КОГДА ГОСУДАРСТВО ДАЁТ ДЕНЬГИ – ТЕБЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО СНИМАТЬ

Рубрика в газете: Пусть выбирает зритель, № 2019 / 1, 11.01.2019, автор: Игорь СТЕПАНОВ

Кино – важнейшее из искусств. Этот незабвенный принцип, кажется, полностью разделяет Министерство культуры, которое выделяет огромные средства на развитие кинематографа. Несмотря на это, качество продукта, выпускаемого нашими режиссёрами, в основном, оставляет желать лучшего. Почему так получается и что нам с этим делать, «ЛР» узнала у директора Гильдии кинорежиссёров России, продюсера кинофестиваля «Сталкер», Игоря Степанова.

 

Игорь СТЕПАНОВ

 

– Игорь Юрьевич, как вы определяете сложившуюся на данный момент ситуацию в современной российской киноиндустрии: развитие, взлёт, стагнация, катастрофа?

– Совершенно общий вопрос, который все задают, много пишут об этом, а ответа толком никто не знает. На самом деле, всё просто: режиссёры, которые не снимают кино, говорят: «В нашем кино дела плохи»; те, кто снимает, наоборот, везде твердят: «Всё отлично». Я считаю, что состояние кино у нас нормальное. И фильмов огромное множество. Другое дело, что государство финансирует и хорошие, и плохие фильмы, к сожалению.

– Нельзя ли как-то эффективнее, что ли, распределять эти средства? В чём всё-таки причина, что некоторые фильмы с огромными бюджетами на выходе получаются никуда не годными, максимум – средними?

– Государство пытается распределять эффективно, но это не всегда возможно. Надо понимать, как делается кино. Сценарий, тем более синопсис, – это одно, а то, что получается в итоге – совсем другое. Чётко по сценарию физически невозможно сделать ни одну кинокартину. Конечно, есть и другие причины. Государство, конечно, сильно поддерживает кинематограф, но в первую очередь – тех режиссёров, которые лоббируют свои интересы в верхах, которые близки к власти. Ну, и потом – они проверенные. Если берутся – создают продукт. Не важно какой – плохой, хороший, талантливый, бездарный. Но в ситуации, когда многие, взяв деньги, не делают кино вовсе – извините… Зачем Минкульту рисковать и давать много денег неизвестному режиссёру, который непонятно как их реализует, когда есть мэтры, которые если получают финансирование, всегда могут чётко снять картину, да ещё и по заказу государства, чтобы «всё как надо»? Сегодня госзаказ – патриотическое кино. Твоё право – смотреть это кино или не смотреть, за шиворот не тащат. Есть множество альтернативных источников: интернет, фестивали различные, зарубежное кино. Но совершенно нормально, что государство финансирует то, что хочет и даёт деньги тем режиссёрам, которым доверяет. Понимаете, сама постановка вопроса – хорошее или плохое у нас кино – она ошибочна. Наше кино – такое, какое есть. Очень разнообразное. И во многом отражает общество. Оно такое, какая у нас молодёжь, какой народ, какое государство…

– То есть кино подстраивается под зрителя?

– Не совсем. И да, и нет. Государство диктует свои условия, рынок и зритель – свои, киноиндустрия – третьи. Вот так всё и получается.

– Хорошо. Мы говорим о том, что сил, влияющих на ситуацию в кино много, однако, как вы считаете, в чём всё же основная причина того, что на экранах очень мало остросоциального кино, показывающего реальность? И почему, если оно выходит, то чаще всего это гиперболизация негативных сторон российской действительности, как в «Левиафане», где настоящее реалистическое искусство?

– Почему очень мало? Достаточно. У нас вообще множество режиссёров социально-ориентированы. Они даже не умеют снимать просто про любовь. Обязательно это будет коммуналка, ободранные обои, нищая молодая пара, которой негде жить, они никак сойтись не могут, всё в этом роде. Естественно, на Западе это часто приветствуется – такое кино подчёркивает наши недостатки. Другое дело, считать это искусством или нет, что всегда очень субъективно, и это все понимают. Вот они, на Западе, увидели там искусство, некоторые наши критики – нет. Конечно, за Звягинцевым тащится шлейф определённый. Опальный режиссёр, делает такое вот остросоциальное кино, поэтому на Западе ему и дают премии. Вот ты смотрел «Левиафан», как тебе?

– Не очень. «Аритмия», в этом смысле, лучше.

– Видишь, а по мне – это простое совсем кино.

– Оно ближе к реальности…

– А вот вам не надоело это всё видеть в жизни? Зачем ближе к реальности?

– Потому что, увидев жизнь, преломлённую в искусстве, зритель может что-то переосмыслить?

– Он и так захочет переосмыслить, если нужно. В кино надо стараться сделать что-то необычное. А не как в «Аритмии» – всё, что в жизни. Да, критикам понравилось. Да, настоящая «Скорая», настоящие проблемы. Но людям хочется видеть что-то такое, чего нет в их жизни. Режиссёр должен искать такие вещи, чтобы удивлять, в этом развитие. Это сложнее – это не просто жизнь, перенесённая на экран. Хотя мне нравится «Аритмия», хорошая история, понятная. Концовка правда – «додумай сам», сейчас любят такое…

– В «Кислоте» такая же концовка, например.

– Вот, кстати – «Кислота». Остросоциально? Да.

– Мне не хватило там драматургии настоящей. Видна режиссура хорошая, актёры неплохие. А сценария – нет.

– Совершенно верно. И в этой картине, да вообще везде в российском кино, сценарий – большая проблема. У нас сложилась такая «традиция», к сожалению, когда режиссёр сам пишет сценарий. Редкое исключение, когда из этого что-то хорошее выходит. Никита Михалков так может, ещё кто-то, по пальцам пересчитать. Вот недавно видел фильм – «Нежность» называется. Короткий метр. И режиссёр, и сценарист – Анна Меликян – и никаких проблем, всё как надо. Это закончено. Это продукт качественный. Человек умеет делать кино. А бывает, и маститые сценаристы не спасают положение. Взять хотя бы «Вий» – деньги колоссальные. А что вышло? Игрушка какая-то, всё расходится…

– Как и в «Кислоте».

– Ну, «Кислоту» молодёжь снимала, у них такой взгляд – как жизнь течёт. Здесь похвально хотя бы то, что три молодых парня где-то взяли денег немного, сняли, а сейчас получили награду на «Кинотавре» за лучший дебют. Но фильм, конечно, с перегибами, не то, чтобы меня прямо коробят те или иные сцены, но там чётко видно влияние их мастера – Кирилла Серебренникова. А у него, к сожалению, такая специфика, скандальная что ли, касательно полов, особенно. И поэтому в «Кислоте» тоже это есть. Неоправданные моменты, без которых можно было бы и обойтись. Взять сцену похорон, например. Там такая напряжённая атмосфера, все на взводе, и герой, как бы срывается и кричит, что погибший парень спал с этой, с той и с Васей. Что они хотят этим показать, унизить этого парня? Поэтому правильно ты говоришь: надо до конца прописывать, что ты хочешь сказать.

– Но если все понимают, что у нас в кинематографе не хватает основы – хороших сценариев, то почему бы государству не заняться по-настоящему поддержкой сценарного образования?

– А они занимаются. Постоянно какие-то питчинги, конкурсы. Программы развития для молодых сценаристов. Есть это всё.

– Не помогает?

– Нет.

– Может, нужен иной подход какой-то?

– Я не знаю. Это, может, «Первый канал» знает. Но есть западная технология, когда фильм строится по определённой схеме – это в Голливуде выдумали, до сих пор ничего нового взамен нет. Там чёткий, математически выверенный, буквально, сценарий. Условно, на 3-й минуте начинается любовная история. На 15-й минуте какая-то драма – кого-то убивают или что-то в этом роде. И если мы хотим достигнуть эффекта в кино, надо учиться у них. Конечно, когда большинство фильмов спонсируется государством, это никому не нужно. Никто ни за что не отвечает. Провалился фильм в прокате – ну и ладно. В Америке – продюсерское кино, там другое дело, другой подход совершенно.

– Но у нас же тоже есть продюсерское кино…

– Есть, но оно кустарное. Всё равно любой продюсер идёт и клянчит денежку у государства. Такая система сложилась.

– Хорошо это или плохо?

– Плохо.

– Лучше свободный рынок?

– Конечно. Когда государство даёт деньги – тебе плевать, что снимать. Ты ни копейки не потеряешь. На Западе – деньги дают банки, частные лица. И они говорят: «Вот тебе надо десять миллионов долларов, а нарисуй-ка, как ты их мне вернёшь?» И человек по минутам расписывает, как это вернётся. Потом отдают экспертам, которые должны это подтвердить.

– Это всегда работает?

– Да. Всегда. Это профессионализм: понять, что люди хотят увидеть. Сейчас на Западе тенденция такая, что кино – это аттракцион. Не столь важно, какой сюжет, главное, чтобы захватывал, чтобы схема была соблюдена и побольше спецэффектов. Звук «Dolby» обязательно, даже запахи уже тестируют. Потому что люди хотят прийти в кино и просто отдохнуть. Не думать ничего. Основная функция – развлекательная. Да, есть западное некоммерческое кино. Есть фонды и государственная поддержка тоже. У нас, к сожалению, по-другому, практически всё – через государство. Поэтому ругать наше кино легко. Но как это исправить? Нужна сумасшедшая какая-то технология. Которая нам пока не по карману.

– Представим, что технологии у нас появились, как на Западе. Но если мы будем ориентироваться на их тенденции, не потеряем ли мы просветительскую функцию кино – не останется ли только развлекательная?

– Нет. Это неправильная постановка вопроса. Кино должно быть и будет разным. Нужно, чтобы и зрителя была свобода выбора – кто-то будет развлекаться, кто-то просвещаться. Ну и пожалуйста! Нельзя навязывать. Вот сейчас придумали: надо воспитывать людей через кино, давайте снимать больше патриотических картин. И Министерство Культуры, не долго думая, приняло решение: иностранные фильмы отодвинуть, а наши, какие бы они ни были – продвигать. Пусть люди смотрят! Зритель пойдёт – деваться некуда: новогодние праздники. И что? Качество от этого лучше не станет. Там же ни просветительской функции, ни развлекательной на уровне – нет. Отсюда и отношение такое к нашему кино. И потом – всё равно эти фильмы не соберут тех денег, которые от них ожидают. Но зато потом скажут: «Российское кино самое лучшее – мы собрали вот такие-то сборы». Но, позвольте, других-то фильмов не было…

– Это какая-то плановая экономика…

– Но у нас-то – рыночная! В этом и парадокс. Сейчас будут кинотеатры поэтому закрываться. Однозальные особенно. Раньше они как работали? Пять-шесть сеансов в день – разные фильмы: зарубежные, российские, развлекательные, патриотические. А теперь прокатчиков заставляют один и тот же фильм ставить. И кинотеатры некоторые просто не могут выжить.

– Может, если бы качество кино, начиная со сценариев, было бы другим, то люди бы сами шли в кино, не надо было бы изощряться и придумывать, как их заставить?

– Вот вы говорите: сценарии. Не совсем в них дело, сценарий – это ещё не фильм, очень многое от режиссёра зависит. И опять же: где столько сценариев хороших взять? Нигде. Это проблема. В Америке, например, не один человек пишет сценарий, а двадцать пять. Один получает деньги только за то, что выдумывает идею на полстраницы – синопсис, другой – диалоги пишет так, что зал стонет. Драматургические решения – ещё два человека. А в титрах только тот, кто идею выдумал. У нас всегда один сценарист, максимум два-три. К сожалению, эта беда от того, что маленькие бюджеты, вот режиссёры сами всё и пишут…

– Но бывают же огромные бюджеты, как у «Викинга».

– Всё равно – один человек сценарий пишет.

– Потому что никто не хочет делиться?

– Конечно.

– Вот это же должно контролировать государство, наверное, – качество?

– А как контролировать? В киноиндустрии нельзя же создать «Комиссию по качеству». Это бред. Режиссёр – творец – его нельзя никак ограничивать.

– Может, тогда выход в том, чтобы больше поддерживать фильмы, основанные на литературных произведениях, в том числе современных? Может, тогда и драматургия появится, и сюжет разваливаться не будет?

– Нет никакого универсального решения. Нельзя сказать, что лучше. Всё от режиссёра зависит, повторюсь. Вот кто-то возьмёт рассказ и увидит, как его сделать. Как из него выкрутить фильм хороший. И получится интересно. А кто-то лучше сам напишет – и будет гениально.

– Я говорю о том, что поддержка литературы, может, сдвинула бы ситуацию с мёртвой точки?

– Да нет, ничего это не изменит. Минкульт выбирает сценарии, да, есть там критерии качественные. Но сценарий и фильм – всё же разные вещи. Читаешь синопсис – класс! А потом – неудачные актеры, ещё что-то. И вышло плохо. И кого накажешь? Никого.

– А почему в советской системе всё получалось?

– Надо говорить немного по-другому. Советское кино было очень организованным и поддерживался стереотип, что наше кино – лучшее в мире.

– Его и на западе уважали. Разве нет?

– Не совсем. Просто были эпизодические фильмы, которые отмечали. Системно этого не было, к сожалению. А внутри страны… Ну, просто нечего было больше смотреть – телевизора-то не было – все шли в кино.

– Сейчас выбор огромный. И кинотеатры показывают разные фильмы. Тем не менее, в Москве, например, очень мало мест, где можно посмотреть документальное кино. Скажите, с чем это связано? Такое кино не нужно массовому зрителю?

– Нельзя так категорично рассуждать: нужно или не нужно. Всё по настроению. Надо понимать, что документальное кино и создано не для большого экрана. Это другой жанр – там могут быть какие-то герои не яркие, история – не совсем интересная, может, камерная. Поэтому, существуют такие фестивали, как «Сталкер». Правдивые истории, хорошие режиссёры. Но соглашусь – есть такая проблема – фильмы сделали, а показывать вроде и негде. И по телевизору, только если на канале «Культура», но избирательно, тоже. Это можно понять – документальное кино, оно специфическое, для узкой аудитории. Даже в городах маленьких, учитывая, что билеты у нас бесплатные, всё равно, когда мы приезжаем – не собираем полные залы… Хотя все кругом плачут: дайте нам российское кино. Но – бесплатно – не идут. Нет рекламы…

– Почему же мы рекламируем за счёт государства развлекательное кино, а документальное – нет?

– А как ты это видишь? Сняли, например, шикарный документальный фильм о бездомных. И как это рекламировать? Понимаешь? Поэтому каждый жанр свою нишу занимает. Кино должно быть разным, всё должно присутствовать, зритель пусть выбирает сам.

 

Беседу вёл Иван КОРОТКОВ

Один комментарий на «“КОГДА ГОСУДАРСТВО ДАЁТ ДЕНЬГИ – ТЕБЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО СНИМАТЬ”»

  1. Слова Степанова о качестве: «А как контролировать? В киноиндустрии нельзя же создать «Комиссию по качеству». Это бред. Режиссёр – творец – его нельзя никак ограничивать».
    Бред — именно эти слова. Разве Степанов не знает, что, когда Комиссии принимали фильмы Гайдая, Рязанова и Данелии, то получались шедевры, которые мы смотрим и будут смотреть наши внуки, а когда после перестройки упразднили в киностудиях Кинокомиссии, то эти по-настоящему великие творцы, которых перестали ограничивать, стали снимать полное говно. Ничего достойного ни один не снял! Если сценарии пишут несколько человек, то и режиссер без Комиссии по качеству будет делать то, что делается сейчас у нас.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *