Писатели и политика
Об истории «профстандарта»
№ 2026 / 25, 26.06.2026, автор: Андрей КАШКАРОВ
С 1 сентября по первый день осени 2032 года – пока на 6 лет – вступит в силу утверждённый Минтрудом и опубликованный на портале правовой информации профессиональный стандарт «Писатель». Однако важен не стандарт, не «инновационные инициативы», а выбор. Есть выбор – хорошо. Нет выбора, но очень хочется – тогда люди его изобретают, как стандарт писателя, к примеру.
Кто-то радуется, иные – критикуют, всё как обычно у людей: люди – они и в Африке – люди. Отношение каждого в отдельности всегда зависит от позиции, мотивации, как в формальной педагогике оценка – от установки.
психоаналитик, журналист, писатель
Скрытая механика дела
Сегодняшний, уже принятый, документ разработан Ассоциацией союзов писателей и издателей России (АСПИР, упразднённой в 2024 году), Союзом писателей России, Российским книжным союзом, Литературным институтом им. А. М. Горького и другими.
Весьма показательно для тех, кто в теме, что законотворческая работа над регламентом и стандартом, тем, чтобы официально ввести профессию писатель (вместо, скажем, литературного работника), шла в новейшей истории России примерно с 1991 года.
Проект пылился в профильном комитете Государственной думы, «дорабатывался», переписывался, но даже не подавался на обсуждение. Всем известно: чтобы продвинуть законопроект через избыточно неповоротливую бюрократическую машину в российской действительности, нужен или намек (выступление, статья, ответ на вопрос на «годовой пресс-конференции»), или лобби заинтересованных (как правило, элитарных и влиятельных) групп (даже не одной), причём с систематическим «напором» на представителей законодательной власти через личные знакомства и «иные» механизмы, мотивирующие парламентариев в соответствующем комитете.
Дело движется только «со смазкой»; есть такое расхожее выражение из чиновничьей среды с намёком «ну, и как же мы смажем нашу телегу, чтобы она уже всё-таки покатилась?».
Чтобы понимать эти сущности без плода необходимости, нужно знать российскую действительность не из «курилки» и не с позиции диванного аналитика, а поработать хотя бы немного (как автор) чиновником или принадлежать хоть когда-нибудь к политическому истеблишменту или депутатскому корпусу, пусть даже и невысокого, а «первого уровня» сельских поселений. Опыт приходит из практики, не из чистой теории. Аналитика – тоже.
Одна история
Итак, «проект» в общих чертах был готов ещё в 1991 году, когда приняли латано-перелатанный до сего дня закон о СМИ. Я приблизился к пониманию проекта только в 2011 году, когда многие коллеги бредили литературным фондом, зато конкретно.
Тогда меня волновали дрязги между несколькими союзами писателей, не просто конкурировавшими друг с другом за умы и строившими кампании травли, но искавшими – каждый для своих местечковых интересов, государственное внимание, финансирование и… недвижимость в разных местах, включая и Крымский полуостров (к примеру, в Коктебеле), и Переделкино под Москвой, и Комарово под Петербургом.
Материальная выгода от объектов недвижимости союза писателей и её перспектива (и прочих активов) была и есть объёмом немалым, как говаривал некогда Шерлок Холмс устами выдающегося актёра Василия Борисовича Ливанова, ныне девяностолетнего пенсионера, в «Собаке Баскервилей» (из литературного наследия Артура Конан Дойла) – «дорогой доктор Мортимер, за такой куш любой может начать рискованную игру».
Причём смысл сентенции гораздо шире одного опыта в литературе или киноиндустрии – она чётко описывает ситуацию, где награда оправдывает высокие ставки. В том числе и в 2026 году XXI века. Ищите – кому выгодно. А выгодно многим.
Приобщиться благ было выгодно всегда, и в 1962-м, когда членом профсоюза стал писатель Владимир Николаевич Войнович (ударение на первый слог, кто не знает), оставивший замечательные воспоминания о руководстве СП, и 27 февраля 2025 года, когда руководство союзом принял на себя выдающийся писатель школьных учебников и не только их Владимир Ростиславович Мединский с «уникальной» диссертацией доктора наук по истории.
Особенный почёт всегда в президиумах – хоть вообще не занимайся эпистолярным жанром, а только борись в правильном направлении, как охотник, за свою славу – по аналогии персонажа писателя Евгения Львовича Шварца, мастерски показанного в «Обыкновенном чуде».
В 2011 году я лично письменно обратился в Государственную думу к депутату Станиславу Сергеевичу Говорухину, – как мне представлялось тогда, человеку сведущему в вопросах культуры и с пониманием государственного масштаба. Говорухин возглавлял профильный комитет в течение трёх созывов парламентариев, до своей кончины в 2018 году.
И я получил официальный ответ, подписанный заместителем комитета Еленой Григорьевной Драпеко (действующий депутат Государственной Думы по избирательному округу №214, Санкт-Петербург) – о том, что законопроект находится на рассмотрении уже более 10 лет, и «Комитет по культуре в ближайшие годы планирует его провести» одобрением парламентариев России.
Но «без движения» законопроекта прошло ещё 15 лет, а в эти годы я успел поработать чиновником и уже наивных писем российским чиновникам не писал.
Народное доверие к депутатам давно подорвано. Не будем, разумеется, обобщать – среди парламентариев, как и среди прочих, люди есть разные, и скоро выборы, и некоторые представители депутатского корпуса уже себя показывают инициативами – как с продвижением закона о профессиональном стандарте писателей, так и отношением к СВО, как недавно выразились депутаты Государственной думы Ренат Исмаилович Сулейманов и ветеран боевых действий в Чечне, полковник от МВД Вячеслав Михайлович Мархаев (оба – КПРФ).
Но бог с ними, с депутатами, эта профессия переоценена – так думаю не я один. А рисоваться, эпатировать электорат да надувать щёки – так и я умею…
О чём сия история свидетельствует? О том, что проект не был для президента страны прерогативным, и о том, что писатели (того времени) погрязли в междоусобном соревновании за блага, что само по себе дурно пахло. Как дурно пахнет всё, что касается людей, ангажированных собственными интересами; они способны поливать грязью других, устраняя конкурентов и обесценивая их. Впрочем, ничего нового не придумано. Гнобили заинтересованные люди пушкиных, и толстых, и цветаевых, и бродских, и пастернаков и многих других. Только в истории России эти имена сохранились, а большинство имён критиков уж никто не вспоминает.
Я не против…
Итак, с 1 сентября 2026 года профессия писатель официально станет средством к заработку и трудоустроенным писателям официально будет начисляться стаж, сиречь, в перспективе, пенсия. Речь о небольших социальных гарантиях от государства, что уже можно приветствовать. Конечно, пока «порядок» к закону заработает качественно, притрутся механизмы межведомственного взаимодействия, пройдёт ещё лет пять. Но то уже дело десятое. Главное – «принять» и «доложить об исполнении». Впрочем, всю армию российских писателей в современных условиях не трудоустроишь… А значит, речь о категориях. Были в российской императорской армии в 1798–1917 юнкера, а были и портупей-юнкеры. Последние имели право на офицерскую портупею и темляк к шашке. При похожем названии чина различие было ощутимым – примерно, как у чатлан перед пацаками в кинокомедии Георгия Николаевича Данелии «Кин-дза-дза!».
Чтобы быть понятым однозначно, уточню: я не против профессии «писатель» и (или) её стандарта. Пусть будет. Но не забудем про причинно-следственную связь. А зная её, нетрудно понять подконтрольный во всём «завтрашний день».
Повторюсь, для человека и профессионала важен выбор. Как и выбор при женитьбе. Важна селекция, а то «вдруг крокодил какой попадётся – томись потом всю жизнь» (Петруха, «Белое солнце пустыни», режиссёр Владимир Яковлевич Мотыль). Но делает выбор в наши дни почти всегда женщина, неявно, но значительно. Напрашивается и относительная аналогия: не писатели выбирают путь (они могут выбрать творчество), а женщины, жёны – в качестве государевых слуг приставленные. Разумеется, дело не в половой идентификации, а в роли.
Теперь выбор будет: хочешь – будь официальным писателям, не нравится – не надо. Ну и пусть, что писатели сегодня почти ни на что не влияют, кроме желания влиять, за них «думают» в президиумах и «обличённые доверием». По сути, чиновники от литературы. Писатели для них – солдаты идеологического фронта, с соответствующей прилагаемой ответственностью за непослушание и санкциями. Всё (или почти) поставлено в России на службу государству. Дворника за непослушание могут и не уволить, а писателя и журналиста – милое дело. Именно в связи «со службой» на социально одобряемом, сиречь подконтрольном власти, идеологическом фронте, человек, будь он хоть семижды семи профессионал или «талантище», почти ни на что не влияет. Влияет руководитель. Или жена. А иногда – оба в связи – сразу.
Как рассказывал писатель Ярослав Матей Франтишек Гашек устами бравого солдата Йозефа Швейка:
«Солдат не должен думать, за него думает его начальство. Как только солдат начинает думать, это уже не солдат, а так, паршивая вшивая дрянь, штатский пес».
Вот – это и нужно.
Отчасти именно скрытым смыслом объясняется и относительно скоростное принятие проекта стандарта «писатель» на государственном уровне – просто ситуация сложилась благоприятная: пылившийся десятилетиями проект стал востребованным – в том числе для контроля и управления писательскими «рядами».
Поэтому о нём и вспомнили – фронты мы всё-таки любим разводить. Хоть в семейной жизни с женами воюем, хоть в офисной.
Немудрено, ежели профессия (стандарт) в будущем прирастёт страстью чиновников к лицензированию. Хочешь управлять электрическим самокатом как СИМ (средством индивидуальной мобильности) – сдавай экзамен в присутствии комиссии; писателей тоже могут сделать с разными «категориями годности» – примерно, как куриные яйца на птицефабрике.
Самая лучшая, жизнеспособная позиция, которая мне лично претит – чтобы в трудовой записали тебя как писателя, – стала достоянием гласности из дневника 1937 года другого известного писателя Даниила Ивановича Ювачёва-Хармса:
«Если государство уподобить человеческому организму, то в случае войны я хотел бы жить в пятке».
Сиречь позиция соглашательства ради сохранения и приумножения благ, очень современная сегодня, да и всегда. Хармс написал по другой теме, но чётко. А я имею в виду чистейший конформизм, сдобренный перфекционизмом.
То ли еще будет…
Дык ты чаво хотел сказать-то, паря?
Али просто напужать першпективами?
Дык мы пуганые…