«И Демиург, выходит, это я…»

Пародии на стихи Айдара Хусаинова. Вариации. Версификации.

№ 2021 / 44, 24.11.2021, автор: Владимир БУЕВ


Айдар Хусаинов

 

ПРО ВЕДЬМУ-ЖЕНУ

Днём неласково солнце палит,
По ночам моё сердце болит,
Ехать к маме жена не велит,
Ехать к маме жена не велит.

Позабыл я родные края,
Днём и ночью нерадостен я.
Что поделать – сложилась семья,
Что поделать – сложилась семья.

Острый ножик я в руки возьму
И зарежу я ведьму жену.
Как так долго терпел – не пойму,
Что так долго терпел – не пойму.

И поеду я к маме родной,
Снова солнце сверкнёт надо мной.
Наконец я вернулся домой,
Наконец маме я не чужой.

 

Владимир Буев

Я мечусь между пары огней.
То супруга мне вставит люлей,
То маманька, коль нету вестей
От меня на её юбилей.

Я несчастен – сложилась семья.
Только где ж она та, что моя?
Не дают ни житья, ни бытья
Мне ни эта семья и ни та.

Я к любовнице в гости схожу.
Я ей нож в белы руки вложу
И морально её поддержу.
Как свершится, её осужу.

Пусть жена на погосте лежит,
А зазноба в тюрьме пусть сидит.
Выбрав мамку, свершаю кульбит.
Есть семья, да и я не бандит.

Айдар Хусаинов

 

РОЖДЕСТВО

Декабрьской ночью, разгоняя мрак,
Зажглась звезда, разжался вдруг кулак,
И губы сами расплылись в улыбке.
И в этом не было ни драмы, ни ошибки,

А только жизнь, что снова началась.
Трещал огонь, неспешно речь велась,
Мотал петух кривою головою,
Дремали овцы, гордые собою,

Во сне ногами дёргал чуткий мул,
Он так устал, едва-едва заснул.
В углу вздыхала тяжкая корова,
И жизнь, запнувшись, начиналась снова.

Во всем семействии один лишь только взгляд
Был обращен ни влево, ни назад,
А в точку ту, где птицей из гнезда
Сияла в небе яркая звезда.

И Он был прав, поскольку до конца
Мы понимаем в жизни лишь Отца.

 

Владимир Буев

Под Новый год иль просто в декабре,
Когда в своей я тихой конуре
Сижу спокойно, вдруг кулак сожмётся.
Но я всегда надеюсь: обойдётся.

Увы, тут не обходится без чуда:
Звезда берётся, словно ниоткуда,
И пыжится спалить мою конурку
Что я плохого сделал Демиургу?

И тут осознаю неправоту.
Я, сжав кулак, свою зажёг звезду!
И Демиург, выходит, это я.
И каждый год такая чешуя.

Как только гаснет поутру звезда,
Так сразу возникает чехарда:
Корова вдруг припрётся в конуру,
Петух предскажет: быть, мол, январю.

А это я призвал январь, а не петух!
В моём жилье нет Демиургов двух!

 

Айдар Хусаинов

И в этот день, прекраснейший, наверно,
В своём провинциальном городке
Справляешь ты обычный день рожденья
Среди друзей, собравшихся к тебе.

Хлопочет мать устало, а на кухне
Сидит отец, истерзанный немало
Обилием шумящей молодежи,
Нарушившей привычный ваш покой.

Ах, милая, твой праздник удался!
Ты улыбаешься и тихо, и светло.
А я один, один в подлунном мире.
Мне грустно, я люблю.
Тебя со мною нет.

 

Владимир Буев

Друзья то ль у тебя собра́лись, то ли
К тебе на день рожденья собрали́сь.
Еда, напитки, нет лишь алкоголя.
Все ожиданья нынче сорвались.

Хотелось выпить и к тебе прижаться,
А тут, как Цербер, батя твой сидит.
Ох, милая, звала ведь ты нажраться!
Тебя теперь ничто не извинит!

Ты улыбаешься, чиня насмешку парню.
Встать и уйти, надежду схороня?
Обижен я, а ты неблагодарна.
…Найду ли на ночь бабу и вина?

 

Айдар Хусаинов

КАК СТРАНЕН АПРЕЛЬ…

Словно эта весна наступила впервые,
Словно лёд на реке, что с неё не сходил никогда,
Вдруг обмылился весь и отдав поскорей носовые,
Заскворчал и поплыл, и под ним обнажилась вода.

Вот так чёрная бездна открылась теперь перед нами!
Вот так свет засиял, вышибая замерзшую было слезу.
И какие-то люди, что прежде считались друзьями,
Вдруг приблизились резко, и встали, и вынули зуб.

Так животные скалят последнее злое орудье,
От тепла одурев и решив, что вернулась былая моща.
И грызя божество, что себя им отдало на блюде,
Порешают расцвесть за цветением вербы хвоща.

Ну так быть посему, потому-то ещё шестидневье
Будет лезть эта грязь из проулков, не зная преград,
Это чистая злая зима, как не знавшая страха деревня,
Превращаясь в весну, превращается медленно в ад.

Только в день на седьмой, когда кончится даже терпенье,
И когда от добра, как казалось, не будет уже и следа,
вдруг наступит оно, вдруг наступит оно – воскресенье,
И вода станет чистой, как чистой бывает вода.

И наступит оно – благодатное счастие мая,
Будут жизнь и любовь, но не стоит о том ворожить.
Надо всё пережить – понимая, скорбя, принимая,
Надо всё пережить, просто надо нам всё пережить.

 

Владимир Буев

Как странен январь, словно не было этого месяца прежде.
Февраль тоже странный, как март, что пришёл вслед за ним.
Апрель – этот месяц (меня вы, друзья, хоть зарежьте!)
Странней остальных. Впрочем, позже на май поглядим.

Страшусь наступления мая – там может быть бездна.
Такая, где тьмушая тьма поглотит без остатка тебя.
А также меня, что намного ужасней и, значит, нечестно.
Ведь я – это мир богатейший и очень глубокий, а не голытьба.

В апреле чернил тоже хочется полную чашу
Набрать и рыдать, и рыдать, утопая в слезах без конца.
Друзья, согласитесь со мною, что может быть краше,
Чем странный поэт, кто в апреле предстал в странной позе юнца!

Я мая страшусь, но его во всю мощь призываю.
В начале я мая грозу, как родную, люблю.
Но, странности мая по прежним периодам зная,
Я странный апрель две недельки ещё потерплю.

Как месяцы быстро летят, будто ветер проворный.
Весна пролетела, и странное лето прошло.
Ступает сентябрь в права, тоже странный, бесспорно.
И время к зиме, очень странной, опять подползло.

О Господи Боже! Апрель подступил снова странный
Год целый прошёл. И я мая боюсь, как огня…
Ищу я шестой уж десяток лет месяц, что обетованным
В моей жизни станет, все странности прочь прогоня.

 

Айдар Хусаинов

ГЛЯДЯ НА ТЕБЯ В ФЕЙСБУКЕ

Наливаются плечи упрямо,
На боках новый каменный слой,
Словно ты возвращаешься в мрамор
И становишься снова скалой.

Словно скульптор божественной дланью
Провожу беспокойной рукой.
Что же сделало ты, мирозданье,
С милой девой моей дорогой?

Милый друг, эта грудь совершенства,
Этот профиль ночной ягодиц
Я храню в моём сердце, конечно,
Вместо многих исчезнувших лиц.

Не жена, не любовница точно,
Просто друг ускользающих дней,
Просто нежная нежность воочью –
Вот что главное виделось в ней.

Звонкий голос большого ребёнка,
Чистый смех как вода родника…
Я тебя отыскал в фейсбученке,
Чтоб забыть тебя наверняка.

Ты другая, моя дорогая,
Да и сам я, наверно, другой.
Но и все же надежда благая
Нас не бросит в обиде такой.

Это время играется с нами,
Это времени самая суть
Нас с тобой вынимает из камня,
Чтобы в камень обратно вернуть.

Чтобы тем, кто был создан из глины,
Кто не знает, что есть благодать,
Этой нежности томной, наивной
Было сложно всю жизнь избегать.

 

Владимир Буев

Обожаю давно виртуалить.
Всё картинки гляжу по ночам
В соцсетях. Ведь ворчать и скандалить
Никакая не станет мадам,

Ибо знать не узнает об этом.
Не пронюхает, что я творю.
Да! Такая душа у поэта!
Дев моральных я боготворю!

Вот красавица: чувствую душу!
Мне под стать. Идеал чистоты!
Ты не бойся, тебя не сконфужу,
Гений чистой святой красоты!

Вот ещё одна милая дева.
Это где я? В Фейсбуке сейчас?
Почему же нагая, как Ева?
Не Адам я и не ловелас.

В «Одноклассниках» или «ВКонтакте»?
Мать честна́я, куда я залез!
Но об этом обыденном факте
Не узнает никто – политес!

Что за прелесть её ягодицы!
Что за груди у ней на груди!
До утра не смогу насладиться,
Хоть уже и в Фейсбук не ходи.

Но в Фейсбук я вернусь. Не случится,
Чтобы бросил я эту соцсеть.
Больше негде душой приземлиться,
Больше нравственность негде воспеть.

Ой, опять не в Фейсбуке. Но где я?
Вот картинка пред взором моим.
Не жена, не любовница, кои
Не поймут, что в морали – экстрим.

 

Айдар Хусаинов

Люди, люди, что такое?
Ходят, бродят, месят грязь,
Неживою стороною
Другу друг оборотясь.

Неживою стороною
Обернувшись другу друг,
Чепуховой болтовнею
Человеческих наук.

Что ты, кто ты нынче — робот?
Исполнитель чуждых воль?
Дай скорей тебя потрогать,
Пожалеть немного, что ль.

О не дергай так клешнею,
Не обижу, не солгу.
Посиди еще немного
Ты со мной на берегу.

Я же сам тебя придумал,
Сам программку-то писал,
Жал на кнопки, дунул, плюнул,
Вот и вышел идеал.

Все равно сбежал, запрыгал,
Ничего, такая прыть!
Что же мне, с какой-то рыбой
Человечьи говорить?

Ах, культура, славный панцирь,
Нарастил, по грязи шлеп!
Не страшны любые манцы,
Танцы-манцы, по лбу, в лоб!

Что ж, иди, старайся, пробуй,
Никого я не виню,
Только знаю — только слово
Прожигает и броню.

Только слово, только слово
Высветляет всякий глаз,
Только слово есть обнова
Человеческому в нас.

Все-то есть и все-то будет,
Грязь месили, вышел Рим.
Мы еще с тобой, как люди,
Будет день, поговорим.

 

Владимир Буев

Люди бродят, месят тесто.
И не тесто вовсе – грязь.
Мне б добраться до насеста
И к еде какой припасть.

Неживою стороною
Оборачиваться я
Не умею. Волей злою
Человечья колея

И меня в себя всосала.
Я ж совсем иной, ей-ей!
На насесте для начала
Посижу, там нет людей.

Люди роботами стали.
Я к живой природе рвусь.
Пусть к домашней. Не совпали
Наши судьбы. И зовусь

Вольной я отныне птицей.
В небеса вот-вот рвану.
Лишь минутку я с сестрицей
На насесте посижу.

А людское прочь отродье!
Дальше, дальше от меня!
Я в небесном хороводе
Птицам сказочным родня.

Не хочу я знаться ныне
С теми, кто ползёт внизу
Муравьями. Столько сини
Ни в одном моём глазу

Раньше не было. Уверен,
Что грядущее моё
(Я ничуть не суеверен) –
Выше облаков рванёт.

На насесте посиделось.
Что-то тут нехорошо.
Почему-то не взлетелось.
Равных так и не нашёл.

В Рим хочу попасть я Третий
Или в самый Первый Рим.
…Изо рта – лишь междометья.
Человек, поговорим?

 

Айдар Хусаинов

Ты любишь мир,
Ты любишь себя,
Ты любишь нашу дочь
И когда-то немного терпела меня.

Но всё это теряет значение,
Лишь только приходит боль.

Это твоя жизнь,
Ты можешь делать с ней
Всё, что захочешь.
И всё же я прошу тебя об одном –
Не сдавайся прежде,
Чем боль охватит тебя.

О да, она такая огромная,
Терпеть её не хватит никаких сил,
Сопротивляться ей
Нет никакой возможности,
Даже воспоминания о ней
И то убивают тебя.

И всё же я прошу –
В следующий раз
Не сдавайся прежде,
Чем боль охватит тебя
Целиком.

Это правда –
Я никогда не смогу понять,
Как ты страдаешь,
Когда наступает боль.

Но если ты прислушаешься ко мне,
Боль всё равно придёт,
Но позже –
На один миг.

Но в этот миг
Ты будешь всё ещё любить мир,
Любить себя,
Нашу дочь
И даже я
Не буду казаться тебе
Таким отвратительным существом.

Скажи мне – стоит ли это того,
Чтобы в следующий раз
Не сдаваться прежде,
Чем боль охватит тебя
Целиком?

 

Владимир Буев

Там, где болит,
Люблю поковырять.
И вновь тебе напомню,
О том, что у тебя болит.
Напомню также, где болит сильнее,
И снова там сильнее ковырну.
Ты можешь делать
Со своею жизнью,
Конечно, что захочешь.
Но я рекомендую продержаться.
И не идти на суицид позорный.
Напомни, где болит?
Вот тут болит? И там?
А где сильнее?
Да не стони ты громко так!
Ведь клином вышибают клин.
Я тут ещё чуток поковыряю.
Ещё разок, ещё, ещё, ещё!
Уже не чувствуешь ты боли?
Как же так?
А может, ты слукавила немного?
И в месте у тебя другом болит?
Так не скрывай!
Твоим врачом я стану.
И метод у меня особый есть.
Испытанный.
Чем больше слёз,
Тем больше облегченья:
В слезах и заключается леченье!

1
Ты терпишь, что ли?
Или уже, правда, не болит?
Ведь я же говорил,
Что боль уйдёт.
А ну-ка, так!
И так не больно?
Да ты жива ли, женщина?
Иль терпишь?
Притерпелась?
Ведь говорил тебе, что излечу,
Что боль твоя уйдёт.
Ужель, и правда, боли нет?
Как так? Я зря стараюсь?
Я не сдаюсь, не сдамся.
…Ты погоди немного.
Скоро она охватит твоё тело
Целиком.


1 Сергей Михалков. «Смех и слёзы».

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *