Ева и стандарт Минздрава

№ 2026 / 26, 03.07.2026, автор: Светлана КРЮКОВА

От библейской Евы до малышки, только что появившейся на свет, женщин преследует давление. Историческая преемственность давления, осуждение за слабость и обязательное замалчивание ею своей боли под видом мужественного приятия женских трудностей – как всё это проявляется в современной России? Для начала небольшой экскурс в литературу.

 

Всем известные женские персонажи, помимо своих положительных или отрицательных качеств, практически всегда включают стойкость, которая не должна бы соседствовать рядом с женственностью. Анна Каренина не боится любви, но боится осуждения. Давление общества, морали, законов – инструменты управления женщиной? Булгаковский профессор Преображенский знает: страхом можно управлять людьми. Герой замятинского романа «Мы», Д-503, знает только стандарт.

Тело не протокол, в нём бывают сбои. Чтобы справиться с проблемами тела, российский Минздрав разрабатывает протоколы. Вероятно, протоколы создаются на базе неких исследований. Это общеизвестно. Не нужно обладать панорамным зрением, чтобы увидеть проблему целиком. Увидеть, что это национальная трагедия, касающаяся каждой женщины, каждой малышки, только что появившейся на свет.

Всем известно: есть медицина платная, и есть бесплатная. И если ты относишься к категории ОМС, то рассчитывать на индивидуальный подход не смей. Спросим у ИИ Алисы, что такое медицинский стандарт и она ответит что-то вроде:

Медицинский стандарт – это обязательный для исполнения нормативный документ, который устанавливает усреднённые показатели… Он определяет минимальный объём помощи, который должен быть оказан пациенту с учётом особенностей его заболевания или состояния. Стандарты разрабатываются на основе клинических рекомендаций и утверждаются приказами Минздрава России. Они действуют в рамках Федерального закона № 323 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Это что-то вроде минимальной корзины, на которой всё держится.

От Евы, изгнанной за непослушание, до женщины двадцать первого века, которой внушили, что её тело – не её дело – не так уж и далеко. Великие писатели и сочувствуют женщине, и пытаются её освободить, но даже эмансипация не решает проблем. Подчинение негласному закону, что женщина рождена для страданий и её удел – терпение, приводит к бесстрастной стандартизации. «Литературная Россия» – издание, которое всегда стоит за человека – живого, усталого, простого. Литература здесь – голос, который слышит народ. Литература для народа – напоминание: слово может защищать, спасать. Сейчас именно тот случай. И речь идёт не об одной жизни, обо всех женщинах России.

 

 

Не хотелось бы вдаваться в медицинскую терминологию, но без неё никак. Мало кто знает, и не приведи кому-то столкнуться с этим напрямую, но когда у женщины появляются новообразования, некий мифический Минздрав находит практически единственное решение проблемы – удаление органа. Не биопсия, не наблюдение, не органосохраняющая операция. Удаление органа. И не только больного, но и парного здорового – на всякий случай, который после пятидесяти-шестидесяти лет вроде бы и не нужен ей. Страх онкозаболеваний гонит женщину на операционный стол.

Я расскажу, как всё это происходит. Да, даже в Москве, в приличной районной клинике, к которой вас пристегнули, это происходит в небольшой смотровой, где как на конвейере в течение нескольких минут принимаются окончательные решения, и пациентка наспех ставит закорючку на планшете, который ей подсовывают, чуть ли не во время осмотра. Нет никаких разговоров по душам и обсуждений согласия, которое должно бы стать чем-то и успокаивающим, и обнадёживающим. Вместо этого – суета, очередь, шесть человек суетящегося персонала и ещё пара таких же пациенток. Конвейер. «Подпишите здесь». Вам даже не сообщат, что вы подписываете. Потому что нужно спешить, это очередь, можно не успеть. Потому что время ограничено. Стандартами. Двенадцать минут на приём? А, может быть, и того меньше. Женщина не протестует, потому что нельзя выглядеть неудобной, задавать лишние вопросы и – о, ужас! – спрашивать, как всё это вообще будет проходить – операционное вмешательство.

Имитация добровольного согласия на манипуляции с телом. Никто не гарантирует удачный исход операции – скажут – всё может быть! И полная безызвестность – что, почему и как можно бы обойтись без этого. Так, если вдруг у женщины появилось новообразование в одном из придатков, некий стандарт, о котором ей вскользь говорят, вынуждает её смириться с потерей обоих придатков. Говорят, что это несложная операция и ничего страшного нет. Что этим снижается риск онкологии. И совсем не говорится, что удаление здорового органа – это не профилактика, а отсроченная катастрофа. Но кто же об этом расскажет в смотровой, где через пять минут следующая пациентка?

Культура отмены действует и в медицине. Отменился как вид человечный доктор. На его место пришёл мифический стандарт Минздрава – без номера закона, без статьи, без подписи. Просто «стандарт». И по этому стандарту могут на всякий случай отрезать «лишнее». И вы вряд ли узнаете, что, например, удаление здорового яичника повышает риск инфаркта и инсульта на сорок процентов – это данные многолетних исследований, наверное, засекреченных для Минздрава. Вы не узнаёте, что оно ускоряет потерю костной массы на четверть, что ведёт к ломкости костей и нарушениями опорно-двигательного аппарата. Вы не узнаёте, что оно увеличивает риск болезни Паркинсона. Вам скажут о потенциальной онкологии, и не скажут, что риск её возникновения в здоровом органе составляет не больше двух процентов. Вам не предложат биопсию и не сообщат, что статья 20 Федерального закона № 323-ФЗ даёт вам право отказаться от удаления здорового органа. Вам просто скажут – тогда вам не к нам.

Россия – страна, где долготерпение возведено в добродетель. Женщину приучили терпеть. Потому что она – русская женщина, которая, как известно, и коня на скаку, и в горящую избу… Но почему-то не может остановить врача, вооружённого скальпелем и мифическим стандартом от Минздрава. Долготерпение – это ловушка. Для того же Минздрава, потому что увеличивается доля инфарктов, инсультов и прочих осложнений после удаления «лишних» органов. Вскоре, а может, уже сейчас, всё будет стандартизировано, и согласие вовсе не потребуется. А если вдруг женщина сделает попытку оспорить такое решение – ничего не получится: система не позволит.

Уже сейчас ты пишешь официальное обращение в Департамент здравоохранения – как положено – через Госуслуги. Твоё обращение отправляется в страховую компанию, которая отвечает, что не занимается лечением, и отправляет его обратно в Департамент здравоохранения. И везде срок ожидания ответа – тридцать дней. Ответ будет формальным, и обращение перейдёт в обратный полёт, и следующие тридцать серебряников (простите – дней) пациентка проведёт в ожидании формального ответа. Так до бесконечности. Государство самоустранилось.

Это – национальная трагедия, касающаяся каждой женщины, каждой малышки, только появившейся на свет. От праматери, которая, как известно, нарушила запрет на приобретение знания, до пациентки, которая, опасаясь худшего, не ложится под нож, приходит расплата. Это плата за знание. Или за незнание. Как известно, незнание законов не спасет от ответственности по ним. Женщина, не обладающая знаниями о своих правах, платит своим здоровьем. А по сути – здоровьем нации. Её будущим. Потомством страны. Даже после пятидесяти, шестидесяти лет у женщины нет лишних органов, которые нужно удалять для профилактики. Медицина сегодня – это медицина превентивности, дошедшая до крайности. Спасая от онкологии, убивает инфарктами и инсультами.

Молчание не золото! Молчание – это согласие, а согласие должно быть информированным.