Евгения ПЕРЛОВА. ЗОЛОТОЙ ИДУСЬ (На конкурс «Расскажу о своём народе»)

№ 2018 / 5, 09.02.2018

Евгения Перлова – филолог, переводчик, поэт, писатель, автор книг для детей и подростков (например, повесть «Танцы, огурцы и большие мечты», изд-во «Аквилигия-М»), участник литературных форумов и семинаров (Детгиз, ФСЭИП), дипломант литературных конкурсов и фестивалей.

 

12 13 14 Evg Perlova

 

1.

 

– Нылочка тэ менам 1, иди сюда.

– Деда, галять!

– Кымöра 2 там … Öтöрас öддьöн нять !

– Галять!

Половина того, что он говорит, – непонятно. Ясно только, что он не хочет идти с ней на улицу. Ну и ладно, продолжаем застёгивать кофту. Натягиваем беретку. Тянемся к ботинкам.

Он «переключается» на русский:

– Алёнушка, сыро, грязно там. Давай в шашки играть. Я мороженку купил, выиграешь – твоя.

Когда тебе пять, многие вопросы решаются мороженкой. Уже и на улицу-то не больно хочется. Кофта и беретка отправляются на тумбочку.

Дед покряхтывает, улыбается, расставляет шашки. Доска старая, потёртая, полировка только в серединке осталась, но все светлые и тёмно-коричневые клетки на месте. Шашки гладкие, полупрозрачные, с лунками ровно под дедов палец. И под Алёнкины три. Дед поддаётся, подсказывает.

– Ура! Победила тебя! – кричит Алёнка и забирается с ногами на диван.

– Тапки-то скинь, а не то бабушка увидит, попадёт нам обоим, – посмеивается дед и идёт за обещанной наградой.

– А как «мороженка»? – спрашивает Алёнка.

– На коми-пермяцком-то? Не знаю, – отвечает дед, протягивая эскимо в блестящей обёртке, – не помню. Чöскыт ?

– Чего? – отзывается внучка.

– Вкусно тебе, – переводит дед, – нравится?

– Ага, чоскит … аттьö! – вспоминает Алёнка.

Дед расплывается в довольной улыбке.

– Про Перю расскажи, – просит внучка.

– Сама же знаешь. Ты и расскажи, – говорит он.

– Ты, – настаивает Алёнка, – ты лучше знаешь.

– Ладно, – соглашается дед, – жил-был могучий, храбрый Перя-богатырь. Всё время приходилось ему с разными врагами бороться, край и народ свой защищать, поэтому и земля наша пермская, имя его носит. Однажды победил лешего и, дескать, женился на его благоверной, кикиморе болотной, но я так думаю: зачем ему это, если у него жена сама Заря? Она спустилась к нему по мосту-радуге. А бабушку я в театре увидел, она по лестнице спускалась, такая же красивая, как Заря. Вот стал бы я жениться на какой-то кикиморе, если у меня твоя бабушка есть?

Алёнка мотает головой: нет!

Бабушка симпатичная. Всегда с причёской, даже если никуда на улицу выходить не собирается: с вечера накручивает тонкие палочки, которые называются смешным словом папильотки, утром их снимает и аккуратно расправляет мелкие белые кудряшки, подкрашивает ресницы и губы.

Дед-то на героя-богатыря похож мало: коренастый, небольшого роста. Однако может, такие они богатыри и есть на самом деле? Дед крепкий и сильный, легко может бабушку поднять, которая совсем не тростиночка. Говорит мало, но с ним и молчать хорошо. Можно просто сидеть рядом, он будет читать газету, а Алёнка рисовать.

– Бабушка пельняни стряпает, айда помогать?

На кухонном столе, присыпанном мукой, посерёдке кастрюлька с фаршем, а вокруг много-много сочней. В каждый надо положить пол-ложки фарша, потом сочень перегнуть и защипнуть по краям. Дед и бабушка ловко шлёпают пирожки, которые с прямого края делаются дугой на большом пальце и становятся похожими на уши.

У Алёнки уши вовсе не выходят, а выходят корявые лепёшечки, из которых торчит начинка со всех сторон, но она старается изо всех сил. И успевает вопросы задавать:

– А вода как?

– Ва.

– Ха-ха, ква – ва-ва. А дерево?

– Пу.

– Пу-пу-пу, ту-ту-ту… А хлеб?

– Нянь.

– Как нянька! Хлеб-нянька. Весёлые у тебя слова!

– Ты давай, нылочка, не отвлекайся, лепи пельняни-то! – строго говорит он, – ну ты и намострячила, давай починю.

– Пельмени, а не пельняни, деда! – сообщает она, пододвигая к нему досочку со своими поделками.

– Это у вас там пельмени, а у нас пельняни. Хлебные уши, – поправляет тот.

– Хлебные уши! – хохочет Алёнка.

– Ага. Дед – пермяк, солёные уши. Поэтому любит пельняни, – кивает он.

– И пестики! – заливается Алёнка.

– Пистики, золотöй ид тусь тэ менам 5.

– А ты мой золотой идусь! – обнимает Алёнка деда за шею, измазывая его мукой.

– Брысь с кухни, развели мне тут беспорядок, – притворно сердится бабушка, и её белые кудряшки подпрыгивают и пружинят, когда она качает головой.

– Баба, я такие же волосы, как у тебя хочу, – заявляет Алёнка, – накрути мне!

– Подрастёшь, накручу, – обещает бабушка.

 

 

2.

 

Алёнка подрисовывает мелом квадрат, девчонки становятся в углы, они шыррез-мыши, а Алёнка кань-кот. В эту игру её научил давным-давно играть дед, и ни один летний день не обходится без неё.

 

Шырок, шырок,

Сет менам пельосок! 6

 

Девчонки с визгом бегут, меняясь местами. Алёнка шустра, она успевает заскочить в освободившийся угол, теперь водит другая.

 

Шырок, шырок…

 

– Вставай, нылочка, ид тусь тэ менам, весь день проспишь!

Умыться, почистить зубы, каша ждёт на столе. Бабушка хлопочет, печёт шаньги.

Внучка ковыряет кашу и вздыхает. Скучища. Алёнке двенадцать, и родители, как всегда, отправили её на лето к бабушке и дедушке в Усолье, а что тут делать, если подружки разъехались?

Дед заходит на кухню, видит хмурую внучку.

– Как дела, как спалось? Мороженку?

– Не хочу. А чего ты не на своём тарабарском спрашиваешь? Раньше только на нём и говорил. По-моему, специально, чтоб я ничего не понимала.

– Не специально, нылочка. Сейчас забыл много, только некоторые слова помню, годы-то идут, а на моём тарабарском в округе никто не разговаривает. Ты была маленькая, ещё помнил чего-то, а сейчас память дырявая. На Каму сходим? Блинчики покидаем.

– Скучно, деда. Поехали лучше в парк.

– А подружки где? Вчера играли во дворе.

– Нету никого, уехали в лагерь.

– Ладно, айда за коником, раз на ту сторону ехать, – сдаётся дед.

Коником дед любовно называет свой «Запорожец», неказистый, но бодро бегающий автомобиль. В прошлом году случилась авария: дед заснул за рулём, но слава богу, проснулся перед тем, как машина улетела в кювет, и успел нажать на тормоза. Коник помял боковину о придорожный столб. Дед отремонтировал и собственноручно перекрасил любимую машину из красного в белый, потому что «родной» краски не нашлось. С тех пор бабушка деда одного ездить не пускает, поэтому для него любая маленькая дорога – большая радость, особенно с внучкой.

Коник едет, пофыркивая, поскрипывая. Тут совсем недалеко, десять минут по автодорожному мосту через реку. Ещё пять минут по городу и вот он, парк, липово-тополевый, одуванчиково-ромашковый, с каруселями, комнатой смеха и розовой сладкой ватой на длинных палочках. Алёнка катается на самых страшных «Орбите» и «Сюрпризе», а дед делает вид, что не волнуется ни капельки. Потом они сидят на лавочке под кустом жёлтой акации, пьют душистый иван-чай из термоса и уплетают бабушкины шаньги со сметанной намазкой.

– Деда, а пистиками вы с бабушкой почему никогда меня не угощали? – спрашивает Алёнка, – а ещё рассказываешь, что они твои любимые.

– Так ведь пистики весной собирают, – отвечает дед, – сейчас-то они ыджыт 7, невкусные. Они рано из земли выходят. Когда они учöт 8 , покуда не размятлились, их и собирают.

– Это что – трава какая-то? – удивляется Алёнка.

– Хвощ, молодой да полевой, – смеётся дед, – засолить всё прошу бабку, так она отмахивается, говорит, огурцы девать некуда, стоят по два года.

Алёнка понятия не имеет, как выглядит хвощ, а дед рассказывает, что едят эту дичь в пирогах, в омлете и просто так: отваривают в крепко солёной воде. Рассказывает, как мальцом в войну с другими детьми в полях собирал пистики, спасение от голода. На вкус молодой хвощ, по словам деда, похож на хлеб, его вторым хлебом коми-пермяки и считают.

– Деда, а давай съездим в твою деревню? – предлагает Алёнка, – туда, где ты раньше жил.

– Аленушка, нет давно моей деревни, мы оттуда ушли, все ушли, – качает головой дед, – не стало деревни. Мне было шесть, сестре семь. Отец на войне пропал без вести, а мать…

Дед поднимает глаза вверх, к синему небу.

– Что с твоей мамой стало? – тихо спрашивает Алёнка.

– Мать болела сильно, мы с сестрой везли… тащили её на телеге… в город. Осень была, бездорожье, до города далеко. Грязь непроходимая, – голос у деда дрожит, – мама говорила: не тащите меня, бросьте тут, идите. А потом сползла с телеги, захрипела и дышать перестала. Нам пришлось прямо там оставить её. В грязи этой… поднять на телегу обратно… не смогли.

Дед замолкает. Алёнка тоже молчит, потрясённая. Потом, всё-таки, решается на ещё один вопрос:

– А ты был там… потом? После войны?

– Был, – дед отрывает стебелёк, перегрызает его крепкими жёлтыми зубами, – взрослый уже был, учился в техникуме. Найти хотел, не нашёл ничего. И деревня заброшенная. Дома пустые, нет никого. А сейчас чего ехать, там всё развалилось давно.

– А сестра? – Алёнка теребит деда за рукав пиджака. Дед в любую погоду надевал старенький коричневый пиджак, – ты сказал, у тебя была сестра.

– Да, была, мы в город ушли с ней, и нас в детский дом определили. Только она недолго пожила, от тифа умерла. А через год нашла меня сестра матери, забрала. У неё своих детей не было, она меня как родного растила. Потом я в техникуме учился. Потом служил тут неподалеку и однажды на побывке познакомился с твоей бабушкой Зарёй-заряницей, – дед перестаёт хмуриться и обнимает Алёнку.

Они сидят, обнявшись, некоторое время.

– По мороженке? – спрашивает дед.

 

 

3.

 

Они вдвоём едут на конике, так захотел дед. За ними на «Ладе» родители с бабушкой. Большая машина с мебелью и вещами – следом. Они переезжают в город, где живут Алёнка и её родители.

– Внучка-то у меня, такая молодая, а уже машину водит, да ещё и коника, – нахваливает дед.

– Да брось, ерунда, чего тут сложного, – отмахивается Алёнка.

– Мы теперь с тобой каждый день будем видеться, а не раз в году, – говорит дед, – я много лет об этом мечтал.

– Да, деда, я тоже очень рада, что мы будем жить все вместе, – улыбается Алёнка, – половину проехали, представляешь? Молодец коник!

– Коник ещё побегает, – добавляет дед, – правнуков покатает. Ты уже встретила своего Перю-богатыря?

– Не встретила, – отвечает внучка, – у меня в жизни ты самый главный Перя-богатырь. Я ещё диссертацию писать буду. Знаешь, о чём?

– Неужто обо мне? – смеётся дед.

– О людях-духах, которые по легендам предками коми-пермяков были, – кивает Алёнка, – о чуди белоглазой.

– Много сказок у нас про чудь, – припоминает дед, – я тебе рассказывал же? Вот про то, как она вся под землю ушла. У нас даже какие-то дни были в деревне, когда мы чудь поминали.

– Рассказывал ты мне про Перю, в основном, он явно был твоим любимцем… Ого, ничего себе ливень, – Алёнка включает дворники, – представляешь, я уже много где прочитала, что Перя – чудской богатырь, и его истинная миссия – сторожить сокровища исчезнувшего народа.

– Может, так и есть, – соглашается дед, – когда Пере пришёл час помирать, он ушёл в лес и окаменел там. Поди за ним, за этим камнем и есть сокровища. Вот вы на моей могилке простой камушек поставьте потом.

– Здрасьте, – сердится Алёнка, – фига с маслом тебе, а не могилка с камушком!

– Так потом, – успокаивает её дед, – когда время придёт. Нескоро же.

– Мы пистиков насобирали с мамой, – переводит тему внучка, – много, и на пироги, и заготовили.

– Сто лет их не ел, – радуется дед.

– Не ври, тебе гораздо меньше, – говорит Алёнка, – пистики, оказывается, ужасно полезные… Их и как противовоспалительное средство применяют, и как общеукрепляющее и ранозаживляющее. И вообще, просто супер-волшебный он, твой хвощ.

– А то, – усмехается дед, – коми-пермяки всякую чепуху не едят.

– Они ужасно полезные, – повторяет Алёнка, – тебе непременно нужно заваривать траву хвоща, прямо пропить курс.

– Чего её пить, – возмущается дед, – её есть надо!

– Поесть и попить, – твёрдо говорит Алёнка, – и ты обязательно поправишься.

– Уж если ты сама, собирала, нылочка, то сделаю всё, что хочешь, – соглашается дед, – быд ачыс бöрйö мыйö эскыны 9 .

– Я думала, ты уже совсем ничего не помнишь на своём языке! – восклицает Алёнка, – что ты сказал?

– Мы сами выбираем, во что верить, золотöй ид тусь тэ менам, – отвечает он.

– А ты мой золотой идусь, – Алёнка быстро-быстро моргает, чтобы видеть дорогу. Дождь льёт, и коник тоже моргает дворниками.

Двое в старенькой машине едут сквозь проливной дождь и выбирают верить в то, что у них обоих и вместе впереди ещё много-много счастливых дней, таких, как этот.

 

г. ЕКАТЕРИНБУРГ

 


 

1 — Девочка ты моя (коми-пермяцкий)

 

2 — Пасмурно, хмуро (коми-пермяций)

 

3 — На улице слишком грязно (коми-пермяцкий)

 

4 — Вкусно (коми-пермяцкий)

 

5 — милая ты моя (букв. золотое ячменное зёрнышко ты моё, – коми-пермяцкий)

 

6 —

Мышка, выползай, 

Уголок мне дай! (коми-перм.)

 

7 — большие (коми-перм.)

 

8 — маленькие (коми-перм.)

 

9 — Каждый сам выбирает, во что верить (коми-перм.)

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *