маленков требует подробной информации о состоянии работ по супербомбе. Дело в том, что в западной печати появляются многочисленные публикации о новом оружии, которого, по мнению западных аналитиков, нет в Советском Союзе.
30 июня В.А. Малышев направляет Маленкову Докладную записку о состоянии работ по водородной бомбе в СССР и США.
Он довольно подробно информирует руководителя СССР о том, какие работы велись в США, и делает такой вывод:

«По всей совокупности опубликованных данных, с известной вероятностью можно считать, что в ноябре 1952 года американцы подорвали модель водородной бомбы…»

Далее руководитель атомного ведомства рассказывает о том, что происходит у нас:

«В Советском Союзе работы над водородной бомбой были начаты в 1950 году.
Для создания водородной бомбы необходимо было провести большие ядерно-экспериментальные и расчётно-теоретические работы, а также организовать новое производство лития-6 и трития. Разработка водородной бомбы ведётся двух типов:
а) водородная бомба «Слойка», в которой, кроме испытанного урана-235, используются тритий, дейтерий, литий-6 и натуральный уран.
Делящиеся вещества располагаются слоями вокруг центрального ядра из урана-235 весом…
По произведённым расчётам, мощность модели водородной бомбы «Слойка» может составить более 200 тысяч тонн.
В случае благоприятных результатов испытаний модели в 1954 году может быть изготовлено несколько водородных бомб мощностью до 1 млн тонн;
б) водородная бомба «Труба». Эта бомба должна состоять в основном из дейтерия, взрыв которого должен инициироваться урановой или плутониевой атомной бомбой…»

И в заключение Докладной записки указывалось, кто именно работает над созданием нового оружия:

«К разработке водородной бомбы привлечены крупные советские учёные, физики и математики: академики Курчатов, член-корреспондент АН СССР Харитон, член-корреспондент АН СССР Тамм, доктор физико-математических наук Сахаров (автор важнейших предложений по водородной бомбе «Слойка»), член-корреспондент АН СССР Зельдович, академик Ландау, академик Келдыш, профессор Блохинцев и др.»

В отличие от Берии Маленков тут же познакомил своих коллег по руководству страны с ситуацией вокруг нового оружия. Это понятно: международное положение страны во многом зависело от того, насколько быстро советские учёные создадут водородную бомбу и проведут успешные испытания.
Подобные «Докладные записки» будут теперь готовиться регулярно для Первого (а затем и Генерального) секретаря ЦК партии и председателя Совета Министров СССР. Только эти два человека будут обладать абсолютно полной информацией о ядерном арсенале страны.
Сегодня это Президент и Председатель правительства.
Остальные руководители – «по мере необходимости». Впрочем, а зачем им знать больше, чем положено?!

Г.М. Маленков

 

«Икар» на атомной вершине

Он редко болел и прожил 98 лет.
Этот человек первым провёл измерения в «ножке» ядерного гриба, а затем много раз пересекал в самолёте атомные облака.
О нём Игорь Васильевич Курчатов сказал однажды: «Такие люди свершают подвиги, даже не подозревая об этом…»
Более десяти лет радиохимик Д.А. Шустов работал на Семипалатинском и Новоземельском полигонах. С помощью аэрозольных методов, разработанных и им самим, он вёл контроль за ядерными испытаниями.
О себе Шустов ничего не рассказывал, он чётко выполнял данное ещё в молодости слово хранить секретность до конца жизни. Вспоминает профессор Б.И. Огородников:

«18 октября 1951 года третья отечественная атомная бомба РДС-3 была сброшена с бомбардировщика Ту-4 на высоте 10 километров и в 9 часов 53 минуты 33 секунды взорвалась на высоте около 400 метров. Через 1 час 20 минут после этого к точке, над которой произошёл взрыв, отправился танк. Дозиметрическая разведка показала, что мощность излучения в эпицентральном районе значительно ниже той, которая была при наземных взрывах. Радиоактивный гриб поднялся до тропопаузы (12 километров). В 10 часов 20 минут к облаку взрыва приблизился самолёт ЛИ-2. Он был поднят в воздух заранее, чтобы пройти через нижнюю часть облака и взять на фильтр Петрянова пробу аэрозолей для радиохимического анализа. Руководил пробоотбором радиохимик Д.А. Шустов, находившийся в кабине пилотов на месте штурмана. Впервые в мире самолёт с людьми вошёл в ядерную преисподнюю. В ножке гриба было темно».

Об этой «темноте» в ножке атомного гриба вспоминал и академик Ю.А. Израэль, который много раз совершал полёты в «преисподнюю». Многие современные направления в науке зарождались благодаря дерзости и смелости «ядерных Икаров», как стали называть тех, кто отваживался тогда летать на самолётах-лабораториях.

 

Боль на кончике языка

Вечером в кино у генерал-лейтенанта Виноградова острая боль пронзила язык. Начальник полигона особого значения ей не придал. Тем более что боль пропала, когда он вышел на свежий воздух.
Однако ночью боль нарастала, заснуть генерал уже не мог.
Утром он вызвал терапевта из госпиталя.
Тот сразу же определил, что боль на кончике языка вызвана сердечной недостаточностью.
Генерал не поверил словам медика, мол, сердце и язык никак не связаны между собой… Но врач настаивал на более тщательном обследовании.
Электрокардиограмма, сделанная в госпитале, показала, что у генерала обширный трансмуральный инфаркт задней стенки миокарда.
Начальник полигона наотрез отказался лечь в госпиталь. Назавтра были назначены испытания нового «изделия», и генерал должен обязательно на них присутствовать! Никто не смог переубедить его: ни главный врач, ни терапевты, ни даже жена.
«Я головой отвечаю перед партией и правительством за результаты испытаний, – сказал он. – Боль на языке и даже инфаркт – мелочь по сравнению с такой ответственностью…»
В пять утра на своём «ЗИСе» генерал-лейтенант Н.Н. Виноградов поехал на Опытное поле. Рядом с ним находился врач.
Более 240 километров проехали они по грунтовой дороге.
Испытания прошли успешно.
Генерал поздравил своих подчинённых с «хорошей работой», и только после этого поехал в госпиталь.
Два месяца пролежал он на больничной койке, а потом вернулся на работу.
Позже опытные кардиологи и медики утверждали, что подобного просто быть не может, мол, повреждённое сердце не способно выдерживать подобные нагрузки…
Генерал отшучивался: «Если вы служили на ядерном полигоне, то понимали бы, что у нас невозможное случается часто…»
Однажды заболел на полигоне и Игорь Васильевич Курчатов. У него поднялась температура, начинался острый бронхит.
«Народное средство» – банки на грудь и прекрасный кавказский мёд «поставили на ноги» академика буквально за сутки.
Позже он говорил, что «лучшие медики служат, конечно же, на полигонах».
И во многом он был прав: под Семипалатинском и на Новой Земле военные медики тщательно изучали воздействие радиации на живые организмы, и новые знания расширяли границы медицины.
Однажды и академику Ю.Б. Харитону пришлось доверить свою жизнь военным специалистам. На полигоне у него обострилась ишемическая болезнь сердца, приступы стенокардии участились.
У Главного конструктора был личный вагон, в котором он ездил по стране с двумя телохранителями и проводником. На этот раз его сопровождал Ю.П. Багаев – терапевт военного госпиталя.
Путь был неблизкий: до Москвы добирались с полигона семь суток.
Академик чётко выполнял все предписания врача, подолгу беседовал с ним.
– Он оказался обаятельным, интеллигентным человеком, интереснейшим собеседником, – делился своими впечатлениями потом Багаев.
– Наверное, рассказывал и о том, какое впечатление на него произвели испытания оружия?
– Об этом он не сказал ни слова! – ответил врач.
Всё-таки умели хранить государственные тайны все, кто был причастен к созданию ядерного оружия.

 

«Весьма срочно. Передано по ВЧ»

Этот день Г.М. Маленков ждал с волнением и тревогой. И для того были все основания, потому что неудача могла перечеркнуть его карьеру и судьбу. Как и всех остальных, кто был причастен к аресту Берии.
На первых допросах Лаврентий Павлович вёл себя уверенно, подчас даже вызывающе, мол, вы не догадываетесь, какие силы стоят за ним.
Рассказывал об участниках Атомного проекта он неохотно, отрывочно, не вдаваясь в подробности.
Из этого Маленков сделал вывод, что руководители Атомного проекта поддерживают Берия, горой стоят за него, считают его арест ошибочным.
Впрочем, и сам Маленков не был убеждён, что они поступили правильно. А вдруг всё изменится?!
Впрочем, отступать уже было некуда, речь шла о жизни и смерти. И как ни странно, решающую роль могли сыграть события, которые разворачивались в начале августа 53-го на ядерном полигоне, где шла подготовка к взрыву РДС-6с.
Если испытания пройдут удачно и у Советского Союза появится водородная бомба, то аргументы Берии, что без него «всё рухнет», окажутся смехотворными. Да и положение страны в мире усилится: и без Сталина Советский Союз будет грозным и мощным.
Или атомщики всё-таки поддерживают Берию?!
Если испытания будут неудачными, то, возможно, таким способом они протестуют против ареста своего руководителя?! Ведь каждого из них Берия назначал на должность, каждого из них знал хорошо и всем верил…
В общем, проверка шла глобальная, и в ней судьба страны тесно переплелась с будущим всех участников событий.
12 августа 1953 года по специальной связи ВЧ было передано сообщение, адресованное Г.М. Маленкову.
Оно начиналось торжественно:

«Рады доложить Центральному Комитету Коммунистической Партии и Советскому Правительству о том, что задание Партии и Правительства по созданию водородной бомбы выполнено.
Сегодня 12 августа в 4 часа 30 мин по московскому времени взорвано изделие РДС-6с и осуществлена термоядерная реакция.
Взрыв сопровождался образованием огненного шара и грибообразного облака значительно больших размеров, чем во всех предыдущих испытаниях…
Огненный шар, свечение и грибообразное облако были очень хорошо видны в Семипалатинске за 170 километров от места взрыва, где также был слышен и взрыв…
Размеры и характер разрушений, измерение ударной волны, гамма-излучений, размеров огненного шара позволяют с полной несомненностью установить, что при взрыве изделия РДС-6с выделялась энергия, соответствующая взрыву не менее 300 тысяч тонн тротила…
Грибообразное радиоактивное облако поднялось на высоту до 16 километров и ветром перемещалось в юго-восточном направлении.
За движением облака было установлено как наземное, так и воздушное наблюдение. Облако 12 августа было прослежено на расстоянии 350 километров…»

Маленков не только внимательно читал информацию о взрыве, но и обратил особое внимание на подписи, что стояли под этим сообщением. Ясно, что эти люди полностью преданы новой власти. Они как бы отреклись от прошлого, а точнее – от Берии и его ближайших соратников, которые состояли в руководстве «Атомного проекта СССР».
Атомщики приняли все перестановки «на самом верху», и своим докладом об успехе испытаний водородной бомбы показали, что политикой они предпочитают не заниматься…
Под документом стоят подписи В.Малышева, Б.Ванникова, А.Василевского, А.Завенягина, И.Курчатова, Ю.Харитона, К.Щёлкина, И.Тамма, А.Сахарова, Я.Зельдовича, Н.Духова, А.П. Александрова, М.Садовского и Е.Забабахина.
Все они вскоре будут отмечены Звёздами Героев. Для одних – первыми, для некоторых – уже вторыми.

 

Фрагменты «Записок»

Все, кто наблюдал за термоядерным взрывом, были потрясены.
Позже некоторые из них скажут: «Красиво!», но это случится гораздо позже, когда ошеломление пройдёт.
А в первые минуты и часы все были подавлены, так как сравнить увиденное просто было не с чем.
Оказалось, что природа не смогла сделать то, что сделал человек утром 12 августа.
Как и в прошлом, Игорь Васильевич Курчатов попросил своих соратников записать личные впечатления от увиденного.
15 августа Отчёт об испытаниях уже был готов. Его надо было срочно предоставить в ЦК партии и правительство.
Курчатов сначала хотел приложить «Записки», которые он получил от учёных и военных, к этому официальному отчёту, но потом по каким-то причинам раздумал. Так и остались они храниться в секретных архивах «Атомного проекта СССР». И более полувека к ним никто не прикасался…
«Записки», на мой взгляд, рассказывают не только о самом взрыве и его последствиях, но и характеризуют самих наблюдателей. По крайней мере, я «слышу» интонации знакомых голосов. Кстати, никто из них никогда не делился своими чувствами, нахлынувшими на них в тот день. Впрочем, судите сами…
Итак, слово академику М.А. Лаврентьеву:

«1 фаза. Вслед за яркой вспышкой можно было видеть быстро растущий огненный полушар и отделившееся от него белое кольцо; скорость расширения белого кольца была в несколько раз больше скорости расширения огненного полушара; белое кольцо скоро исчезло.
Особое внимание, на этой стадии развития взрыва, привлекло «вскипание» грунта около внешней периферии полушара.
Мне не удалось уловить момент отделения полушара от земли (пытался снять тёмные очки), поэтому перехожу к следующей фазе.
2 фаза. Огненный полушар всплыл, образуя светящуюся головку «гриба» на толстой тёмной ножке. Головка гриба, расширяясь, плавно поднималась, ножка при этом утоньшалась, особенно в верхней своей части, примыкающей к головке; головка быстро гасла и стала тёмной…
По мере уменьшения свечения внешняя часть головки (вихревого кольца) становилась всё более курчавой с переходом в «кучевое» облако.
3 фаза. На верхней части головки появилось белое облако, а из верхней части ножки (пылевого столба), примыкающей к голове, начало формироваться облако в виде расширяющегося вниз конуса (юбки).
После этого головная часть гриба попала в сильный ветровой поток, начала вытягиваться в направлении ветра и отходить от ножки, увлекая за собой её верхнюю часть. В этой, уже весьма поздней, стадии обратило на себя внимание то, что нижняя часть «ножки» длительно продолжала сохранять правильную цилиндрическую форму (следствие относительно слабого ветрового градиента и «лёгкости» пыли».

Участники испытаний не первый раз были на полигоне. На их счету уже было несколько ядерных взрывов. Вольно или невольно, они сравнивали нынешний с предыдущими – но так всё было непохоже!
И уже это доказывало, что первый термоядерный взрыв прошёл успешно.
«Записка» академика М.В. Келдыша с пометкой «Исполнено от руки в 1 экз. 16.V111.53г.»:

«Во время испытания я находился на возвышенности вблизи ОКП. Первую вспышку наблюдал через очки. Вместе с яркой вспышкой ощущался в течение нескольких секунд на лице жар от облучения. Через несколько секунд я снял очки, однако свет был ещё столь сильным, что пришлось снова надеть очки. После вспышки был виден расширяющийся и поднимающийся кверху огненный шар. Через несколько секунд я снял фильтры от очков и продолжал наблюдать. Огненный шар понемногу обратился в жёлтое облако, подпёртое ножкой, образованной подсасываемой шаром струёй, смешанной с пылью. В некоторый момент была ясно видна отделяющаяся от шара ударная волна. Приход ударной волны к месту наблюдения ощущался по довольно сильному звуку.
Грибообразное облако быстро двигалось кверху и увеличивало свои размеры. Размеры облака росли столь быстро, что казалось, что оно двигается к месту наблюдения, хотя оно относилось ветром в противоположную сторону. Во время развития облака было заметно вращение подсасываемой струи в тороидальное вращение облака. Через некоторое время после взрыва облако снизу покрылось туманом от сконденсировавшейся на нём атмосферной влаги. Этот слой тумана был быстро втянут тороидальным вращением внутрь облака и затем, отставая от движения облака, образовал развивающийся колокол над ножкой облака. Этот колокол держался несколько минут и потом разрушился. Когда облако поднялось довольно высоко, было замечено выпадение из него вниз взвешенных частиц. Достигнув высоты свыше 10 км, облако начало размываться и отделяться от ножки, которая тоже размывалась. Ещё до этого момента было заметно искривление ножки, вызванное переменой силы ветра на высоте.
На земле большая площадь около центра взрыва была продолжительное время покрыта пылевым облаком. Через некоторое время стали наблюдаться дымы от пожаров».

Из «Записки» генерал-лейтенанта С.Е. Рождественского:

«Яркая вспышка взрыва в первые секунду-две наблюдалась через защитные очки, вслед за чем, сняв очки, я попытался рассмотреть образовавшийся огненный шар, но яркость его вынудила немедленно опустить взгляд вниз. Для полноты впечатлений о световом эффекте, к которому я был предварительно подготовлен по материалам прошлых взрывов, до взрыва я смотрел на Солнце, поэтому мог в известной мере сделать сопоставление яркости и должен отметить, что яркость огненного шара в течение, видимо, нескольких секунд была, безусловно, больше яркости солнца.
При образовании огненного шара ещё в защитных очках на лицо заметно пахнуло теплом. Этот сам по себе с виду незначительный факт произвёл на меня впечатление, потому что в момент взрыва я находился в 25 км от его эпицентра.
Дальнейшее образование огромного грибовидного облака и поднявшаяся за пим пыль на большой площади, а также последующее образование вокруг «ножки гриба» облачка правильной формы конусов представляли из себя величественное зрелище как по красоте, так и по масштабам.
В жизни я много видел разрывов и взрывов, но этот взрыв не имеет с ними ничего общего и не может с чем-либо быть сравним…»

В архиве Ядерного центра хранится ещё несколько «Записок» участников испытаний. Однако они более «профессиональные», так как их авторы пытались рассмотреть в огромном «грибе», выросшем над казахстанской степью, «свои проблемы». Одних интересовало световое излучение, других – развитие ударной волны, третьих – уничтожение техники и разрушение всевозможных сооружений, четвёртых – воздействие взрыва на живые организмы.
Каждое испытание – это комплекс исследований, и каждому участника отводится строго определённое место. Поэтому «Записки» зачастую интересны только специалистам. Впрочем, для этого они и писались.

2 комментария на «“А-бомба: от Сталина до Путина”»

  1. Смесь самовнушения и сознательных страшилок, направленных на то, чтобы остановить войны. Но без войны мужчина перестает быть мужчиной, на что и направлены усилия тех, кто пугает человечество « ужасной ядерной катастрофой»

  2. Комментатор-у. 1. Вы, дурачок или демагог? Вам, а главное читателям — народу, рассказали какое страшное оружие было создано в СССР — уже После США. Которые фактически шантажировали руководство СССР.
    2. Вы, чтоб не перестать быть мужчиной, завербуйтесь куда-нибудь повоевать: побегать За или От супротивника по горным склонам с оружием и экипировкой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *