Жду стихов Ивана Жданова!

Рубрика в газете: Интервью, № 2026 / 32, 14.08.2026, автор: Марина КУДИМОВА

Широко известны строки Кедрина: «У поэтов есть такой обычай – в круг сойдясь, оплёвывать друг друга». Но когда никакого круга нет, и разговор идёт тет-а-тет, оказалось: один маститый поэт, откровенничая, способен возвысить другого, не менее маститого – чётко и аргументированно изложив свою позицию.

 

 

– Поэту Ивану Жданову через полтора года – 80. На родном Алтае его причислили к «Поэтическим звёздам Сибири». Вы согласны с такой формулировкой?

– Я не делю поэзию на региональную, федеральную, районную и сельскую. Это единое тело русской литературы, но я прекрасно понимаю всех, кто связан с организацией больших мероприятий. Люди под это ищут финансы, и нужно заявить как раз о региональной принадлежности.

Иван Жданов – явление, на мой взгляд, европейское, не сводимое ни к какой местности, но, с другой стороны, сам Иван Фёдорович чрезвычайно гордится своей принадлежностью к Алтаю и к Сибири, постоянно это подчёркивает. Вообще эти вещи очень сложно переплетены в судьбе любого литератора. Когда наступает время подведения определённых итогов, пусть промежуточных, мы все, естественно, вспоминаем, откуда мы родом. Регулярно сама вспоминаю, что я из Тамбова.

На сегодняшний день, мне кажется, что Иван Жданов – это поэт уровня Райнера Мария Рильке, Верхарна – тех, кто объединили европейскую традицию или заключили её в себе. То же самое сделал Александр Блок. Это прекрасно и грустно, потому что традиция прерывается. Абсолютно уверена, что по Ивану Жданову будут отмерять вторую половину XX века и начало XXI века.

– А что именно вас привлекает в ждановской поэтике – если речь зашла о масштабе Рильке?

– Начнём с того, что, как ни парадоксально, это вообще не самая близкая мне поэтика. Что не мешает осознать, на самом деле, какого она масштаба. Дело в том, что Ивану Жданову, скажем так, прежде всего помогает русский язык. Поскольку, как бы ты ни был суггестивен, метафизичен и обращён к вечности, ты оперируешь совершенно конкретными лексическими единицами. И в этом смысле всем нам страшно повезло, что Жданов пишет на русском языке. У Ивана Жданова абсолютно беззазорность и непрерывность течения словесной ткани. Каким образом удаётся расставить смысловые акценты, каким образом синтаксически удаётся это оформить – загадка. Такое впечатление, что стихи рождаются сразу целиком. Они не делятся на сегменты. Из них совершенно невозможно, в отличие от большинства поэтов, вычленить какую-то строку или строфу. Если хотите, каждое стихотворение – сплошной нечленимый катрен. Стихами Жданова мы можем только любоваться и только наслаждаться.

Мне всегда казалось, что Иван Жданов излишне к себе строг. Возможно, поэтому он написал меньше, чем всем нам хотелось бы. Какие-то вещи он от нас утаил. Ещё, разумеется, всё впереди. Семён Липкин писал стихи до 95 лет, всё лучше и лучше. Невероятный феномен! Но Жданов, конечно, совершенно другой, личностно абсолютно другой сборки человек. И в какой-то момент, на мой взгляд, ошибочно, он решил, что сказал всё в этом своём мире, в этой своей уникальной модели. Я всё время надеюсь на то, что случится прорыв, и Иван вернётся к слову. Он стал искать себя в других изобразительных решениях, в фотографии. И даже больше, чем фотографии: он созерцает нечто одному ему видимое и внятное.

 

 

 

– Вам хотелось бы смотреть на те же облака, что и Иван Фёдорович?

– Вы знаете, мы всё равно все видим разные облака, этим и прекрасно искусство фотографии. Фотографии у Ивана, так же, как и его стихи, очень тревожны. Они выражают невероятную хрупкость мира и человеческой души. Иногда просто больно от этого становится.

Поэтому не просто хочется смотреть на эти облака, а хочется их запечатлеть, зафиксировать, как это сделал фотограф, мастер. Вообще, надо сказать, что многие коллеги, и я в том числе, относились к этому увлечению Ивана Жданова фотографией как к хобби, невинной шалости. Ведь каждый из нас, когда не пишется, занимается чем-то другим: воспитанием детей или внуков, путешествиями. В конце концов, просто сидением в кресле. Но по фотовыставке Жданова можно сказать, что, конечно, он и здесь очень большой мастер. Хотя мне досадно, что он на это переключился. Я человек словесный, и для меня нет более высокого воплощения, чем словесное.

Поэзия во многом спонтанна, во многом сиюминутна. Иван Жданов это знает, как никто – и умеет этим пользоваться в слове. Сейчас он нашёл другой ряд чувствований, и с фотокамерой в руках ему кажется, что он полнее воплощается.

– Чем больше жизненных трагедий у поэта, тем его стихи сильнее. Разделяете это мнение?

– Конечно. Абсолютно. Самое страшное сегодня, то, что происходит в поэзии, в литературе вообще – это отсутствие судьбы. И как раз мы с Иваном Ждановым принадлежим к последнему поколению поэтов с судьбой. Наших книг могло не быть. Я говорю молодым авторам: не думайте, что прокатит просто писать хорошие стихи, в русской поэзии это всегда соединено с фактором судьбы. И вся совокупность жизни, биографии Ивана Жданова, которая ждёт ещё своего исследователя, говорит о том, что просто могло не быть того, что явилось феноменом по имени Иван Жданов. Против этого было всё – обстоятельства рождения, семьи и так далее. И, в принципе, Иван достаточно поздно начал – фактически взрослым человеком. Не было романтической первой влюблённости, розы-морозы, этого всего. Жданов начал писать сразу настолько мощно и зрело, что все удивились. Про него нельзя сказать: прошёл три войны, был в плену, сидел в лагере, болел какой-то страшной болезнью, а потом восстал и сказал то, что он сказал. Нет, конечно. Это участие в истории. А судьба — то, что происходит вопреки всему, в том числе истории.

Поэзия Жданова – это потрясающая беспафосность. Нет никакого сознания собственного величия, никакого глянца. Нет самолюбования: смотрите, идёт большой поэт земли русской. Сегодня, бывает, человек три стихотворения написал и получил сразу пять премий и восемнадцать почётных грамот. И что ему дальше-то делать? Целовать эти грамотки? На молодых стихотворцев сегодня работает огромная пиар-индустрия. А сегодняшняя так называемая критика — это, конечно, пиар-отделы своих группировок и тусовок, близких к тому или иному изданию или электронному ресурсу.

– Филологи обычно перечисляют через запятую: Парщиков, Ерёменко, Жданов. А для вас между ними больше различий или сходства?

– Безусловно, больше различий. Дело в том, что все эти объединения совершенно случайны. Люди вместе куда-то приехали, выпили, потом выступили, почитали. А их потом объединяют в какую-то группу, течение, направление. Что общего в поэтике Саши Ерёменко и Вани Жданова? Ничего, даже близко. Но поразительно то, что они принадлежат к общей судьбе своего поколения.

С кем можно сравнить большого поэта? Не с тем, с кем он выступает сегодня в клубе «Серп и молот». А только с тем, что он усвоил из прошлого, только с предшественниками. Опять же, если к Ивану Жданову возвращаться, повторяю, это огромный комплекс европейской поэзии и огромный свод русской поэзии, которые Иван впитал. Когда это произошло? Каким образом? Где он вообще эти книжки взял? Непонятно. Это чудо, безусловно.

Поэтическая культура – когда ты впитал, что было до тебя. Поэты нашего поколения читали не только друг друга. А сегодняшние читают только друг друга.

– Последний вопрос – отчасти шуточный. Если представить вас вместе за праздничным столом, что бы вы пожелали юбиляру?

– Да какие тут шутки! Здоровья бы я ему пожелала. В каком-то смысле Ивану Жданову повезло, потому что он основное время обитает на благословенной земле Крыма. Я надеюсь, что земля эта ему дарует долгих лет и многих сил. Я бы ему пожелала написать стихотворение. Потому что я очень этого жду. Ну, хотя бы через какое-то время. Ну, хотя бы небольшое. Ну, хотя бы шуточное. Я очень жду стихов Ивана Жданова!

 

Вопросы задавал Юрий ТАТАРЕНКО