ПИСАТЕЛИ С ПРИСТАВКОЙ «СПЕЦ» – КТО ОНИ?

О романе Д.Полякова-Катина «Берлинская жара» и не только

Рубрика в газете: Взрывные темы, № 2020 / 6, 20.02.2020, автор: Александр АНДРЮШКИН (г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ)

Попадались ли вам, уважаемый читатель, книги автора по имени Олег Рой? Их узнаваемые белые обложки ещё недавно заполоняли стеллажи, да и сейчас мелькают на развалах Москвы и Петербурга. На фотографиях в меру небритый, но с уложенными волосами мужчина показывает всем часы именно на правой руке, как носит их и президент Путин.


Романы Олега Роя я пересказывать не буду, так как к ним подошло бы не очень вразумительное, но с неким женским оттенком слово фуфло. «Женская проза, хотя и написана мужчинами», – так сказала одна моя знакомая-филолог обо всём этом направлении литературы (не только об Олеге Рое).
Упомяну лишь его роман «Одно чудесное пари» – о том, как дочка магната от строительного бизнеса решила инкогнито поработать в папиной фирме на простой должности – чтобы узнать изнанку жизни.
Этот стиль полудетской сказки слышится и в рассуждениях Олега Роя о времени, о судьбе, о нравственности (есть у него и такие), – но я не буду больше задерживаться на жанре изящного чтива. Перейду к случаю более сложному: писателю, который в 2019 году получил премию Службы внешней разведки за роман «Берлинская жара» – Дмитрию Полякову-Катину.
О романе довольно много уже писали в прессе, и всё-таки я кратко перескажу его. Это – не лишённый лихости показ того, как Третий рейх якобы уже в 1942 году получил эффект ядерного взрыва, а после двух лет напряжённой работы, весной 1944 года испытал в белорусских болотах действующую бомбу, причём описание взрыва Поляков-Катин почти один к одному взял из отчётов о советских испытаниях уже Хрущёвских времён на лесных полигонах.
Бомба с 52 килограммами урана-235 установлена на 30-метровой стальной башне, от неё в 18 км – командный пункт, в 37 км – наблюдательный, на который приезжает лично Гиммлер. Испытание готовили Шелленберг и физик-ядерщик Гейзенберг.


Дальше – как по учебникам: взрыв, вспышка, гамма-излучение и грибообразное облако; в радиусе 2 км лес сожжён и бетонные конструкции покорёжены… Все в шоке, «и только Гейзенберг остался сидеть на табурете в бункере, прислонившись к стене, так и не взглянув на творение собственной мысли».
Гиммлер на НП в упоении командует: «Соедините меня с фюрером!» – и поясняет подчинённым: «Возможно, мы выиграли эту войну!» Сцена (как и почти все главы романа) скрупулёзно датирована: 3 марта 1944 г.
…Прочитав эту последнюю в романе главу, невольно вспомнишь хрестоматийную поговорку о том, что на войне больше всего врут газетчики и разведчики: первых поди опровергни, а вторых поди проверь. На протяжении всего романа советская разведгруппа (согласно Полякову-Катину) подробно докладывала из Германии в Москву о ведущихся рейхом ядерных разработках, причём Меркулов и Берия прагматично использовали эти донесения, чтобы уговорить Сталина усилить поддержку лаборатории Курчатова.
В принципе, наличие у рейха примитивной урановой бомбы сегодня уже мало кто оспаривает, так что я отнюдь не обвиняю Полякова-Катина в преувеличениях. Более того, ключевое совещание по этому вопросу прошло в Германии не в 1942 году, как показано в романе, а гораздо раньше – в сентябре 1939 года, причём Гейзенберг и другие доложили тогда руководству, что атомное изделие может быть изготовлено через 9-12 месяцев. И, если бы эти предварительные прогнозы немецких физиков сбылись, то рейх имел бы атомную бомбу уже в начале войны с Советским Союзом.
Литература на тему «немецкий ядерный проект» сегодня изобильна, и желающие могут сами разобраться в том, какие теоретические и логистические препоны заставляли немецких учёных многократно сдвигать сроки. И всё же в 1943-44 годах они выходили на производство бомбы, но Гитлер, узнав о громадном количестве центрифуг, уже действующих и ещё необходимых для этого оружия, отказался от завершения проекта, и правильно сделал.
Атомная бомба – это в большей степени пиар-проект, чем реальность; оружие крайне неэффективное по критерию цена/качество. Оно повторяет принцип циркового фокуса: длительная и дорогостоящая подготовка ради мгновенного эффекта.
Мне уже доводилось писать об этом в моей книге «Статьи о литературе и истории» (2019). Во-первых, сильно преувеличивают разрушительность этой бомбы, для чего во всех ядерных державах учёные создали специальные институты, которые запугивают новоизбранных «носителей ядерных чемоданчиков» фильмами-страшилками и подтасованной статистикой. Во-вторых, даже признавая повышенную мощность ядерных зарядов по сравнению с тротиловыми, следует признавать и непропорциональное увеличение расходов на подготовку обогащённых ядерных материалов. Именно эти непомерные затраты во многом подорвали экономику СССР, да и США; никакие реформы Трампа, боюсь, уже не помогут.
Ответьте на вопрос, уважаемый читатель: возможен ли небольшой жилой дом (допустим, пятиэтажный), но не опирающийся на фундамент, а висящий в воздухе, например, удерживаемый вертолётами?
Ответ: конечно, возможен, если облегчить его конструкцию и предусмотреть громадное количество вертолётов, которые потребуется менять по мере выработки горючего.
Другой пример: можно ли создать в безводной пустыне подобие Ниагарского водопада? И опять ответ положительный! Если год затратить на постройку резервуара и на завоз воды цистернами, то потом в течение часа «эффект Ниагары» будет неоспорим, однако вода закончится, и пустыня вновь превратится в пустыню.
Как убедить человечество в неэффективности ядерных устройств, если люди привыкли в них верить? Мне кажется, есть лишь один путь: разрешить поиграться в дорогие игрушки всем желающим… Однако, увы, закон карает даже предположение о том, что обмен ядерными ударами может стать такой же обыденностью как обмен валюты в банковских пунктах по всему миру. Потому я этот вопрос дальше обсуждать не буду, а вернусь к Дмитрию Полякову-Катину.

***

Надо признать: завершающая глава романа, показывающая ядерное испытание в Белоруссии, весьма эффектна, однако – увы – мало кто дочитает до неё. Потому что в целом роман «Берлинская жара» невыносимо скучен.
Издательская аннотация объявляет: ««Берлинская жара» – книга, которую ждали давно, с момента выхода в свет романа Юлиана Семёнова о Штирлице-Исаеве и его знаменитой экранизации». Что ж, желание перебросить мостик от «главного спец-писателя» позднесоветской эпохи к современному «носителю» этого амплуа понятно, однако популярности Юлиана Семёнова Полякову-Катину не видать никогда, и я объясню, почему.
Книги Семёнова в идеологической духоте были окнами, открытыми в свежий воздух. И в «Бриллиантах для диктатуры пролетариата», и в романах о разведчиках в немецком тылу он сразу поражал читателя тем, что изображал врагов советской власти нормальными людьми. Кроме того, он снимал чувство барьера, показывая, что жизнь на этой и на той стороне не так уж различна. Никто не будет отрицать, что Шелленберг и в книгах Семёнова, и в фильме не лишён привлекательности, но главное – неоспоримо привлекателен сам штандартенфюрер СС Штирлиц! Все окружающие немцы считают его фигурой вполне обыкновенной для рейха, а значит, и сам немецкий режим был не таким уж «звериным»… Это и поражало в фильме «Семнадцать мгновений весны», и я даже думаю, что сегодня такой фильм был бы невозможен, или Венедиктовы и Соловьёвы объявили бы его «пропагандой нацизма».


Поляков-Катин никаких сравнимых прорывов в своём романе «Берлинская жара» не добился. И всё же у него есть главное для писателя с приставкой «спец»: позиция нерушимого единства с властью и ощущение внутренней породнённости с ней, что ли. Он шёл к этому статусу «спец-писателя» давно: уже в романах «На выдохе» и «Дети новолуния» Поляков-Катин нащупал, во-первых, тему «глубинного государства», а во-вторых, выработал манеру сдержанно и весомо писать на эту тему (однако, увы, и засушенно-скучно в то же время). Начинает он, как правило, бойко, но чем дальше, тем больше вязнет в навыках «пресс-секретаря», перетолковывающего позор достойными и даже красивыми словами.
«Спец-писатели» сегодняшнего дня растеряли кое-какие смелые навыки прошлого (вспомним, например, как лихо Даниил Гранин «пиарил» Тимофеева-Ресовского, работавшего в нацистских лабораториях, или как Юлиан Семёнов брал интервью у Отто Скорцени и у придворного архитектора Гитлера Альберта Шпеера), – зато, увы, они перенесли в сегодняшний день худшее из советских времён, а именно – сугубо защитную и «оправдывающуюся» позицию. Конечно, так поступают пресс-секретари во всём мире: отвечают за «косяки» начальства, пытаясь пригладить и преуменьшить ошибки… Но ведь испокон веков был и ещё один жанр литературы: воспевание успехов! Интересно: куда он делся?
Поляков-Катин отнюдь не красноречив, скорее зажат и скуден в изобразительных средствах. Если уж говорить о пишущих цветисто, то как не вспомнить «соловья Генштаба» Александра Проханова? Правда, он перечеркнул свою репутацию «спец-писателя» тем, что ушёл в оппозицию сначала к Горбачёву, потом к Ельцину, а потом оскорбил и Путина (его знаменитое: «Кто вы, мистер Путин? – Да никто!»). Писатель-государственник не должен, наверное, так высказываться о Верховном главнокомандующем.
Говоря об авторах, разрабатывающих такие взрывные темы, как работа спецслужб, я не могу не упомянуть имя Виктории Дьяковой. Эта писательница из Петербурга стала поистине находкой для серии «Секретный фарватер» издательства «Вече».
Если некоторые литераторы-мужчины взялись в наше время за «женскую прозу» (к ним отнесу и Захара Прилепина, в чьём романе «Санькя» в центре сюжета – женщина-оппозиционер Яна), – то некоторые пишущие дамы восполняют пробел. Дьякова выпустила блестящие романы о советской разведке и о Третьем рейхе «Досье генерала Готтберга», «Доктор Смерть», «Псевдоним Эльза», роман о Вьетнамской войне «Тигр охотится ночью» и другие.
Но я не хочу загонять разговор в тиски жанров и серий и закончу статью суждением о некоторых именах. Я уже упомянул Даниила Гранина, и не случайно: ведь он-то и есть классический писатель с приставкой «спец», хотя мы в этом качестве его обычно не воспринимаем. (Но президент Путин, по-видимому, именно так его и расценивал, не только награждая Гранина, но и явно получая удовольствие от общения с ним.) Гранин всё время чётко шёл в государственном строю и даже выпустил роман о разведчиках и об идейном противостоянии в эпоху Холодной войны «Бегство в Россию» (1994).
По существу, как «спец-писатель» начинал Юрий Поляков, однако он в последние годы не нашёл ничего лучше, чем перейти в своеобразную оппозицию, причём с предельно размытыми претензиями к власти. («В СССР было много положительного, а нынче?») – Но нынешнее время, на мой взгляд, как раз и требует от писателя объяснить: чем хорош наш порядок? Почему именно сегодняшний строй – это лучшее, что было когда-либо и в России, да и во всём мире?
Мне кажется, что ответ на этот вопрос знают в Крыму, в Донецке, в Луганске… Причём знают именно в применении к самой России, а не к лимитрофным процессам и не к кровавым стычкам, увековеченным произведениями в стиле «Блокпост», которыми забиты телеэкраны и полки книжных магазинов.
Крымчане, дончане, луганчане знают, что сегодняшняя Россия – это высшая ступень всей человеческой истории; знаем это и мы, в самой России. Вот только всегда ли дают пробиться с этим знанием к читателю? Неужели для этого нужно быть обязательно писателем с приставкой «спец»?

 

 

4 комментария на «“ПИСАТЕЛИ С ПРИСТАВКОЙ «СПЕЦ» – КТО ОНИ?”»

  1. Роман «Берлинская жара» не скучноват, но просто Поляков-Катин попытался сделать все события как бы документально зафиксированными, задокументированными. И Мюллер в «Берлинской жаре» страшен — в отличие от Мюллера в «Семнадцати мгновениях»…

  2. Может, автор статьи не понял, но роман Олега Роя «Одно чудесное пари» как раз и предназначен для девочек-читательниц школьного возраста, это своеобразная добрая сказка.

  3. Александр Павлович! Вы считаете, что Венедиктов и Соловьёв тождественны по своим политическим взглядам?

  4. Уважаемая Татьяна Михайловна! Вы попали в точку Вашим вопросом! По-моему: да… Венедиктов и Соловьёв — как шоколадки «Сникерс» и «Марс», принадлежавшие одной и той же фирме, но лихо «разводившие» в своё время покупателя. Дескать, не хочешь одно — бери «конкурента» (но конкурент-то — из той же «партии»). Венедиктов и «Эхо Москвы», по-моему, очень нужны Соловьёву!!! (Иначе вопросы возникнут к самому Соловьёву.) -(Это моё мнение, с которым, я знаю, очень многие не согласятся…)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *