Отрада памяти моей…
Рубрика в газете: Поэтический альбом, № 2026 / 24, 18.06.2026, автор: Владимир СПЕКТОР (г. Луганск)
* * *
Пароль и отзыв – «Будем жить»,
Как эхо вне пространства и войны,
В котором красной стала нить,
А все слова – нужны и не нужны.
Пространство времени молчит.
Лишь, громыхая, меркнет красный цвет,
У времени прекрасный аппетит.
И все слова – в пространстве «да» и «нет».
* * *
Как дышится? – Легко. Как слышится? – Случайно.
Согласные слова, безгласные дела.
Любовь стоит в углу, как тайна и не тайна,
И запоздалый смех звучит из-за угла.
Как запоздалый снег, что на пороге лета
Не в радость никому и выглядит не так.
И мысли не о том, и слышится не это.
А дышится легко. Но это всё сквозняк.
* * *
Какого цвета флаг у вечности, парящей
Над миром и войной, как над добром и злом…
Из прошлого ответ звучит, как в настоящем,
Что было, то и есть, когда идёт на слом
Не вечность, но любовь. Не память, а надежда,
Где не светлеет день, но лишь темнеет мрак.
А флаг, как дар небес, парит почти, как прежде,
Но каждый видит свой. И видит всё не так.
* * *
Времени особенная сладость,
С горечью размешана она.
Всё, что было – это всё осталось.
Даже если выпито до дна.
Даже если память ненароком
Открывает в прошлое окно.
Даже если мысли бьют, как током,
Сладость остаётся всё равно.
* * *
Что там над памятью – тень или свет?
Эта дорога идёт в поднебесье?
Кто оглянулся – того уже нет,
есть только эхо просроченных песен.
«Где эта улица, где этот дом»?
Память – как прошлое без интернета.
Жизнь, словно птица, помашет крылом.
– Ты про любовь?
– Да, конечно, про это…
* * *
Дела давно минувших дней,
Где цвет эпохи – кумачовый.
Где было дело, стало – слово,
Отрада памяти моей.
Там дней растущая луна
Расскажет правду ненароком
О мире, добром и жестоком,
Где всё – сполна и не сполна.
Где кто хотел, тот был здоров
На фоне будней говорливых,
Где, воскресая, были живы
«И жизнь, слёзы, и любовь»…
И этот был, и та была,
Где «помирать нам рановато»,
Где даже в песне «брат за брата».
И даже даль сквозь мрак, светла…
* * *
От гениев до идиотов –
у всех мечтам отбоя нет.
Садовник мира – за работой,
выращивает белый свет.
Лишь на свету мечтам привольно,
они видны там и слышны.
Но есть художник многоствольный.
Он красит всё в цвета войны.
Они с садовником не в силах
умножить свет и поделить.
Война не то, чтобы застыла,
но крепкой оказалась нить,
Сшивающая страх и судьбы
в дела, где взрывы – день и ночь.
И где опять признанья грубы,
а всем мечтам помочь невмочь
* * *
Пустота не терпит пустоты –
Делится на бедных и богатых,
На живых условно и распятых,
С кем на «вы», а с кем уже на «ты».
Пустота смешна и не смешна.
Не проста, полезно-бесполезна…
Даже если с нею рядом бездна –
Всё равно она – величина,
Даже если взорваны мосты,
И вокруг всё слишком и не слишком,
Тянется лишь к пирогам и пышкам.
И не терпит рядом пустоты.
* * *
Среди чёрных и белых –
расскажи мне, какого ты цвета…
Среди слова и дела,
среди честных и лживых ответов
Проявляются лица,
и – по белому чёрным скрижали.
Время памяти длится.
Время совести? Вот уж, едва ли…
* * *
Незнание ответов
вопросам не помеха.
За то или за это…
Смешно, и не до смеха.
Что за окном? Эпоха.
Кто за окном? Не знаю.
Не хорошо, не плохо.
Эпоха. Но иная.
Прекрасною, как раньше,
не будет. Не надейся.
Как зеркало, без фальши
не терпит лицедейства,
Так и вопросы тоже
полны противоречий,
Где голос не без дрожи,
а тон – не человечий…
* * *
Пройдёмся по улице прошлых тревог.
Пустые там хлопоты в ряд,
Где взгляд исподлобья насмешливо-строг,
И, кажется, мне он не рад.
А в памяти прошлых надежд кутерьма,
Летучих чудес и обид.
И всё ни о чём, ты же видишь сама,
И слышишь. А сердце молчит…
* * *
У площади Героев под зонтом
За тенью тень – идут по одному.
Не оставляя время на потом,
Спроси, немедля, как и почему
Смогли – навылет время и беду…
И, как тогда, сейчас чужая тень
Идет сквозь циферблат. И я иду.
И день похож на старую мишень.
* * *
Стихи не убеждают.
Побеждает автомат.
И правда стремительно
теряет силы.
Ты, кажется, верил в победу,
загадочный брат,
Не зная, что память
расстреляна с тыла.
Прицелы не сбиты,
и тлеет огонь баррикад,
Не мёртвые души
идут на погосты.
Живые уходят туда,
и пути нет назад.
И даже в стихах всё
смертельно не просто.
* * *
Мы забыли всё, что было –
этажи, дожди, вокзалы,
Что-то ели, что-то пили…
Пели песни, и немало.
Сквозь метели проскрипели,
по Луганску и Коломне,
Узнавали еле-еле.
Всё забыли. А я помню.
* * *
Ненависть гуляет без портфеля,
Как министр, теряющий ответы.
Кто откуда? Кто-то из шинели,
Кто-то – из просторов кабинета.
Ненависть гуляет и гуляет.
Бить под дых готовится украдкой.
Кто откуда? Все уже у края.
И туман без ёжика с лошадкой.
* * *
Печальный Демон прилетел,
А рядом кружит беспилотник.
Всё видит и не видит Плотник,
Тот, что Иосиф. Не у дел
Его стремление к добру
И дар дарить, любить, прощая.
Уже жужжащих монстров – стая,
Но страх невидим на ветру
Там, где воздушный океан
Столетьям завещает звёзды.
И Демон, понимая: «Поздно»,
Идёт, бессмертный, на таран…
* * *
Беззвучное эхо того, что прошло –
Обрывки вчерашних афиш.
Я помню. И помнить – моё ремесло,
Где память – как трепетный стриж,
Который, взмывая, парит в небесах,
И времени третье крыло
Уносит всё выше и дальше на взмах
От эха того, что прошло.
* * *
Забытого времени имя,
Поломанной речи слова.
А правда, конечно, не с ними,
И память, конечно, права.
Но имя забытое меркнет,
И, время отправив на слом,
Сигналит веслом пионерка
Потерянным, ржавым веслом
Из той, вечно-юной эпохи,
Из речи, где слов уже нет,
Где вечность распалась на вдохи
И выдохов гаснущий след.
* * *
Простодушие первого класса,
озабоченность выпускного…
И взрастает критической массой
то ли жизнь, то ли вещее слово.
Снова прошлого слышится эхо –
это в будущем тает дыханье
Расстояньем от плача до смеха
сквозь молчанье, прозренье, прощанье…
* * *
Тётя Нина, тётя Лида, дядя Боря…
Отражение советских лет.
Как обычно – радость там, где горе,
и ответов на вопросы нет.
Было счастье солнечно-крылатым
в ритме пятилетки заводской,
Где в кино – «Веселые ребята»
и Чапаев с раненой рукой?
Там в квартирах с «Пионерской зорькой»
жили, не тужили день за днём.
И взрослели, и кричали «Горько»,
и мечтали, каждый о своём…
Где-то были Чомбе и Лумумба,
Го Можо и пламенный Фидель…
Радиола на узорной тумбе,
в вазочке – цветная карамель.
Как оно промчалось и исчезло –
время, где Хрущёв и Целина,
Магомаев, Битлз и Элвис Пресли.
Даже Пугачёва не слышна.
Только эхо, радиоле вторя,
что-то вспоминает, не про всех.
Тётя Нина, тётя Лида, дядя Боря…
Горького застолья прошлый смех…
* * *
– «Хотеть» и «делать» – это близко?
– Как «знать» и «не уметь», пожалуй.
Желанья – та же зона риска,
Где неумелый, как бывалый,
Перемешав слова с делами,
И будни с праздниками тоже,
То гасит, то спасает пламя
Любви, на мир с войной похожей…
* * *
Кому-то верит донна Анна.
Не год – который век подряд
Клубится память неустанно,
Мосты над временем горят.
Пренебрежительной ухмылкой
Опять оскален чей-то рот.
И вечность, как любовник пылкий,
Не отдаёт, а вновь берёт.
* * *
Вот она, старость, как дом за углом,
Мы, как друзья, что друг другу не рады.
Путь до аптеки проложим вдвоём.
Ангелы в небе, и тень звездопада.
Память в подмогу и прошлое – в прок,
Небо, в котором не дроны, а птицы.
Что-то сумел, ну, а что-то не смог.
Что не случилось, уже не случится…
* * *
Окунаясь в общее дыханье
до конца не понятого дня,
Повторяю, словно заклинанье:
«Подожди, не оставляй меня».
– Подожди, – прошу, – ещё немного,
подыши, порадуйся со мной…
Боже, как заманчиво дорога
вьётся впереди и за спиной.
От души поздравляем нашего автора и друга редакции Владимира Давыдовича Спектора с 75-летием!
Добавить комментарий