Твоя последняя заря
(Памяти поэта и воина Алексея Полуботы)
№ 2026 / 23, 11.06.2026
В конце прошлой недели в Тверской области похоронили поэта Алексея Полуботу. Нашего товарища, который в ноябре 2023 года ушёл добровольцем на СВО, а уже через месяц оказался в огне тяжелейших боёв на Купянском направлении (Харьковская область, район Синьковки) и с 22 декабря стал числиться «пропавшим без вести». Все понимали: шансов, что Алексей вернётся живым, очень мало. Но надеялись до последнего… Ещё через два года, в апреле 2025 года, он был признан погибшим уже по решению суда. Ему тогда как раз исполнилось бы 50… Прошли вечера его памяти, семье поэта-воина торжественно вручили «посмертные» государственные награды…
21 декабря 2025-го в Кимрах в Храме Вознесения даже случилось заочное отпевание Алексея. Его посоветовал совершить настоятель этого храма, хорошо знавший поэта – отец Андрей Лазарев. Нас всех, кто был тогда на этой службе, глубоко тронули прощальные слова батюшки. Кстати, у Лёши есть стихи, посвящённые этому священнику, с которым его связывала в том числе и общественная деятельность на благо города Кимры:
Автобус едет ниоткуда,
автобус едет в никуда.
Здесь вряд ли кто-то верит в чудо,
и чья-то светится звезда.
Я выхожу на остановке,
Где с глазом выбитым фонарь,
И просит «на пузырь» неловко
Какой-то спившийся бунтарь.
Промозглый сумрак накрывает
Приволжский бедный городок.
А в церкви свечи возжигают,
Читают: «Да воскреснет Бог…»
И вот в конце мая этого года появилась информация, что найдены останки Алексея Викторовича Полуботы, подлинность которых подтверждена ДНК-анализом. Таким образом тяжёлая для близких ситуация неопределённости, может быть и благодаря заочным заупокойным молитвам, разрешилась… Похоронить поэта решили в Кимрах, где живут его родители, – на Заречном кладбище, рядом с его любимой бабушкой, Евдокией Митрофановной, которой Алексей тоже посвятил не одно стихотворение.
Отпевание, теперь уже над закрытым цинковым гробом, в том же храме Вознесения совершил всё тот же отец Андрей. Само захоронение происходило с воинскими почестями – у могилы звучал военный оркестр и залпы салюта…
Теперь у нас есть три даты памяти об Алексее Полуботе: 21 апреля – день рождения (1975 год), 22 декабря – официальная дата кончины (2023 год) и 6 июня – день похорон, совпавший с днём русского языка и днём рождения Пушкина. Промыслительно. Ведь Алексей не только сам писал прекрасные стихи, но и очень много сделал для увековечивания памяти «поэтов русского лада», обделённых широким вниманием: Василия Казанцева, Евгения Курдакова и особенно Николая Тряпкина. И завещал нам, его друзьям и товарищам по Тряпкинской комиссии, продолжать это дело… И, конечно, с самого начала конфликта – с 2014-го года – Алексей всеми силами поддерживал русский язык и русский мир на Донбассе. Сначала словом, как военкор и поэт, а потом и делом, как волонтёр-гуманитарщик и наконец воин-доброволец. Есть у Алексея стихотворение, посвящённое памяти бойца Новороссии Андрея Марченко, который ушёл воевать (приписав себе лишний год) в 17 лет и погиб – в 19. Образ и пример этого совсем молодого героя в том числе подтолкнул поэта всё-таки взять в руки оружие, несмотря на собственный далеко не юный возраст и отсутствие армейского опыта. А теперь эти стихи читаются так, как будто Лёша написал их о самом себе:
О, сколько грохота и боли
И недосказанной любви.
В заснеженном донецком поле
Её по имени зови.
Когда в тебя летят снаряды,
Когда сжимают сердце льды,
Когда друзья, скрывая взгляды,
Молчат под тяжестью беды.
Когда нет сил уже от боли,
И кажется – всё было зря.
Когда горит над снежным полем
Твоя последняя заря.
Цельность личности Алексея – поэта, романтика, честного православного человека, воина, чуткого друга – заставляет волей-неволей ориентироваться на него, соизмерять с ним свою жизнь и свои чувства. Наверное, поэтому собралась уже целая галерея поэтических посвящений Алексею Полуботе.
Евгений БОГАЧКОВ
Евгений ЮШИН
СОЛДАТКЕ
Памяти Алексея Полуботы
А когда я вернусь, мы с тобою поедем на реку.
За кувшинкою рыженькой я для тебя заплыву.
Но смогу ли забыть пятна крови – по свежему снегу,
В перекрестии дронов задымленную синеву?
Но когда я вернусь, ты опять запоёшь нашу песню
Про калину, цветущую в поле у кромки ручья.
И когда ты обнимешь меня, я и вправду воскресну.
И не плач, дорогая. Уж больно слеза горяча!
Всё теперь для меня и спокойнее стало, и тише.
Будут луг и туман золочёное зарево ткать.
А когда я вернусь, наши спелые росные вишни
Будут губы твои, будут слёзы твои целовать.
Доплыву я к тебе. Ты поверь, для меня это просто –
Через трель соловьиную, через раскаты громов.
Сядем рядом на волны смотреть, на плывущие звёзды.
Всё-то в мире не сложно, когда согревает любовь.
Виталий ГРИГОРОВ
Памяти Алексея Полуботы
Думал я, живут и здравствуют
Закадычные друзья,
А они давно уж странствуют
Там, где гром даёт Илья.
Молодые, слишком рьяные,
Рано, рано вы ушли.
Эх, печеньки те овсяные
Не доели, не смогли.
Не допили чай с малиною,
Не допели песнь свою.
Твёрдой поступью, над миною,
Словно канули в бою.
Шли разведчики суровые,
Путь проделывая нам,
А рванули бестолковые,
С толком сделанные там.
Думаешь, живут и здравствуют
Закадычные друзья.
Похоронки долго странствуют,
А потом уж – как Илья!..
Геннадий ИВАНОВ
О ПРОПАВШЕМ БЕЗ ВЕСТИ ПОЭТЕ
Мы оба с ним из северного края.
Он в сыновья вполне годился мне.
Случайно или уж судьба такая –
Он вдруг пропал на СВО-войне…
Он был живым и числился в пехоте.
Пошёл он добровольцем воевать.
Ни в списке пленных, ни среди «двухсотых»…
В каком же списке нам его искать?
В его стихах и мужество, и воля.
Его душа тянулась на Донбасс.
Известно только место боя – поле,
Снарядами изрытое не раз…
Вполне возможно, где-нибудь в воронке,
Землёй засыпан, он сейчас лежит.
И никогда не будет похоронки.
Земля немало воинов таит.
Но может быть, его найдут однажды,
И сыновьям вручат его жетон…
Мы будем помнить, что он был отважным
Был настоящим патриотом он.
Мы обнялись тогда с ним на дорогу,
И я его перекрестил тогда…
Он был решителен и уходил он строго.
Таким его запомнил навсегда.
7 апреля 2024 г.
Благовещенье
Светлана ЛЕОНТЬЕВА
ЗАКЛИЧКА
1.
Всё кажется, случится чудо! Выпытай
у тех болот словами не охриплыми,
у чаши, что неупиваема.
Выкликивать тебя из непогибели,
выкликивать тебя да у окраины!
У той окраины ланцеты с эфпивишками,
у той окраины, что дюже лихо-лишенько!
И нету у тебя иных защитников,
шёл лесом Лёша, шёл ракитником.
Болотом шёл и рощей шёл берёзовой.
Из тьмы я выкликаю абрикосовой!
Ужели потерялся, не отыщется,
ищу, ищу, ищу тебя закличкою!
Всё кажется, случится чудо дивное,
откликнется, узнается, поведают!
А кто бывал на этой страшной линии,
бывал, тот знает эти взрывы медные.
У смерти звуков нет: она – молчание.
Но как у смерти выкрасть? Поворуйте-ка!
Выкликиваю я тебя с отчаяньем,
как Мурманск да Якутия.
По звёздным всполохам, по улицам космическим,
сейчас война, идут бои двужильные.
Заплачкою,
молитвою, закличкою.
– Ау, Алёша!
И в ответ:
– Бог с вами, милые!
2.
Какая долгая дорога,
что с красной началась строки,
штурмовики-мотострелки
супротив злостных бандерлогов.
Коль спустишься в окоп, а – там
к стене прикреплены иконы,
они прикреплены к картонкам,
как будто бы к кричащим ртам.
Спускаясь в чрево, в блиндажи,
внутри земли всё безотказно,
ужели не воскреснет Лазарь
на третий день?
Лежи, лежи.
…Летят по небу эфпивишки.
Скажи, ты слышишь нас?
Ты слышишь?
Конечно, слышит. Но сказать
пока не может нам, ответить.
Вот рядом с позывным Казак
мотострелок такой же. Крестик
надел он, уходя на фронт:
пропавший без вести – не мёртвый!
Из всех суббот (и Полубот)
воскреснет Лазарь – на четвёртый!
3.
Друзья, молитесь долго-долго,
До исступления, до дрожи…
Геннадий Викторович, Ольга!
Все, кто встречали, знали Лёшу.
Молитесь сидя, стоя, лёжа.
Ужели трудно? Церковь рядом!
В Москве молитесь на Остоженке,
на Спиридоновке,
на Правде.
Молитесь в Шолоховском зале
на Комсомольском, дом тринадцать,
как о живом.
Он просто занят.
Не надо нам допрежь сдаваться.
Мои колючие рябята
(колючие
не в смысле бриться
пора). А в смысле наша битва,
что на прицеле автомата.
Фронт, это горько. Это больно.
Фронт – это страшно. Просто страшно.
Геннадий Викторович, Ольга
и все, кто знали Лёшу, наши!
4.
У империи нет границ, есть лишь ноты,
веет, веет в степи суховей бесшабашно.
А в субботу покажут фильм Полуботы,
это, словно бы ворот рвать у рубашки.
А под этой рубахой лишь только горло,
только выверенные слова без елея.
На колени бы встала я перед Горловкой,
посмотрела я снятый фильм Алексеем!
Уцелейте, одно прошу, уцелейте.
Говорили, что в плен попал, был контужен.
Да, тяжёлый тогда был бой: тех и этих
было ранено – не сосчитать. Крови – лужи.
Веет ветер, его не унять, веет ветер!
Он разносит молочный дух да древесный.
У империи нет границ, только свет есть.
У империи нет границ, только Крест есть!
Ой, вы цветики вы цветы да травинки!
Встала Горловка да поперёк рыбной костью!
И Макеевка встала так без заминки
У империи маков-цвет – Новороссия!
Игорь ГУРЕВИЧ
Алексею Полуботе,
всем поэтам-фронтовикам СВО
Ни вдохновенье, ни гульба,
Ни волшебства источник –
Поэта делает судьба,
И он – судьбы подстрочник.
Приходит шумная весна,
Но не её заслуга –
Поэта делает война,
Войны шальная вьюга,
Когда повсюду смерть и ад,
Пропитан кровью воздух,
Когда вперёд или назад –
Мгновение и… поздно.
Когда всё то, что было там,
Где дни всего лишь числа,
Война под верные «сто грамм»
Иным наполнит смыслом.
И как бы ни были тихи,
В минуты передышки
В нём пробиваются стихи,
как огненные вспышки –
В них боль и быль, и даль ясна,
Хоть слов чертовски мало.
Поэта делает страна,
Что Родиной назвал он.
И пролетит за годом год,
За новой стаей – стая.
Поэта делает народ,
Его стихи читая.
Александр ОРЛОВ
Да, она клялась в любви до гроба
Только вот который день уже
Ты грустишь один на дне окопа,
Что-то неспокойно на душе.
Как она там? С кем? Да и верна ли?
Между вами тьмы простор крутой
Ещё час назад по нам стреляли,
А теперь вот ветер и покой.
Скоро будут новые прилёты,
Кто-то будет жить, а кто-то нет…
Здесь ещё от Лёши Полуботы
Книжка и две пачки сигарет.
Вспомним парня, книжку почитаем
И давай закурим на двоих,
Может, там, за горизонта краем,
Он ещё живее всех живых.
Главное, чтоб нас всё время ждали,
Не на миг не оставляли нас,
Даже если верится едва ли,
И огонь любви в глазах погас.
Игорь ПАНИН
Памяти друга
Сказали: без вести пропал,
а я-то знаю – ты убит;
угас воинственный запал
и нет ни боли, ни обид.
Лежишь, раскинувшись, в грязи
и нам подать не можешь весть.
И отыскаться не грозит –
истлел местами или весь.
Обидно, что с тобой вот так,
но предсказуемо вполне.
Не все выходят из атак
на победительной волне.
«Возможно, жив», – твердят вокруг,
на всём уныния печать.
И я молчу, как верный друг,
хотя тут впору закричать.
Алексей ПОЛУБОТА
НА РОДИНЕ НИКОЛАЯ ТРЯПКИНА
Григорию Шувалову
В Лотошине мы встретили рассвет.
Над Лобью первые гнездились птицы.
Ты, друг Григорий, как и я – поэт,
А значит – у природы нам учиться.
Искрилась сизым инеем земля,
Из вязкой тьмы пробились к свету травы,
Дышали бодрой свежестью поля
На сыновей разодранной Державы.
Сюда привёл нас гений этих мест,
Да, что там – гений всей земли рассветной!
Он честно вынес Русской Музы крест,
Черпая силы в пажитях заветных.
И сколько он сражался за страну
В своих стихах задиристых и чистых!
И сколько в них звало, звало весну
Едва прорвавших кокон почек листьев!
Давай и мы в сияющей тиши
Поймём нелепость изречённой славы…
Коль искра Божья теплится – пиши,
Чтобы помочь сращению Державы.
2023
Григорий ШУВАЛОВ
* * *
Друг мой Лёха пропал на войне,
друг мой Лёха, быть может, убит.
Фонари замерзают в окне
И душа моя плачет навзрыд.
Друг мой Лёха – весёлый казак,
доброволец, поэт, патриот,
не лукавец с хитринкой в глазах,
а готовый отдать свой живот
за страну и за други своя,
за высокую нашу мечту…
Но разорваны жизни края.
До утра прогляжу в темноту.
Да, победа ещё не видна,
всё острее беды лезвиё,
многих лучших забрала война,
но они надломили её.
Наша жизнь не кончается, брат.
Не изведаны наши пути –
не придётся ли брать автомат,
чтобы смерть или брата найти?
2025
Алексей ПОЛУБОТА
Руслану Кошкину
А где-то ромашки уже отцветают,
А мы по асфальтовым ходим полям.
А где-то закаты зовущие тают,
А мы всё неоновым служим богам.
А где-то дымятся безмолвные реки,
А мы изнываем от гула шоссе…
И кажется: Бог отлучил нас навеки
От тихого счастья промокнуть в росе.
Руслан КОШКИН
ПОДВИГ ДЕДА
Алексею Полуботе
В руку ль этот сон, не в руку –
дед погибший снится внуку.
Дед, увязший в глине ржавой
в сорок пятом под Варшавой.
В этом сне он с поля боя,
снова жертвуя собою,
на себе без слов, без звука
тащит раненого внука.
С поля боя, под обстрелом,
на спине с родным пострелом.
И у деда, и у деда
скорбь в глазах, а не победа…
Просыпаясь среди ночи,
внук во тьму таращит очи.
До зари их не смыкает,
но намёка не смекает.
Алексей ПОЛУБОТА
Марине Алексеевой
Вот и осень пролетела,
Как волшебная жар-птица.
Снятся веткам обгорелым
Золотые небылицы.
В тишине, как в сказке, ели
Шепчут, опустив ресницы:
«Вот опять мы не успели
За крыло схватить жар-птицу».
Марина АЛЕКСЕЕВА
ЛОДКА
(Поэтический портрет Алексея Полуботы) *
1.ВЕНИК
Превратилось «запросто»
в «тяжёлые труды»,
«приходи, пожалуйста» –
в «пожалуй, приходи»,
веничек – в метёлочку…
Эх! Сяду-полечу
я по нему тёмному
к лунному лучу!
Поиссякнут козыри
у тебя в руке.
«Где ты, птичка, козочка,
тучка, лучик? С кем?
Приходи, пожалуйста!
День из солнца сшит!
Спой с листвою, ласточка!
С веничком спляши!»
День холодный, ветреный
ветки гнёт в окне.
Спит усталый веничек,
прислонясь к стене.
Небо, как метёлочки,
ёлочки метут…
Ожиданье полночи –
ах, тяжёлый труд.
2.
Я прощалась с именем твоим.
Ты стоял у ветра за плечами.
В тишине пронзительно кричали
гуси, и стелился сизый дым.
И, остановившись у скамьи,
в глубине растерянного сада,
грустный ветер, как и ты когда-то,
нежно тронул волосы мои.
3.
Здравствуй, Осень! Ты – время яблочное,
время лиственное, разлучное.
Золотые вокзальные лавочки
да протяжные ивы плакучие…
Убегает от расставания
вдаль дорога, блистая рельсами.
Ты возьми с собой на прощание
часть души моей, ими отрезанную.
4.
Сказал: «Прощай». И птицы улетели.
И за тобой помчались поезда.
А я стояла, белая, в метели,
и думала, что это – навсегда.
Мне снилась жизнь. Во сне ты улыбался.
Уже теплело в нашем городке.
И тоненький росточек пробивался
в моей деревенеющей руке.
5. ЛОДКА
Шагнул он в лодку. Взглядом попрощался.
И путь его по берегу прервался.
Рассыпался на лёгкие следы.
Их смыло пеной, унесло в пучину.
И вместе с ними – линий половину
с моих ладоней, краешком воды.
Как я пыталась удержать мгновенье!
Хоть след один не дать проклятой пене!
Но ничего поделать не смогла.
Его следы в пучину уходили.
А вдалеке порхали и парили,
как птичьи крылья, лодки два весла.
* Фамилия Полубота означает – «маленькая лодка». Это он мне когда-то сам сказал. Спросил: «Как ты считаешь, что моя фамилия значит». Я говорю: «Наверное, полуботинок!» А он объяснил, что нет, это значит – маленькая лодка, так её казаки называли – полубота.
Дмитрий МЕЛЬНИКОВ
* * *
Там, где Покровские ворота
до срока заперты на ключ,
стоит наш воин Полубота,
и синий взгляд его колюч.
Он ждёт апостола Петра,
апостол Пётр, возможно, занят,
возможно, кофе пьёт с утра.
Внизу огней кружится замять,
по целям батареи бьют,
как ястребы, летают дроны,
и штурмовые батальоны
в атаки новые идут.
Такая русская работа,
на выбывание игра.
И видит воин Полубота
в лучистом облаке Петра:
«Поговорим, апостол Пётр,
о нас, взошедших на костёр,
в прямом и переносном смысле.
Что будет с нами в вечной жизни?
Что скажешь?» – Ничего не скажет.
Отрёт случайную слезу,
и в рай короткий путь покажет,
сверкнув очками на носу.
Добавить комментарий