Евгений ЧЕКАНОВ. ПОДЛЫЙ ОБМАН (блиц-опрос «Лучшие книги об Октябре»)

№ 2017 / 38, 03.11.2017

Сначала нужно определиться, что мы подразумеваем под термином «Октябрьская революция», – если события осени 1917 года, происходившие в нашей великой евразийской империи, то никакой такой «революции» не было. Был наглый захват власти деятелями отечественной радикальной оппозиции, финансируемыми из-за рубежа и, в значительной степени, приехавшими в Россию из-за рубежа, – убийцами, ворами, каторжниками, глубоко безнравственными людьми; попросту говоря, подонками, которым было наплевать на историческую Россию. Бесы, изображённые Достоевским в одноимённом романе, пришли тогда в нашем государстве к власти.

Если же под «революцией» понимать, как принято в научном мире, качественное изменение в развитии общества, скачок, рывок, то – да, «революция» имела место быть. 16 Chekanov optimalБыла модернизация, был рывок. Но это была «модернизация на крови и костях», это было насильственное изменение самих основ жизни в нашей державе.

Наивно полагать, что большевики «спасли Россию», что без них великая империя не сохранилась бы в своих нынешних границах. Нет, сохранилась бы, и все необходимые преобразования в материальной и социальной сфере были бы произведены за минувший век. Только наш народ был бы сегодня без этой «революции» другим – более многочисленным и менее духовно изуродованным.

Безусловные достижения большевиков (и их преемников – коммунистов) в сфере материального производства, в достижении военного паритета нашей страны со странами-конкурентами были достигнуты методами грубейшего насилия государственной машины СССР над жителями шестой части света, над их каждодневным бытом и, в целом, их бытием. Были искалечены, искорёжены не только множество человеческих судеб, но и сам дух значительной части нашего народа: эта часть превратилась в лентяев, в «неработь», в духовный плебс, ждущий, чтобы «государство» его кормило и поило. И за корм и пойло этот плебс стал готов (и доселе готов) делать всё что угодно – убивать, лгать, доносить, ежедневно забывать о совести и чести…

16 BesyИстория играет с людьми и целыми этносами в злые игры. Именно «послеоктябрьский модернизационный рывок» и стал в итоге глубинной (и до сих пор далеко не всеми видимой) причиной катастрофического падения советской державы в начале 90-х годов с набранных ею «высот». «Умрёшь недаром, дело прочно, когда под ним струится кровь», – писал Николай Некрасов. На самом же деле всё обстоит с точностью до наоборот: то, что построено на крови и костях, однажды обязательно рухнет. Василий Розанов как в воду глядел, когда писал в первом десятилетии ХХ века: «И «новое здание», с чертами ослиного в себе, повалится в третьем-четвёртом поколении».

Теперь о тех произведениях художественной литературы, которые отразили это, как вы говорите, «переломное событие». Действительно, «переломное»: переломан был духовный хребет огромного народа. И ярко писали об этом переломе (и о том, что ему предшествовало, что исподволь его готовило) многие замечательные русские писатели: те же Достоевский и Розанов…

На меня ещё в детские годы огромное впечатление произвели «Донские рассказы» Михаила Шолохова: «Родинка», «Бахчевник», «Алешкино сердце»… Я прочитал эти вещи – и почувствовал: вот она, правда. Кровавое месиво, в которое погружали детское сердце эти рассказы, не оставляло никаких сомнений: это ужасно, так не должно быть, и никакие «белобандиты» тут ни при чём, виноват кто-то третий – тот, кто поделил родных людей на «белых» и «красных». Конечно, я тогда так не формулировал, но именно так чувствовал.Сильный отклик в душе родила прочитанная в те же детские годы книга Александра Неверова «Ташкент – город хлебный». Страдания детей и взрослых во время голода начала 20-х годов, показанные в ней, навсегда запечатлелись в сердце. И никогда потом никакой преподаватель 16 K Chekanovuна истфаке Ярославского университета, повествующий нам, студентам, о славных победах «красных» над «белыми» и об «успехах социалистического строительства в СССР», не мог убрать из моей души правду о ежедневном ужасе человеческого существования в те годы – правду, поведанную Неверовым.

В студенческие годы доступа к запрещённой коммунистами литературе у меня не было, передачам западного радио я не верил. Но уже тогда ощущал: почти всё из того, что публикуется в нашей стране о «Великом Октябре», о гражданской войне, о временах коллективизации, – подлая ложь. Правду приходилось искать в подцензурной литературе – и находить по крупинке, по зёрнышку.

Помню, как потрясла сцена из «Одного дня Ивана Денисовича» (да и сама по себе эта вещь Солженицына, прочитанная в середине 70-х годов, меня тогда «глубоко перепахала») – рассказ бригадира Тюрина товарищам по лагерной бригаде о том, как в начале 30-х «сельсовет искал его взять» и как «активисты по деревне ходили и в окна заглядывали»… Поразила не только эта трагическая правда, но и сама возможность взгляда на отечественную историю «с другой стороны»: не со стороны сельсовета и активистов, а с противоположной.16 Kataev Vertefr

А потом пошло-поехало… Покуда преподаватель бубнил с кафедры что-то об «истории КПСС», я взахлёб читал в «Дружбе народов» «Старика» Юрия Трифонова. В эти же годы познакомился с «Плотницкими рассказами» Василия Белова и, возвращаясь к этой вещи снова и снова, понял, наконец, что же на самом деле происходило в русской деревне в 30-е годы. Заново перечитав шолоховскую «Поднятую целину», был пленён могучим образом есаула Половцева с его бессмертным: «Рубить! Рубить беспощадно!». А чуть позже с душевным трепетом открыл для себя великую вещь позднего Валентина Катаева «Уже написан Вертер», публикацию которой в журнале «Новый мир» главный цензор СССР Владимир Солодин, отвечая в конце 80-х годов на мой вопрос, отнёс к числу «самых серьёзных упущений» ЦК КПСС за многие годы.

Так русская литература испепеляла в сердцах людей моего поколения ложь коммунистической пропаганды. Так мы открывали для себя подлинную историю родной страны. Когда пришло время (и возможность) прочесть, наконец, «Чевенгур» и «Котлован» Андрея Платонова, «Окаянные дни» Ивана Бунина, «Россию в концлагере» Ивана Солоневича и многие другие произведения, вошедшие в сокровищницу нашей словесности, мы были уже готовы принять эту правду в свои души.

Какой «Великий Октябрь»!.. какая «Великая революция»!.. это были подлый обман, смерть, кровь, голод, словоблудие, ежедневное насилие над человеческой душой! – вот что это было! И всю фальшь официальных формулировок выжгла пылающими сердцами своих писателей великая русская литература новейшего периода отечественной истории. Выжжет она и всю неправду XХI столетия – дайте только срок…

 

г. ЯРОСЛАВЛЬ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *