Тук – вера, стук – работа, тук – воля

№ 2026 / 24, 18.06.2026, автор: Сергей ВОЙТИКОВ

28 ноября 1967 г. Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин и управляющий делами Совмина СССР Михаил Сергеевич Смиртюков подписали историческое постановление Совета Министров СССР № 1096 «Об учреждении в СССР Международного конкурса артистов балета»: «Совет Министров Союза ССР постановляет: 1. Разрешить Министерству культуры СССР учредить Международной конкурс артистов балета и проводить его один раз в четыре года, начиная с лета 1969 года. 2. Поручить Министерству финансов СССР и Министерству культуры СССР рассмотреть смету расходов на проведение Международного конкурса артистов балета как в советских рублях, так и в инвалюте. 3. Министерству культуры СССР, по согласованию с Министерством финансов СССР, разработать условия Международного конкурса артистов балета»[1].

 

В развитие этого документа 26 января 1968 г. Екатерина Алексеевна Фурцева подписала постановление коллегии Министерства культуры СССР «О проведении в СССР I Международного конкурса артистов балета». Коллегия Минкульта постановила провести конкурс в июне 1969 г. и утвердила состав оргкомитета. Председателем стал Игорь Александрович Моисеев, его заместителями – Юрий Николаевич Григорович, Константин Михайлович Сергеев, а также Завен Гевондович Вартанян, начальник Управления музыкальных учреждений Министерства культуры СССР, без которого подобные мероприятия не обходились. Предполагалось, что в состав жюри войдут три гениальных балерины – Галина Сергеевна Уланова, которая станет председателем жюри, Ольга Васильевна Лепешинская (Ольга Васильевна, однако, в жюри в итоге включена не была) и Майя Михайловна Плисецкая, помимо великих балетмейстеров Юрия Григоровича и Константина Сергеева предполагалось введение в состав жюри легендарных реформаторов мужского танца в балете Асафа Михайловича Мессерера (в итоговый состав Мессерер, как и Лепешинская, включен не был) и Вахтанга Михайловича Чабукиани. Всесоюзный отбор советских участников конкурса предписывалось провести в январе–феврале 1969 года. К 10 июня издательство «Музыка» обязывалось выпустить буклет с биографиями участников конкурса. В план Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР попросили включить съемки фильма о конкурсе[2]. Место выбывшего позднее из списка членов жюри Асафа Мессерера занял народный артист СССР, художественный руководитель Ансамбля народного танца Украинской ССР, Павел Павлович Вирский. В числе членов жюри вошел один деятель отечественной культуры, как мы увидим, не разбиравшийся в балете, – композитор Арам Ильич Хачатурян[3].

20 марта 1968 г. Екатерина Фурцева подписала приказ № 131 «О подготовке к I Международному конкурсу артистов балета», в котором был намечен ряд масштабных мероприятий.

В целях успешной подготовки к конкурсу министры культуры союзных республик обязывались: организовать работу по созданию новых хореографических номеров к конкурсу в театрах оперы и балета и в хореографических училищах; заключать договоры с композиторами, работавшими над созданием музыки к новым хореографическим номерам; представлять балетмейстеров и композиторов – создателей лучших новых концертных номеров к конкурсу – в союзный Минкульт для «денежного поощрения»[4].

Директоры театров оперы и балета и хореографических училищ должны были провести в марте–апреле 1968 г. заседания художественных советов с обсуждением плана подготовки и участия в конкурсе, создать «максимально благоприятные условия»[5] артистам и учащимся, которые готовились к конкурсу.

Управлению музыкальных учреждений Минкульта СССР и персонально З.Г. Вартаняну и Управлению международных и всесоюзных конкурсов Госконцерта СССР и лично начальнику управления С.В. Федоровцеву (последний был утвержден секретарем оргкомитета конкурса) предписывалось провести в апреле 1968 г. совещание балетмейстеров и композиторов по вопросу о создании новых концертных хореографических номеров к предстоящим Всесоюзному и Международному конкурсам, и семинар балетмейстеров, посвященный вопросам подготовки к Международному конкурсу. В январе же 1969 г. Вартанян и Федоровцев обязывались провести всесоюзный отбор кандидатов для участия в I Международном конкурсе артистов балета, использовав для этой цели Всесоюзный конкурс новых концертных хореографических номеров.

Управлению музыкальных учреждений (З.Г. Вартаняну) и Управлению кадров и учебных заведений (Л.Г. Ильиной) Минкульта СССР предписывалось оказывать театрам и хореографическим училищам кадровую помощь в подготовке к Международному конкурсу – путем направления в указанные учреждения ведущих балетмейстеров страны[6].

Но, пожалуй, наибольший интерес представляет собой поручение Управлению изобразительных искусств и охраны памятников Минкульта СССР (Г.А. Тимошину) «организовать в Москве с 5 по 30 июня 1969 г. выставку произведений изобразительного искусства и художественной фотографии, посвященную русскому и советскому хореографическому искусству»[7].

3 января 1969 г. Е.А. Фурцева подписала приказ № 5 «О проведении в июне-июле 1969 г. заседания Художественного совета по хореографическому искусству Министерства культуры СССР: «В связи с тем, что в 1969 г. будут проводиться республиканские, всесоюзный, международный конкурсы артистов балета, а также учитывая, что в театрах страны поставлено большое количество новых балетных спектаклей, считать целесообразным провести в июне-июле 1969 г. заседание Художественного совета по хореографическому искусству Министерства культуры СССР с обсуждением коренных проблем современному хореографического искусства. Управлению музыкальных учреждений (т. Вартаняну З.Г.) в месячный срок внести предложения о порядке проведения Совета, Институту истории искусств Министерства культуры СССР (т. Кружкову В.С.) принять участие в подготовке и проведении Совета с привлечением ведущих балетмейстеров, театроведов и артистов балета»[8]. Судя по тому, что мы привели текст по заверенной копии, направленной «Плисецкой М.М.»[9], всё было проведено и исполнено.

Оргкомитету конкурса (директором-распорядителем конкурса был назначен заместитель директора Большого театра А.М. Лев) было отпущено на проведение мероприятия 141 725 рублей[10].

Отметим, что  ненависть к З.Г. Вартаняну, возникшая в более поздний период, не помешала М.М. Плисецкой сохранить и передать в РГАЛИ послание Завена Гевондовича о ее включении в жюри конкурса:

 

«К-572/3 16 мая 1969 г.

Москва,

                                   солистке балета Большого театра Союза ССР,

народной артистке СССР т. Плисецкой М.М.

 

Уважаемая Майя Михайловна!

Организационный комитет I Международного конкурса артистов балета сообщает, что Вы назначены членом жюри конкурса.

Как Вы знаете, конкурс состоится с 11 по 23 июня с.г.

Сообщаем Вам план проведения конкурса:

11 июня в 10 час 30 мин – Первое заседание жюри,

в 18 час – Торжественное открытие конкурса.

12, 13, 14 и 15 июня с 12 час до 15 час 30 мин – I тур.

16 июня – свободный день конкурса.

17, 18 и 19 июня с 12 час до 15 час 30 мин – II тур.

20 июня – свободный день конкурса.

21 и 22 июня с 19 час до 22 час 30 мин – III тур.

23 июня состоится торжественное закрытие конкурса.

С искренним уважением,                    З. Вартанян»[11].

 

22 мая 1969 г. Е.А. Фурцева подписала приказ министра культуры № 245 «Об ответственном секретаре и наблюдателях I Международного конкурса артистов балета», в соответствии с которым ответственным секретарем жюри утверждалась известный советский балетовед Элла Викторовна Бочарникова, а «наблюдателями конкурса»[12] заслуженный деятель искусств РСФСР, педагог-репетитор Ленинградского государственного академического театра оперы и балета им. С.М. Кирова Татьяна Михайловна Вечеслова, народный артист РСФСР, художественный руководитель Московского государственного академического хореографического училища Алексей Николаевич Ермолаев и крупный искусствовед Наталия Петровна Рославлева[13] (приказы об откомандировании Т.М. Вечесловы и А.Н. Ермолаева получили, соответственно, директор Кировского театра Петр Иванович Рачинский и директор МГАХ Софья Николаевна Головкина)[14].

В конкурсе приняли участие 78 молодых танцовщиков из 19 стран мира[15].

11 июня 1969 г. на сцене Государственного академического Большого театра Союза ССР Е.А. Фурцева объявила об официальном открытии I Международного конкурса артистов балета и хореографов в Москве, подготовленном Организационным комитетом конкурса и Министерством культуры СССР. Что характерно, обращение министра культуры СССР было двойным:

«Дорогие товарищи и друзья!

Уважаемые дамы и господа»[16].

Фурцева подчеркнула, что в СССР «…искусство стало подлинно народным. У него высокие цели и задачи. Оно призвано воздействовать на формирование мировоззрения человека, воспитывать эстетические вкусы, приобщать людей к миру прекрасного. Наше правительство, наш народ не желают сил, чтобы создавать условия для развития советского балетного искусства. У нас в стране 37 балетных трупп, создана широкая сеть хореографических школ и училищ, танцевальных коллективов и ансамблей. В театрах оперы и балета страны ежегодно ставится много новых спектаклей. Только за последние годы было поставлено свыше 70 новых балетов. […] Мы с уважением относимся к традициям хореографического искусства в других странах, радуемся успехам представителей зарубежных школ балета, и можно выразить уверенность, что предстоящий конкурс порадует нас достижениями»[17].

Конкурс отныне проводится в Большом театре один раз в четыре года – он стал неким аналогом Олимпиады, только не для спортсменов, а для солистов балета, как пророчил в 1969 г. И.А. Моисеев. Собственно, с открытием «первой советской балетной олимпиады»[18] и поздравил собравшихся на церемонии открытия первый председатель Оргкомитета конкурса.

В своем интервью с характерным названием «Конкуренция добрых дел» председатель Комитета дружбы и культурных связей с заграницей (Народная Республика Болгария) Георгий Димитров-Гошкин констатировал: «В какой-то степени I Международный конкурс артистов балета в Москве является конкурентом проводимого в нашей стране фестиваля в Варне (Международный конкурс артистов балета в Варне (Болгария). – С.В.). И, можно сказать достоверно, он является серьезным соперником в области добрых дел. Нигде в мире Учредительный комитет (имеется в виду Оргкомитет конкурса. – С.В.) не гарантирует призерам творческого состязания участия в спектаклях ведущих театров страны. Это доказывает бескорыстие Советского Союза: когда речь заходит об искусстве, здесь не ставят на первое место вопрос о прибыли»[19]. Добавим, что в этом плане Российская Федерация не преемник, а антипод Советского Союза.

Народная артистка СССР, лауреат Ленинской премии, председатель жюри конкурса Г.С. Уланова заявила в официальном интервью, данном перед открытием конкурса:

«Классическое балетное искусство завоевало международное признание. Вряд ли остались в мире страны, где еще не знают и не любят балет. Поэтому проведение [в СССР] Международного конкурса по классическому танцу закономерно и своевременно. Конкурс дает большую возможность раскрытию талантов молодежи, он будет способствовать творческому сплочению молодых людей многих стран мира, он заложит узы дружбы между ними.

В жюри конкурса – крупные деятели мирового хореографического искусства. Доброжелательство и строгая объективность будут главными их критериями в оценках работы всех конкурсантов.

Кроме знакомства с исполнительским мастерством молодых артистов балета для нас представит также большой интерес выявление развития различных систем, школ и творческих направлений, разнообразных балетмейстерских поисков и индивидуальных стилей в искусстве классического танца многих стран мира. Возникнут эстетические сопоставления и сравнения их, интересная и полезная переоценка художественных ценностей, анализ идейной направленности их»[20].

Официальное советское интервью не было бы таковым, если бы не заверение в его концовке в том, что «Первый международный конкурс по классическому танцу – это развитие культурно-художественных контактов, это – развитие творческого взаимопонимания, это, наконец, – развитие большой человеческой дружбы на благотворной почве искусства»[21].

На сцену Большого театра вышли 78 участников из 19 стран. Как и в последующие годы, конкурс артистов проводился в три тура[22].

 

 

Несмотря на очень сильный состав участников, отсев после I тура была серьезным. Приведем ремарки к отдельным выступлениям I тура М.М. Плисецкой: «Очень слабо», «Мало артистично. Не музыкально. Хорошие данные», «Не профессионально. Балет противопоказан», «Очень профессионально», «Зачем заниматься балетом? Безобразно выучена. Кошмарная манера исполнения», «Жизель слабо», «Вероятно, па-де-де “Леб[единого] озера” настолько трудно, что никто не станцевал ни разу», «Румыны. Жизель. Хорошие данные. Длинная шея», «Молодец, что па-де-де из “Леб[единого] оз[ера]”»[23]. На отдельном листе читаем: «Слишком вольная интерпретация музыки. Невыразительное исполнение. Артист не может трястись. Он должен забывать всё, когда он на сцене (что и делала Майя Михайловна всю свою долгую сценическую жизнь. – С.В.). Последний номер – гимнастические упражнения вместо танца. Совсем без кантилены. Без вкуса и меры. Не существует пируэт. В цирк хорошо. Но я не гинеколог (очевидно, Плисецкая была убеждена, что представители именно этой профессии предпочитали лучшее, наряду с кино, из искусств, по высокоавторитетной оценке Владимира Ильича Ленина. – С.В.)»[24].

Правда, уже после завершения первого тура конкурса и отсева ряда участников народная артистка СССР Ольга Васильевна Лепешинская заявила в своем интервью:

«Конкурс является не только смотром достижений советского балетного искусства, он весьма ценен тем, что дает возможность познакомиться с другими стилями исполнения, разнообразием танцевальной лексики. Конечно, не всё, что мы видим, нравится, не всё воспринимается безоговорочно, но соревнование дает возможность нам, отдавшим всю жизнь балету, обменяться мнениями о развитии нашего неугасимого и прекрасного искусства»[25].

Гран-при в 1969 г. не присуждалось, золотые медали завоевали граждане СССР москвичи Нина Сорокина и Юрий Владимиров, ленинградцы Малика Сабирова и Михаил Барышников (в то время – гражданин Советского Союза…), французская пара Франческо Зюмбо и Патрис Барт. Вторых премий были удостоены Лойпа Араухо (Куба), Хелли Томассон (США) и Хидзо Фукагава (Япония), третьих – Наталья Большакова, Ирина Джандиери, Людмила Семеняка, Юкико Ясуда (Япония), Александр Богатырев, Вадим Гуляев, Исия Джон (Япония), Николай Ковмир, Евгений Косменко и Виктор Саркисьян (СССР)[26].

По справедливому наблюдению сотрудников пресс-центра конкурса, имя Нины Сорокиной «…связано с постановками, в которой балетмейстеры пытаются открыть новое в хореографии, стремятся к обогащению танцевальной техники – словом, ведут поиск. “Геологи” (балет Наталии Касаткиной и Владимира Василёва на музыку Николая Каретникова. – С.В.), “Асель” (балет Олега Виноградова на музыку Владимира Власова. – С.В.), “Весна священная” (балет Наталии Касаткиной и Владимира Василёва на музыку Игоря Стравинского. – С.В.), наконец, показанная на международном конкурсе [большая хореографическая] поэма “Мир и Война” (Наталии Касаткиной и Владимира Василёва на музыку Андрея Петрова[27]. – С.В.). И в каждой из них Сорокина стремится вылепить образ яркий и неповторимый, “сказать” свое слово. Работа в области современной хореографии наложила отпечаток на героинь артистки и в классических спектаклях – ее Аврора, Маша, Китри неуловимо и своеобразно отличаются от общепринятых блистательных канонов (надо признать, довольно своеобразный комплимент. – С.В.).

Нина Сорокина – солистка Большого театра Союза ССР, воспитанница Московского хореографического училища – в расцвете творческих сил. Справедливо говорит о ней критика как об актрисе, “таящей в себе необъятные [возможности]”, – она еще подарит зрителям немало радостных и волнующих открытий»[28].

Злоязыкий Валерий Лагунов, известный танцовщик Большого театра, так передал в своих воспоминаниях высказывание злоязыкой же Майи Плисецкой о Нине Сорокине: «Первоклассная, техничная балерина с драматическим талантом. На ней стоит вечная печать преданности и порядочности. Но таким людям не только трудно жить, им постоянно не везет!»[29] Добавим к этому, что в собранных Майей Михайловной и переданных в РГАЛИ материалах конкурса цифра «12» – высший балл – неизменно проставлена рядом с именами танцовщика Юрия Владимирова[30], а также рядом с именами хореографов Наталии Касаткиной и Владимира Василёва[31] (Нина Сорокина за одно выступление получила от Плисецкой десятку[32], за остальные, правда, «стандартную» для нее оценку 12[33]).

Комментариев у Плисецкой в этих случаях нет, что представляет собой явный комплимент: в основном если уж напротив фамилий стоят ремарки, так из серии: «Неплохо, но принципиально нового ничего»[34], «Поставлено плохо. Почему это модерн?? Ничего не придумано»[35], «Очень плохо. Совсем плохо (это об исполнителях. – С.В.). Балетм[ейстер] ничего (шутка Майи Михайловны об одном из признанных мэтров отечественной хореографии, во избежание сплетен сразу уточним – речь не о Григоровиче. – С.В.)»[36], «Скука»[37] (а, по убеждению Плисецкой, «в искусстве нет ничего гнуснее скуки»[38]).

Один из зарубежных критиков так отозвался об искусстве танца Юрия Владимирова: «Он танцевал с такой силой, как будто от этого зависела его жизнь»[39]. В информационном бюллетене конкурса это заявление прокомментировали следующим образом: «Да, страстность, с которой отдается танцу артист, поистине завораживающая, – она придает особый, неповторимый колорит, обаяние силы, мужества всем исполняемым им партиям. А их немало в репертуаре молодого солиста Большого театра Союза ССР, воспитанника Московского хореографического училища (он поступил туда 11 лет в 1953 г.) – главные роли в балетах “Геологи”, “Весна священная”, “Асель”, “Спартак”, “Щелкунчик”»[40].

Дуэт Юрия Владимирова и его первой супруги Нины Сорокиной стал поистине золотым. За четыре года до конкурса лондонская «Таймс» писала:

«Господин Владимиров, который всего-навсего второй сезон в Большом театре, очень напоминает своего учителя, темпераментного Алексея Ермолаева. Он танцует с потрясающим пренебрежением к законам природы и с такой смесью бравуры и бравады, что у его зрителей перехватывает дыхание»[41].

В 1966 г. звездный дуэт уже завоевал I премию на 3-м Международном конкурсе артистов балета в Варне (помимо Юрия Владимирова и Нины Сорокиной первой премии были удостоены Наталия Бессмертнова, Лойпа Араухо, Нина Сорокина и Михаил Лавровский[42]).

Юрий Кузьмич и Нина Ивановна стали первыми исполнителями в новаторских для того времени балетах. На открытом партсобрании коллектива Государственного академического Большого театра и Кремлевского дворца съездов, состоявшемся 27 февраля 1969 г., отмечалось создание новых хореографических номеров. В частности на 3-м Всесоюзном конкурсе молодых балетмейстеров и исполнителей тогда начинающие, а в будущем – признанные во всем мире хореографы Владимир Василёв и Наталия Касаткина, танцовщик Юрий Владимиров и балерина Нина Сорокина получили первую премию за номер «Мир и война»[43]. В творческой характеристике на Нину Ивановну, отложившейся в РГАЛИ, констатировалось:

«Нина Сорокина пришла на сцену Большого театра СССР по окончании Московского академического хореографического училища, где ее учителями были М. Кожухова и С. Головкина. Творческая жизнь молодой балерины началась удачно. В свой первый сезон она станцевала главную партию в балете Асафьева “Пламя Парижа”, сразу завоевав симпатии публики и профессионалов. […] В современном балетной репертуаре Сорокину можно считать первооткрывательницей. Ее работы в балетах “Геологи”, “Мир и война” и, наконец, “Весна священная” были технически совершенны, глубоко психологичны. Сорокина, как никто, постигла современный язык хореографии известных балетмейстеров Касаткиной и Василёва…»[44].

Запись 1969 года «Дианы и Актеона» с Ниной Сорокиной и Юрием Владимировым поражает воображение до сих пор. Юрий Кузьмич Владимиров на всем протяжении своей долгой сценической карьеры изумлял балетоманов своим бешеным темпераментом и виртуозными прыжками, отчасти собственными, отчасти «унаследованными» от великого реформатора мужского танца в балете Алексея Николаевича Ермолаева.

Известный белорусский танцовщик, обладатель iii премии на конкурсе 1969 года Виктор Владимирович Саркисьян, констатировал в позднейших интервью, что Юрий Владимиров «…свалил наповал жюри и публику своими фирменными невероятными прыжками»[45]. С этого конкурса, по мнению Саркисьяна, вошли в моду сумасшедшие мужские трюки, без исполнения которых танцовщик не может рассчитывать на конкурсные награды. Напряжение за кулисами было огромным. Виктор Саркисьян рассказывал впоследствии, как волновалась перед выступлением Нина Сорокина. Накануне у Нины Ивановны был спектакль, поскольку солистов Большого театра отнюдь не освобождали на время конкурса от текущего репертуара. Нина Сорокина должна была танцевать па-де-де из балета «Пламя Парижа» с Юрием Владимировым. Когда объявили их выход, Сорокина как будто впала в ступор: не то слишком сильно сконцентрировалась и не услышала диктора, не то отключилась из-за волнения. Возникала пауза, в зале повисла тишина. Нину Ивановну подтолкнули на сцену, однако она замерла, словно перед ней стояла стена. Подошел врач и что-то ей прошептал. Не помогло. Врач продолжил убеждения. А потом балерину попросту выставили на сцену. Сорокина пришла в себя и прекрасно исполнила номер[46].

Валерий Лагунов, мало о ком отзывавшийся положительно, написал о Нине Сорокиной:

«У Нины был непростой рисунок ног, что очень требовательно устраняла М.Т. Семёнова. Н. Сорокина была очень терпеливой ученицей, поэтому результат получился идеальный. Н. Сорокина замечательно танцевала свои партии […]. Ее многогранный талант помогал ей исполнять партии абсолютно противоположные. […] Они с Ю. Владимировым составили очень яркий и стабильный балетный дуэт. После них я знаю только Н. Павлову и В. Гордеева. Позже таких плотных дуэтов не было»[47].

В РГАЛИ отложились Личные дела участников. Интересно, что «Нина Сорокина и Юрий Владимиров»[48] – заполнили одну анкету на двоих (их концертмейстером указана Ирина Зайцева, а адресом – «г. Москва»[49]). Аналогичным образом – одна анкета на двоих – у еще двух балетных пар: «Людмила Семеняка и Николай Ковмир»[50] (концертмейстером была Елена Барышева, в качестве адреса указан «г. Ленинград»[51], отмечено, что на первом туре пара исполняла классический дуэт из балета «Коппелия») и «Малика Сабирова и Геннадий Ледях (партнер) [прославленный солист Большого театра СССР выступил в паре с Маликой Сабировой в первом туре, как это было отмечено в анкете, и на гала по завершении конкурса, что, естественно, в документе не отмечено, в па-де-де из балета «Дон Кихот»], в качестве «адреса»[52] этой «балетной пары»[53] указан только «адрес» Малики Сабировой – «г. Душанбе»[54]).

Отметим, что по итогам первого тура в информационном бюллетене пресс-центра конкурса вышло интервью примы-балерины парижской Гранд-Опера Иветт Шовире, озаглавленное «Французская балерина о советском партнере». Шовире рассказала о своем впечатлении от выступавшего вне конкурса Геннадия Ледяха, «великолепно» исполнивший партию Базиля в па-де-де из балета «Дон Кихот»:

«Много раз, в течение четырех дней первого тура, довелось нам смотреть этот классический дуэт. Но с таким партнером мы встретились впервые. Артист настолько владеет мастерством, обладает таким темпераментом и виртуозностью танца, что буквально захватил весь зал. Я была очень удивлена, узнав, что он покинул сцену Большого театра.

Я помню Ледяха в Париже, когда он успешно выступал в театре Сары Бернар. Я уже тогда обратила внимание на яркую выразительность этого актера, на уверенность, ловкость в поддержках. Многие молодые танцовщики и сегодня могут у него поучиться тонкому искусству дуэтного танца.

Мне хочется от всего сердца поздравить его, поблагодарить за доставленное удовольствие и пожелать [ему] дальнейших успехов»[55].

Малика Сабирова (Малика в переводе с таджикского – принцесса) была признана «… поистине принцессой танца. […] Танцовщица идеальных классических линий, блистательного мастерства, она сконцентрировала в своем искусстве все лучшие черты воспитавшей ее ленинградской школы (Малика училась в городе на Ниве с 1952 г. по 1961 год). Вернувшись на родину, в Душанбе, Сабирова продолжает ее традиции, выступая в главных партиях балетов “Жизель”, “Дон Кихот”, “Тропою грома”, “Шопениана”, “Дафнис и Хлоя” и других. С замечательным искусством Маликой Сабировой познакомились зрители Англии, Италии, Индии, Канады, Японии, Бирмы, Болгарии»[56]. До завоевания золотой медали на московском конкурсе Сабирова была удостоена серебряной медали на конкурсе артистов балета в Варне[57].

В своем интервью победительница сказала:

«Я не спала всю ночь и очень волновалась, ожидая результатов конкурса. Со мной бодрствовали мама и брат. Конечно, мы и вообразить себе не могли такого замечательного итога. Конкурс стоил мне очень много сил, да к тому же я была далеко не в идеальной форме в течение всех этих дней. Особые опасения вызывала и непривычная, покатая сцена Большого театра. Я уверена, что бóльшей частью своего успеха я обязана Галине Сергеевне Улановой, которая репетировала со мной в эти дни. С ней-то мне и удалось отработать фрагменты из “Дон Кихота”, “Корсара” и “Пламени Парижа”. С благодарностью думаю я в эту минуту о тех, кто вывел меня на дорогу большого искусства. Это педагоги Ленинградского хореографического училища имени А. Вагановой – Вера Костровицкая, Елена Ширипина, Борис Шавров. И от всей души я говорю спасибо своим партнерам, замечательной публике конкурса и взыскательному жюри»[58].

Уж на что была придирчивым критиком Майя Плисецкая, и то «нашелся» на конкурсе один танцовщик, которым Майя Михайловна как член жюри, судя по всему, была покорена абсолютно. Из блокнота члена жюри М.М. Плисецкой[59]:

 

I Международный конкурс артистов балета
Фамилия участника
Барышников	13
Барышников	12
Подпись члена жюри
Плисецкая

 

Михаил Барышников получил от Майи Плисецкой невозможные по условиям конкурса «13» баллов (максимальный балл на конкурсе – 12) дважды – второй раз на II туре конкурса[60]. По иронии судьбы, за изумительный номер «Вестрис» на музыку Геннадия Ивановича Банщикова, в котором до Барышникова не сумел пока дотянуться, похоже, ни один танцовщик в мире, в хореографии Леонида Якобсона Майя Плисецкая вначале нарисовала рядом с фамилией Михаила Николаевича «стандартные» 12 баллов[61] (как и за вариацию из «Жизели» Адольфа Адана[62]), а затем… снизила оценку до девяти[63]! Причина столь забавного снижения оценки на целых три балла, конечно, могла быть какой угодно. Предложим читателю несколько вариантов. Первый – приступ ревности. Гениальный Якобсон ставит такой номер, и не на Плисецкую («обидно, понимаешь…»). Второй – балетный «договорнячок», поскольку члены жюри совещались и вырабатывали коллективные решения, под которые могли и подкорректировать оценки. Третье – размолвка с Константином Сергеевым или косой взгляд какого-либо ленинградского балетмейстера-репетитора, птенца гнезда которого в Первопрестольной обидели. Одно известно абсолютно точно: Михаил Барышников (человек по природе своей холодный, недоверчивый, действовавший как правило от ума, а не по зову сердца) всегда отзывался о Майе Михайловне с большим пиететом. Для сравнения: вторая будущая победительница из Ленинграда – Малика Сабирова – получала от Плисецкой по 11–12 баллов[64], а будущие обладатели золота из Франции Франческа Зюмбо и Патрис Барт – по 10–12.

О нашем будущем невозвращенце в информационном бюллетене конкурса говорилось:

«…Впервые имя Михаила Барышникова привлекло к себе внимание любителей и знатоков балета в 1966 г., после блестящего выступления на Международном конкурсе в Варне. Тогда 18-летний танцовщик занял первое место в группе младшего возраста. Ему еще предстояло окончить Ленинградское хореографическое училище.

Сейчас Михаилу Барышникову 21 год. За два сезона работы в Ленинградском театре имени Кирова он исполнял различные роли в балетах “Жизель”, “Лебединое озеро”, “Горянка”[65], “Шопениана”, подготовил большой концертный репертуар.

Молодой танцовщик представлял артистическую молодежь на IX Всемирном фестивале молодежи и студентов в Софии, выезжал на гастроли в Чехословакию и Венгрию.

…На Первом международном конкурсе в Москве Михаил сразу же стал одним из “фаворитов” публики, которая оценила его блистательную, виртуозную технику и необыкновенный артистизм. Эти качества были особенно ярко продемонстрированы в хореографической миниатюре “Вестрис”, специально поставленной известным балетмейстером Якобсоном для нынешнего конкурса.

Природа щедро наградила его (Барышникова. – С.В.) талантом, который отшлифовали две хореографические школы – Рижская и Ленинградская»[66].

В РГАЛИ отложилась «Автобиография» самого танцовщика, заполненная им при подаче документов на конкурс:

«Барышников Михаил Николаевич, родился 27 января 1948 г. в г. Риге. В 1959 году поступил в Рижское хореографическое училище, где учился до 1964 года. С 1964 года по 1967 год учился в Ленинградском хореографическом училище, которое окончил в 1974 году и был принят в балетную труппу Ленинградского театра оперы и балета им. С.М. Кирова, где и работаю по настоящее время артистом балета.

В 1966 году участвовал в Международном конкурсе артистов балета в Варне (Болгария), где занял I место по младшей группе и получил звание лауреата.

М. Барышников – 22.II [19]69

Подпись руки Барышникова заверяю. Ст. инспектор Отдела кадров театра им. С.М. Кирова. [Подпись.] 24.02.1969 г.»[67].

В РГАЛИ же отложилось письмо директора Кировского театра  «В Оргкомитет I Международного конкурса артистов балета Министерства культуры СССР»[68] от 2 марта 1969 года:

«В дополнение к №94ок (отдела кадров. – С.В.) от 28/II [19]69 года, дирекция Ленинградского театра оперы и балета имени С.М. Кирова сообщает программу выступлений кандидатов для участия в первом международном конкурсе артистов балета:

Артист балета Барышников М.Н.

Минкус – вариация Базиля из последнего акта балета “Дон Кихот”;

Минкус – вариация Солора из 2-го акта балета “Баядерка”;

Прокофьев – вариация принца из 2-го акта балета “Золушка”;

Крейн – вариация Фрондосо из 2-го акта балета “Лауренсия”;

Делиб – вариация из балета “Коппелия”.

Балетмейстер Л.В. Якобсон ставит концертный номер под условным названием “Вестрис”, музыку пишет композитор Тищенко (номер был поставлен и впервые исполнен Михаилом Барышниковым на конкурсе. – С.В.).

Репетиционную работу возглавляет главный балетмейстер театра К.М. Сергеев.

Солистка балета Большакова Н.Д. и артист балета Гуляев В.Н.

Дриго – па-де-де из балета “Корсар”;

Дриго – дуэт Дианы и Актеона из балета “Эсмеральда”;

Чайковский – па-де-де из последнего акта балета “Спящая красавица”.

Балетмейстер Л.В. Якобсон ставит новый концертный номер.

Репетиционную работу проводит педагог-репетитор балета Н.М. Дудинская.

Директор театра                    Рачинский»[69].

Франческа Зюмбо «… была увенчана лаврами Терпсихоры, когда ей минуло 12 лет – юную артистку удостоили международной премии имени музы танца, учрежденную Дягилевым. С тех пор прошло много лет, Франческа Зюмбо сейчас в труппе “Гранд-Опера”, где исполняет сольные партии в балетах “Лебединое озеро”, “Аркады”, “Сюита в белом”, “Четыре темперамента”, “Хрустальный дворец” и других, поставленных [Сержем] Лифарем, [Джорджем] Баланчиным, [Аттилио] Лабисом […].

Выступление Зюмбо вместе с ее партнером Патрисом Бартом на конкурсе в Москве было одним из открытий форума граций. И снова Франческу отметила своим призом Терпсихора.

Чем увлекается Франческа? Драматическим искусством. “Потому что у меня муж – актер в “Комеди Франсез””, – уточняет она, улыбаясь, а самое ее большое впечатление от конкурса – теплый прием зрителя»[70].

Патрис Барт сумел вызвать симпатии советских зрителей уже первым своим появлением на сцене Большого театра: «Искусство Патриса Барта покоряет не столько мастерством (его подчас не замечаешь), сколько одухотворенностью, тем эмоциональным накалом, без которого танец остается мертвым. Его Корсар на первом туре отличался и мужественностью, и большим изяществом, и чисто французской элегантностью. И, конечно, чистотой классической лексики. Но, пожалуй, особенно ярко проявился танцовщик в “Миражах” Сержа Лифаря. Широкое пластическое дыхание, глубокая осмысленность каждого движения, поющие линии, позы, паузы. Тонкое чувство стиля, поэтический настрой мышления артиста – всё это помогло его большому успеху на труднейшем московском соревновании.

С увлечением работает Патрис Барт и в современной хореографии. Он блистательный партнер, составляющий с Зюмбо подлинный ансамбль, в котором алгеброй поверяется гармония. Его путь в искусстве начался с 12 лет (родился он в 1945 году). Училище при “Гранд-Опера”, через два года – кордебалет театра, а с 1968 года ему поручают заметные партии в “Коппелии”, “Аркадах”, “Дафнисе и Хлое”, шута в “Лебедином озере”, па-де-де в “Жизели”»[71].

У Франчески Зюмбо и Патриса Барта были интересные суеверия, описанные в информационном бюллетене пресс-центра конкурса: перед тем, как выйти на сцену, Франческа и Патрис трижды стучали пальцами о режиссерский пульт.

– Как это понимать? – спросил Вадим Попов французских танцовщиков, когда они вернулись под одобрительный гул зала.

– Вера, работа, воля: тук – вера, стук – работа, тук – воля… А по-русски можно обо всех «тук-туках» сказать так: «На Бога надейся, да сам не плошай»[72].

Если Малика Сабирова так и не смогла заснуть в ту ночь, когда жюри определяло победителей, то французская пара победителей (по крайней мере Франческо Зюмбо, поскольку Патрису Барту после его «крайнего» выступления на конкурсе, судя по всему, сделали обезболивающий укол), похоже, отличалась бронебойным характером. Цитируем статью «Говорят победители»:

«– Невероятно! Я так взволнован, что не нахожу слов, – кричит в телефонную трубку Патрис Барт, едва пробудившийся после мытарств вчерашнего дня. – Ведь я был в таком отчаянии: у меня очень болела нога. К счастью, советские врачи сделали всё, для того чтобы я смог выдержать напряжение конкурса. Всё это потрясающе!

– Не может быть! Как это всё случилось?! Я так счастлива, – так реагирует на сообщение о победе Франческа Зюмбо»[73].

Александр Богатырев родился в Таллине в 1949 году. В 1959 г. поступил в Таллинское хореографическое училище, где учился до 1965 года. В 1965 г. перешел в Московское хореографическое училище, которое окончил в 1965 году. В то время Александр Юрьевич продолжал занятия в классе усовершенствования. Во время выступления Московского училища в Париже был удостоен Международной балетной премии имени Вацлава Нижинского (эти премии вручают в Монте-Карло, их в то время называли балетными «Оскарами» [74], затем – добавим – балетными «Оскарами» стали называть лауреатов Бенуа де ля Данс). По иронии судьбы Майя Плисецкая, для которой Александр Богатырев позднее станет одним из основных партнеров, поставила Александру Юрьевичу высший балл всего один раз – за вариацию из «Пахиты» Людвига Минкуса[75], а за вариацию из «Дон Кихота» Богатырев «огрёб» от Плисецкой, прямо скажем, не самые высокие восемь баллов[76]. И в данном случае возникает вопрос, как вообще получилось, что Александр Юрьевич вообще танцевал вариацию из «Дон Кихота»? У Богатырева был ярко выраженный лирико-романтический дар (Александр Юрьевич был изумительно хорош в «Лебедином озере» и в «Ромео и Джульетте», в постановке Ю.Н. Григоровича, который «с учетом дарования Александра Богатырева сочинил партию Ромео в балете “Ромео и Джульетта”, исполненную артистом в двух редакциях балета в Париже и в Москве»[77]), трюкачество, необходимое для блестящего исполнения вариации Базиля, ему было противопоказано и скорее можно признать удивительным, что танцовщику удалась вариация Фрондосо. Судя по всему, это следует признать просчетом балетмейстера-репетитора. В творческой характеристике на А.Ю. Богатырева, отложившейся в фонде В.Н. Пожарнова, справедливо отмечено: «Педагог (Пётр Антонович Пестов. – С.В.) сумел привить ученику любовь к академической чистоте танца, к строгому соблюдению позиций, благородство и внутреннюю музыкальность каждого движения. “Данные – выигрышны. Хороший рост. Внешность благородная и не рядовая. Мягкая, спокойная манера (курсивом мы выделили то, что противопоказано для успеха в «Дон Кихоте». – С.В.). И, разумеется, эластичный шаг, легкий прыжок, четкая скоординированность – комплекс профессиональных свойств, необходимых будущему премьеру”, – так охарактеризовала молодого солиста газета “Московский комсомолец”. В 1969 г. Александр окончил училище, а в июне месяце того же года принял участие в серьезнейшем соревновании молодых артистов балета – в I Международном конкурсе в Москве, на котором завоевал третье место и бронзовую медаль. “Александр Богатырев… вот будущий классический премьер с красивыми линиями танца, пропорциональным сложением”, – отмечал в дни конкурса А. Мессерер (“Театр”, 1969, № 10)»[78]. Что характерно, выступая, будучи уже солистом Большого театра, в паре с Людмилой Семенякой на I Международном конкурсе артистов балета в Токио (1976) с подходящим им обоим репертуаром, Александр Юрьевич стал победителем конкурса[79], завоевав золотую медаль, – как и Людмила Ивановна, узнавшая в столице Японии о том, что она была «удостоена премии имени Анны Павловой за 1976 год, которой наградила ее Парижская академия танца»[80]. Возвращаясь к оценкам, выставленным Александру Богатыреву Майей Плисецкой, мы должны обратить внимание, что партия Треплева в «Чайке» Родиона Щедрина ставилась «специально» для Александра Юрьевича: «Через танцевальную речь, своеобразный пластический рисунок партии Богатырев сумел раскрыть трагедию Треплева, для которого немыслимо творчество без любви, без взаимопонимания»[81].

Лойпа Араухо в 1965 г. из Кубинской Республики завоевала золотую медаль на конкурсе в Варне. Юная балерина выступала на сценах Лондона и Москвы, Нью-Йорка и Парижа, Праги и Софии. Она танцевала главные партии в балетах «Пробуждение»[82], «Укрощение строптивой», «Коппелия», «Жизель», «Шопениана». На московском конкурсе Лойпа, «продемонстрировав блестящую, отточенную технику, осмысленность, разнообразие и эмоциональность танцевального языка», как указали составители информационного бюллетеня конкурса, еще раз «подтвердила славу, своеобразие и стиль кубинской хореографической школы»[83]. Здесь надо дополнить, что педагогом-репетитором, а по совместительству (после победы в Варне) – супругом Лойпы Араухо стал Азарий Михайлович Плисецкий, который был партнером кубинкой балерины на обоих указанных конкурсах. В номерах московской балетной олимпиады Лойпа Араухо продемонстрировала «отточенность движений, динамизм, темпераментность»[84]. Как бы Борис Асафович Мессерер ни пытался убедить самого себя в том, что у Майи Михайловны отсутствовал родственный инстинкт, факты говорят сами за себя: на I и III турах Лойпа Араухо получила от Плисецкой 12 баллов – причем в одном случае за сложнейшее «Классическое Па-де-де» Даниэля-Франсуа-Эспри Обера[85], помарки в котором иногда допускают даже великие танцовщики и балерины. Правда, уже на II туре Майя Михайловна заставила себя быть более объективной, поставив Араухо 10 баллов[86]. Для сравнения: будущие великие ленинградские и московские танцовщики как правило получали от Майи Плисецкой восьмерки, девятки и десятки. Судить о том, насколько всё это было объективно, предоставляем Читателю[87]. Здесь мы не можем несколько не отступить от сюжета и не привести фрагмент из Отчета о культурном сотрудничестве между СССР и Республикой Куба за 1968 год (подписан В. Ковалевым): «По просьбе кубинской стороны вновь продлен срок пребывания на Кубе т. Плисецкому А.М. Причем в устном порядке т. Э. Мусио высказал пожелание, чтобы Плисецкому был бы еще раз продлен срок пребывания. Если подходить объективно к этому вопросу, то следует подчеркнуть, что пребывание Плисецкого А.М. на Кубе просто необходимо. Алисия Алонсо, по всей вероятности, скоро оставит сцену, т.к. очень быстрыми темпами прогрессирует ее слепота. А если учесть, что после А. Алонсо лучшей является Л. Араухо – жена Плисецкого, то после их возвращения в Москву балет Кубы в значительной степени утратит свое мастерство, значение и т.д.»[88]

 Хелли Томассон, уроженец Исландии, начал заниматься хореографией в 10 лет. Его первое выступление состоялось в Национальной парке Рейкьявика. Сильное влияние на его карьеру оказали Джером Роббинс, который помог ему стать стипендиатом в школе американского балета в Нью-Йорке, и Эрик Брюн. Вступив в Нью-Йорке в балетную труппу Харкнес, Хельги с успехом гастролировал в странах Северной Африки, Западной Европы, в Польше и Югославии[89]. На I туре Томассон получил два раза 12 баллов от самой Майи Плисецкой[90].

О Хидео Фукагаве зрители московского конкурса заговорили буквально с первого тура. Отмечали его необычайную легкость, «невесомость» в прыжках, гибкость, пластичность танцевального рисунка. Один из рецензентов назвал японского танцовщика «Летучий Хидео Фукагава»[91]. В балетную школу будущая звезда японского балета поступил, когда ему было 14 лет, что по тогдашним меркам было очень поздно. Тем не менее уже через три года юношу зачислили солистом в балетную труппу Минору. К моменту московского конкурса Фукагава играл многие партии в нескольких балетных труппах Японии. В 1965 году он завоевал первую премию в Первом балетном конкурсе Японии[92].

Для участников конкурса была организована обширная культурная программа. В своем интервью газете «Советская культура» Франческа Зюмбо и Патрис Барт заявили:

«Мы были счастливы, что смогли увидеть такие великолепные вещи, как “Щелкунчик” в Большом, да еще с участием чудесных артистов, наших старых друзей – Екатерины Максимовой и Владимира Васильева. Это – великолепное искусство. Нам доставило огромное удовольствие посещение концерта Московского хореографического училища. Юные артисты просто чудесны!»[93]

Не секрет, что не все творческие деятели состояли в рядах КПСС, однако конкретно Ю.К. Владимиров порадовал партбюро балета Большого театра своим заявлением о вступлении в партию. Он был единогласно принят в члены КПСС 20 сентября 1966 года[94]. Юрий Владимиров, по признанию другого великого танцовщика ХХ века, Михаила Лавровского, буквально «взорвал» театральную Москву своим исполнением партии Пастуха (1965) в балете «Весна священная» на музыку Игоря Федоровича Стравинского, о котором Михаил Чулаки сказал, что за всё время одной из величайших партитур ХХ века была создана хореографическая редакция, признанная наиболее интересной и близкой к музыке этого произведения[95].

Жюри I Международного конкурса артистов балета было подлинно международным. Майя Плисецкая, состоявшая в нем, сидела рядом с хорватским композитором и дирижером Душаном Костичем, а за ним сидел Арам Хачатурян, который надоедал Майе Михайловне бесконечными вопросами. Перегибаясь через Костича, Хачатурян спрашивал:

– Майя, а что было бы, если бы эти артисты танцевали не в туниках, а в пачках?

Или:

– Майя, а что было бы, если бы эти солисты танцевали не «Гаянэ», а «Спартака»?

Как представляется, самым логичным было бы ответить, что никакой разницы нет, поскольку композитор всё равно один.

В любом случае Арам Ильич продолжал бомбардировку:

– Майя, как ты думаешь, что было бы, если бы на эту музыку танцевали не эти артисты, а те?

Плисецкая что-то отвечала, отмахивалась, а потом ей это попросту надоело. Перенявшая от своей домработники Екатерины Жамковой верного ей «до гроба» жениха Николая, у которого «[шип] стоял, как палка»[96], изумительную по простоте и генальности стилистику, Майя Михайловна в ответ на очередной вопрос, перегнувшись через Душана Костича, бросила в сердцах Араму Хачатуряну:

– Что было бы, что было бы… А что было бы, если бы у бабушки был…? Был бы дедушка!

Душан Костич сполз от смеха под стол, Арам Хачатурян окаменел, а Екатерина Фурцева, не расслышав достойный ответ великой балерины великому композитору (министр культуры СССР сидела дальше), постучала карандашом, призвав богему к порядку[97].

Следует заметить, что Екатерина Фурцева относилась к Араму Ильичу с особой теплотой. На конкурсе имел место неприятный эпизод. Третий тур длился до ночи, после голосования Хачатурян решил уйти, не дожидаясь подсчета голосов. У выхода он наткнулся на Фурцеву, которая не удержалась от приказания:

– Останьтесь, всё еще не завершилось.

Хачатурян пояснил, что он плохо себя чувствует, и повиноваться отказался. Потом, поостыв, он, как и полагается интеллигентному человеку, начал переживать, что покинул конкурс: ведь они с Фурцевой почти поссорились. Однако потом, уже на официальном приеме в Кремле, министр, будучи человеком отходчивым, сама подошла к композитору: «Давайте помиримся, всякое бывает…»[98]

Вообще-то Хачатурян не напрасно поберег свое здоровье: к концу конкурса страсти достигли апогея. Результатов третьего тура ждали до 6 часов утра. У вершителей балетных судеб отсутствовало единое мнение о победителях конкурса, а помимо этого члены жюри испытывали колоссальное давление. В СССР по-прежнему действовали «лимиты», унаследованные от сталинской эпохи[99].

В области культуры непосредственно перед I Международным конкурсом артистов балета (до этого балетные танцовщики соревновались исключительно в рамках Советского Союза) установили следующий «лимит»: победителями должны были стать советские танцовщики в пропорции – три советских исполнителя и один иностранец. Галина Уланова, по свидетельствам коллег, как тигрица, сражалась за американскую балерину, любимицу публики Еву Евдокимову, которой приз был не положен – по мнению не только руководящих товарищей, как утверждается в литературе[100], но и коллег Галины Сергеевны: так, за номер из «Баядерки» 7 баллов из 12 возможных выставила Еве Евдокимовой не кто-нибудь, а сама Майя Плисецкая[101]. Ева родилась в 1948 г. в Женеве. Искусству танца обучалась в оперно-балетной школе в Мюнхене, в Королевской школе балета в Лондоне, а в 1966 г. была принята танцовщицей в Королевский датский балет[102]. «С шести лет моя жизнь связана с балетом, – рассказала Евдокимова после завершения конкурса. – Я занималась в балетной школе в Мюнхене, затем в Королевской балетной школе в Лондоне, брала уроки у венгерки Марии Фей. Я всегда стремилась изучать стиль и балетное наследие [Августа] Бурнонвиля»[103]. В конкурсе приняло участие такое количество сильных танцовщиков, что организаторы срочно изменили условия конкурса, вручив шесть первых премий, три вторые премии и десяток третьих.

В источниках и литературе встречаются упоминания о том, что на церемонии награждения, вопреки позиции Галины Улановой, Еве Евдокимовой присудили только поощрительную премию – публика восстала против вопиющей несправедливости и устроила демонстративную овацию американской балерине. По внутреннему радио несколько раз попросили: «Прекратите, пожалуйста, хлопать!», но овация не стихала. Награждавшая лауреатов Екатерина Фурцева не могла продолжить церемонию в течение 15 минут[104]. Если это было действительно так, то негодование, по справедливости предназначавшееся высшему руководству КПСС, в которое Фурцева уже восемь лет, как входила чисто формально, было адресовано персональной ей. Впрочем, в заслуженности золотых медалей на конкурсе никаких сомнений не было. Напомним, что в истории международных связей СССР имели место и прямо противоположные случаи[105].

В официальном информационном бюллетене никаких сведений о конфликте не было и быть не могло, говорилось лишь о том, что Константин Сергеев зачитывал фамилии победителей, а Галина Уланова вручала «… молодым артистам, удостоившимся чести называться лауреатами Первого международного конкурса в Советском Союзе, награды, дипломы, призы»[106].

В заключение рассказа о I Международном конкурсе артистов балета укажем, основываясь на малоизвестных документах ЦГА Москвы, что в первоначальной редакции отчетного доклада парткома Большого театра СССР и Кремлевского дворца съездов за период с 23 ноября 1968 г. по 20 ноября 1969 г. не скрывалось восхищение Юрием Кузьмичом Владимировым: «Примером самоотверженного отношения к интересам театра может послужить работа коммуниста Ю. Владимирова, который на гастролях в ГДР из 14 спектаклей выступил 10 раз, исполняя партии из “Спартака”, “Щелкунчика” и па-де-де из балета “Дон Кихот”»[107]. Получилось для отчетного доклада беспрецедентно (традиционно, со сталинских времен, было принято обращать особое внимание не на достоинства, а на недостатки, выступать с критикой и, главное, самокритикой), поэтому текст отредактировали, добавив: «, а также солистов оперы, коммунистов – Г. Андрющенко, В. Валайтиса, К. Леоновой, Е. Райкова, М. Киселева, Т. Тугариновой, А. Эйзена и др.»[108] Разумеется, не была обойдена вниманием победа Нины Сорокиной и Юрия Владимирова на 1-м Международном конкурсе артистов балета и хореографов в Москве, рядом в отчете стояло только имя Тамары Ильиничны Синявской, завоевавшей гран-при на конкурсе вокалистов, который проходил в Швейцарии[109].

 

Сергей ВОЙТИКОВ,

доктор исторических наук

 

Окончание следует…

 

---

 

Ссылки и примечания

 

[1] Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 2329. Оп. 31. Д. 913. Л. 1.

[2] Центральный государственный архив города Москвы (ЦГА Москвы). Ф. Р-429. Оп. 1. Д. 1200. Л.177–180. Фильм был снят. Его можно найти в сети «Интернет».

[3] РГАЛИ. Ф. 2329. Оп. 31. Д. 913. Л. 38.

[4] Там же. Оп. 22. Д. 1155. Л. 23.

[5] Там же.

[6] Там же. Л. 11, 23, 23 а.

[7] Там же. Л. 23а.

[8] Там же. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 1.

[9] Там же.

[10] Фактические расходы, как было указано в отчете оргкомитета конкурса от 17 января 1970 года, составили 126 745 рублей 50 копеек (РГАЛИ. Ф. 2329. Оп. 32. Д. 161. Л. 3, 5 об.)

[11] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 3.

[12] Там же. Ф. 2329. Оп. 31. Д. 913. Л. 28.

[13] Там же.

[14] Там же.

[15] II Международный конкурс артистов балета. Москва, июнь 1973. С. 11 (РГАЛИ. Ф. 2329. Оп. 46. Д. 29. Л. 19).

[16] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 2. С. 5.

[17] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 2. С. 5, 6.

[18] Там же. № 2. С. 6.

[19] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 1. С. 3.

[20] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 1. С. 1.

[21] Там же. С. 2.

[22] Конкурс балета 1969 года [электрон. ресурс] // https://ballet.sawtech.ru/1969/

[23] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 149.

[24] Там же. Л. 150.

[25] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 5. С. 3.

[26] Второй международный конкурс артистов балета в Москве. 7–19 июня. М., 1973. Последние страницы (нумерация страниц в издании отсутствует).

[27] См. подр.: РГАЛИ. Ф. 3064. Оп. 1. Д. 210. Л. 20.

[28] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 7. С. 4.

[29] Лагунов В.С. Шипы и розы Большого балета. М., 2006. С. 290.

[30] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 145, 146.

[31] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 146.

[32] Там же. Л. 74.

[33] См., напр.: Там же. Л. 99.

[34] Там же. Л. 145 об.

[35] Там же. Л. 146.

[36] Там же.

[37] Там же. Л. 146 об.

[38] Плисецкий А.М. Век Майи. С. 200.

[39] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 7. С. 5.

[40] См. подр.: Там же.

[41] Балетная труппа Большого театра [офиц. сайт Большого театра России] // https://www.bolshoi.ru/persons/ballet/439/

[42] Плисецкий А.М. Жизнь в балете. Семейные хроники Плисецких и Мессереров. С. 157. Юрия Владимирова Азарий Михайлович, когда рассказывал о победителях конкурса, назвать позабыл.

[43] ЦГА Москвы. Ф. П-3713. Оп. 1. Д. 103. Л. 36, 53. Второй премии за исполнение хореографической композиции на монументальные скульптуры Ивана Дмитриевича Шадра были удостоены Кожадей, Козлов, Желтиков, а Костерина и Немоляев – за номер «Русский сувенир». Дипломы получили балетмейстеры С. Власов, Ю. Папко, М. Скотт.

[44] РГАЛИ. Ф. 3064. Оп. 1. Д. 210. Л. 51.

[45] Лохова Г.Ю. Саркис и Лаппочка. Минск, 2016.

[46] Там же.

[47] Лагунов В.С. Шипы и розы Большого балета. С. 158.

[48] РГАЛИ. Ф. 2329. Оп. 24. Д. 121. Л. 101, 101 об.

[49] Там же.

[50] Там же. Л. 102.

[51] Там же.

[52] Там же. Л. 104.

[53] Там же.

[54] Там же.

[55] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 5. С. 6, 7.

[56] Там же. № 7. С. 3.

[57] Там же.

[58] Там же. С. 13.

[59] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 79.

[60] Там же. Л. 134 об.

[61] Там же. Л. 137.

[62] Там же. Л. 139 об.

[63] Там же. Л. 140.

[64] Там же. Л. 113.

[65] Балет в трех актах (семи картинах). Композитор М. Кажлаев, сценарист (по мотивам поэмы Р. Гамзатова) и балетмейстер О. Виноградов, художник М. Соколова, дирижер Д. Далгат. Премьера состоялась 20 марта 1968 г. в Ленинградском государственном академическом театре оперы и балета имени С.М. Кирова.

[66] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 7. С. 4.

[67] РГАЛИ. Ф. 2329. Оп. 24. Д. 114. Л. 122, 122 об.

[68] Там же. Л. 123.

[69] Там же.

[70] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 7. С. 8.

[71] Там же.

[72] Там же. № 3. С. 14.

[73] Там же. № 7. С. 13.

[74] Там же. № 1. С. 12.

[75] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 140.

[76] Там же. Л. 145 об.

[77] Там же. Ф. 3064. Оп. 1. Д. 210. Л. 11.

[78] Там же. Л. 9.

[79] Там же.

[80] Там же. Л. 47.

[81] Там же. Л. 11.

[82] На музыку кубинского композитора и дирижера Карлоса Фариньяса.

[83] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 7. С. 9.

[84] Там же.

[85] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 86, 141.

[86] Там же. Л. 10.

[87] Там же. Л. 37.

[88] Там же. Ф. 2329. Оп. 26. Д. 574. Л. 45.

[89] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 1. С. 17.

[90] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 35, 85.

[91] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 7. С. 9.

[92] Там же.

[93] Там же. № 5. С. 14.

[94] ЦГА Москвы. Ф. П-3713. Оп. 1. Д. 85. Л. 176.

[95] Там же. Д. 89. Л. 28.

[96] Катанян В.А. Прикосновение к идолам. М., 2002. С. 185.

[97] Там же. С. 200.

[98] Медведев Ф., Микоян Н. Екатерина Фурцева. Главная женщина СССР. М., 2016. С. 127.

[99] Лохова Г.Ю. Саркис и Лаппочка…

[100] Там же.

[101] РГАЛИ. Ф. 3266. Оп. 2. Д. 277. Л. 31.

[102] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 1. С. 12.

[103] Там же. № 8. С. 13.

[104] Лохова Г.Ю. Саркис и Лаппочка.

[105] См.: Архипова И.К. Музыка жизни. М., 1997. С. 257, 258.

[106] Первый международный конкурс артистов балета. Москва, 11–23 июня 1969: Пресс-центр. Информ. бюллетень. № 8. С. 20.

[107] ЦГА Москвы. Ф. П-3713. Оп. 1. Д. 104. Л. 170.

[108] Там же.

[109] Там же. Л. 169.