Я остался идеалистом

Рубрика в газете: Интервью, № 2026 / 26, 03.07.2026, автор: Григорий КУБАТЬЯН

Надо ли представлять Григория Кубатьяна? Я почему-то уверен, что его все знают. Он – именитый путешественник, в чём-то превзошедший самого Фёдора Конюхова. Но он и храбрый воин, совершивший не один подвиг на СВО. Григорий – это настоящий, а не придуманный герой. И как с таким человеком не побеседовать?!

 

 

– Я слышал, что вы выросли на книгах Ивана Ефремова и Джека Лондона и собирались стать путешественником-первооткрывателем. Всё точно так же в детстве было и у одного из моих любимых писателей – Олега Куваева. Но он в итоге после школы поступил в Московский геологоразведочный институт и стал геофизиком. А вы выбрали вуз, далёкий от романтики. Почему?

– Это получилось почти случайно. В начале 90-х я ушёл из школы в техникум, чтобы изучать компьютеры (так я думал тогда). Но техникум оказался скучным, хотелось большего — поступить в ВУЗ. Первый компьютер я всё же себе купил — ZX Spectrum. Издательство «Питер» в то время искало авторов для сборников описаний компьютерных игр. Я согласился, вышла первая книга, где были опубликованы мои тексты. А потом вторая. В техникуме меня в шутку дразнили, что вот ты уже писатель. Поступишь в ВУЗ, станешь президентом. Это было смешно. Но почему нет? Я всерьёз решил стать чиновником. В те годы хотелось перемен к лучшему. И казалось, возьми ответственность на себя — сможешь многое изменить. Мне и сейчас так кажется. Я остался идеалистом. Хотя многое переосмыслил.

– Что вам дала учёба в инженерно-экономической академии?

– Там я впервые услышал о геополитике. Ещё в 90-е, когда для большинства это слово не значило ничего или использовалось в основном конспирологами. Я понял, что Россия не «вырвалась из тяжёлого коммунистического прошлого, чтобы строить демократию и войти в семью цивилизованных народов». Нет, она проиграла «холодную войну», точнее — сдалась под руководством безответственных лидеров, и будет платить за это, постепенно избавляясь от заводов, ракет, больниц и университетов, меняя их на потребительские товары, в то время — видеомагнитофоны и упаковки жвачки. Мы почти отказались от суверенитета в обмен на то, чтобы стать частью глобалистской машины, но в основном — её топливом. Мнение преподавателей разделилось, одни видели в этом возможности, другие катастрофу. Как и мнение о самом известном выпускнике этого ВУЗа — Анатолии Чубайсе.

– Почему детскую мечту о странствиях по миру вы начали реализовывать не в России, а за рубежом? Разве Африка интересней нашей Арктики?

– Россия 90-х казалась обречённой. Я начал карьеру путешественника с автостопных поездок по ней. Но что можно было увидеть на трассах? Бандитов, проституток, гопников. Взять с меня было нечего. Бандиты подвозили, проститутки игнорировали, гопники отпускали, даже угощали бутербродами. Про Арктику я тогда мало что знал, но представлял, что там всё то же самое, только холодно. Заграница казалась интереснее. Европа в те годы не зацепила, к тому же туда бежали слишком многие. На Ближний Восток и в Африку мало кто стремился. Я мечтал побывать там, где никто из моих знакомых не был.

– В путешествиях по миру находили время для чтения? Если да, то каких авторов читали и на каких языках?

– Времени хватало. Но носить с собой книги было тяжело, в отсутствие попуток приходилось много ходить пешком. Мой рюкзак с палаткой, спальником, одеждой, запасом воды и гречки весил около 20 кг. Я часто таскал с собой англоязычные путеводители Lonely Planet. Искал их на книжных барахолках, другого источника информации не было. По пути в Австралию в 2001-2002 году я покупал подержанные 1-долларовые американские романы в мягких переплётах. Помню, читал о приключениях каких-то гидов на Ибице, детектив про мистера Рипли, биографию индонезийского президента Сукарно, вторую книгу про Гарри Поттера, в общем — всё подряд. Пробовал читать в подлиннике Шекспира и Джойса, но это оказалось слишком сложно. Зато прочитал на английском «100 лет одиночества» Маркеса. Позже в Индии увлёкся англоязычной духовной литературой, возил её с собой в сумках велосипеда или мотоцикла.

 

 

– Я правильно понял, что первое соприкосновение с современными войнами у вас произошло ещё в «нулевые» годы сначала в Африке, а потом на Ближнем Востоке? Кстати, вы за этими войнами наблюдали со стороны или далеко не всегда удавалось соблюдать нейтралитет?

– В юности у меня были романтические идеи присоединиться к каким-нибудь повстанцам. К счастью, этого не случилось. Я путешествовал в основном по странам третьего мира: на Ближнем Востоке, в Африке, Юго-Восточной Азии, Латинской Америке. И там проникся антиамериканскими настроениями. В мире мало стран, куда не вторгались бы США, не устраивали переворот или не втравливали бы в войну. Не только США виноваты, а вся стая — Великобритания, Франция, Израиль и прочие. При этом они тратят уйму денег, чтобы выглядеть респектабельно. Их ненавидят, боятся, завидуют им. Если вспомнить относительно недавние конфликты с их вмешательством, то я был во многих странах, пострадавших от Запада — в Сербии, Боснии, Сирии, Судане, Ираке, Иране, Мозамбике, Анголе, Лаосе, Камбодже, Вьетнаме, Венесуэле, Кубе, Никарагуа и других. О чём же мечтали жители этих стран? Уехать жить в США или Европу! Да и мы такие же, если честно. Даже сейчас на 5-й год СВО многие связывают своё будущее с Западом. Мне этого не понять.

 

 

– Почему осенью 2022 года вы записались добровольцем на СВО? Вы разве уже умели профессионально воевать?

– Решил, что в армии научат. Почему записался? Пришло время помочь стране. Она оказалась в трудной ситуации.

– Дурацкий вопрос: хоть иногда на фронте удавалось отдыхать и, если да, то как вы отдыхали (или расслаблялись)?

– В одном из разрушенных домов я нашел собрание сочинений Горького. Принес в располагу, чтобы читать. Свободного времени было не так много. На ротации, возвращаясь с боевого выхода, занимались обустройством располаги, строили защитные сооружения и т.д. Я написал несколько стихотворений о войне, которые читал сослуживцам. Делал записи в дневнике, которые потом вспоминал, когда в госпитале писал свою книгу о войне — «Осень добровольца».

 

 

– После ранения вы переквалифицировались из солдата в военкоры. Что вы в военной журналистике взяли от журналиста-путешественника и от чего отказались?

– Военная журналистика – очень серьезная. В ней много крови и почти нет места для шуток. Но про кровь писать нельзя. И вообще рамки намного жёстче. Репортажи должны мотивировать людей, и при этом быть честными. Они должны быть честными, но не дать врагу возможность использовать их в своих интересах. Всё это сложнее, чем писать о путешествиях и приключениях. Мне везёт, я встречаю много невероятных, сильных и мужественных людей. Больше, чем встречал раньше.

 

 

– На наших глазах рождается проза о СВО. Книги каких авторов лично вас тронули и чем именно тронули?? А что вызвало неприятие?

– Я читаю не так много прозы об СВО, мне хватает этих историй в жизни. Из лучших авторов — Дмитрий Филиппов. Хорошо пишет Евгений Журавли. Я был членом жюри конкурса военной прозы в Татарстане, там тоже есть талантливые авторы. На мой взгляд, значительная часть современной военной прозы, написанная участниками СВО, слишком реалистична и выглядит как дневниковые записи, ей не хватает художественности. Если же написана людьми далёкими от передовой (в лучшем случае, волонтёрами), то наоборот уходит в чрезмерную литературщину. Главная проблема: люди, которым есть что рассказать, не умеют хорошо писать или не могут, так как продолжают воевать, а профессиональные писатели в большинстве проигнорировали тему СВО.

– Можно ли новую прозу о СВО сравнивать с «лейтенантской» прозой, скажем, с военными повестями Юрия Бондарева или Константина Воробьёва? Или это совершенно другая проза и судить её надо совсем по другим законам, не по тем, по которым когда-то анализировали книги Виктора Некрасова или Вячеслава Кондратьева?

– Сравнивать можно, но пока не в пользу нового времени. Тогда руководители государства понимали значение литературы. Нынешние уделяют больше внимания телевидению. Поэтому телевизионные программы у нас хорошие, а серьёзных книг мало. Думаю, что нас смогут удивить ветераны СВО, которые вернутся с фронта и закончат литинституты. Они должны сказать своё слово, лишь бы вернулись живыми.

 

 

– Вы лично со своим житейским, военным и литературным опытом готовы взяться уже за военный роман? И если да, о чём он будет?

– Роман – это сложно. Всё-таки я больше журналист, чем писатель. У меня вышли две книги об СВО. «Осень добровольца» (изд-во «АСТ») посвящена моему военному опыту и довоенной жизни. Не знаю, можно ли её назвать романом? Книга написана в жанре «автофикшен». Хотя это даже не «фикшен», так всё и было. Но в целом читается, как роман. Вторая книга «Русское безграничье» (изд-во «Комсомольская правда») – это сборник журналистских репортажей из зоны СВО. Она о людях, живущих в воюющем «безграничье»: женщинах, детях, казаках, монахах, футбольных фанатах. Может быть, взяв за основу любую историю из этой книги, кто-то напишет своё произведение, художественное. Я сейчас пишу третью книгу. Она ближе к роману, хотя по размерам скорее – повесть. И это почти мистическая история с вымышленными героями и сюжетом: о жизни после войны.

– Вернёмся к путешествиям. Ваши планы? Есть ли желание проложить свои маршруты в Арктике или на Колыме?

– Я бывал в Арктике и Антарктиде. Ходил на Северный Полюс на ледоколе «Ямал», наблюдал, как меняют полярные станции на дрейфующих льдинах. Бывал в районах Крайнего Севера от Териберки до Магадана и Командорских островов. Жил в палатке на берегу Охотского моря. Купался в Северном Ледовитом океане. Проезжал по БАМУ, который местами проложен по вечной мерзлоте. Был на Полюсе Холода в Оймяконе в Якутии, где застал температуру 55 градусов ниже нуля. Хочу ли снова поехать в те места? Конечно, хочу.

– Какая ваша мечта до сих пор не реализована?

– Из зарубежья: Йемен, Западная Африка, Памир. В России не был на Чукотке и плато Маньпупунёр. Хотел бы как-нибудь пройти до конца Северный морской путь.

Это если говорить о путешествиях. А если вообще — то мечтаю, чтобы все разумные народы объединились и переломили хребет безумным глобалистам. Тогда, даст бог, закончатся войны, и мы сможем без опаски ездить друг к другу в гости.

 

 

 

Вопросы задавал Вячеслав ОГРЫЗКО