БОЛЬШЕ ЧЕМ…

№ 2006 / 40, 23.02.2015

    Критики об Андрее писали мало и скудно. Я не нашёл нигде настоящего анализа его текстов. Им либо восхищаются взахлёб, либо называют его тексты мёртвыми, устаревшими и т.д., но почти никто не говорит ничего по сути. Единственно, кого можно выделить из плеяды отписавшихся о Нитченко, – прозаика, лауреата «Дебюта» Александра Грищенко… Он откровенно попытался разобраться…

   Nitchenko Andrey

Итак, Нитченко Андрей Николаевич родился 20 апреля 1983 года в городе Инта. Окончил филологический факультет Сыктывкарского университета. Живёт в Ярославле. Писатели старшего поколения считают его дар уникальным явлением в современной русской литературе, поэтому наградили Нитченко гран-при Илья-Премии (2004), поощрительным призом Бориса Соколова (2005), премией «Дебют» в номинации «Литература духовного поиска» (2005).

 

Критика. Точнее, кто и как отзывался

 

     Наверно, начать нужно со слов Валентина Непомнящего

     «С недавних пор у меня появилась дежурная фраза: «Я испорчен Пушкиным», – она вырывается в ответ на вопросы о современной поэзии и (в качестве предупреждения) на просьбу поэтов познакомиться с их стихами. Мой вкус и слух, моё мышление воспитано большой русской поэзией – от Державина и Пушкина до Блока и Есенина, от Твардовского до Чухонцева…», – и далее, – «…Но вот в минувшем году, благодаря работе в жюри премии «Дебют», я прочёл цикл стихов Андрея Нитченко из Сыктывкара, республика Коми. Это было нечто совершенно неожиданное: масштаб личности, метафизическая напряжённость и духовная глубина, размах, несуетность и чистота чувств и помыслов, высокое мастерство и уединённое достоинство выношенного слова; наконец, то непреодолимое, та тайна, что так редко встречается и которую можно назвать – свой звук. Впервые за многие годы барьер между «молодыми поколениями» поэтов и большой русской поэзией оказался в моём сознании взломан. И я испытал чувство личного счастья: в моё время, при моей жизни, в сегодняшней моей России родился поэт» («Литературная Россия», № 14 от 7 апреля 2006). 
     А вот, что сказала наша многострадальная поэтесса и критикесса Надежда Горлова: «В прошлом году лауреатом стала Анна Логвинова, в этом – поощрён Андрей Нитченко. А они как раз те немногие из авторов… кто умеет работать» (Диффузия зяблика с веткой. «Литературная газета» № 9 от 1 марта 2006). 
     А это написала некто Маша Яковлева. В лучшие времена наших отношений с ответсеком премии «Дебют» Виталием Пухановым, тот в беседе со мной обмолвился, что Яковлева – это наверняка псевдоним Василины Орловой. Более того, он был в этом уверен. Я – нет. 
     «…с «Дебютом» 2005 года разлива. Почти все лауреаты пишут добротно, но как-то не так и что-то не то», – и далее, – «…Андрей Нитченко – обычные стихотворения без мата, но с рифмой…», – и ещё, – «…Андрей Нитченко (победитель в странной номинации «Литература духовного поиска»), который пишет пространно, но красиво и неплохо. Поэтический язык в обоих случаях интересен, но только он совершенно мёртв, у Нитченко это – строгая латынь…» (Прощание с литературой. Русский журнал от 16 декабря 2005). 
     Роман Сенчин: 
     «Сегодня уже сложно назвать… «молодыми поэтами» Андрея Нитченко, Анну Логвинову, Анну Русс… Они начали свой путь в литературе сразу всерьёз» (Литературная Россия, № 38 от 23 сентября 2005). 
     А вот о жёсткой структурированности поэтического мира пишет Юрий Беликов: «Всё поделено, как на зоне: вот – паханы, вот – смотрящие, вот – мужики, вот – фраера, вот – ссученные, вот – опущенные», – Беликов шутливо предлагает повысить планку в назначении образцовых гениев: «…Если уж сходиться на ринге, так с Велимиром Хлебниковым, Павлом Васильевым и Леонидом Губановым, Пабло Нерудой и Шарлем Бодлером, или Андрюшей Нитченко из Сыктывкара!» (Перед сотворением мира. Литературная газета, № 45 от 10 ноября 2004). Это он к тому, что рейтинг Андрея Нитченко в определённых кругах колоссальный. Тот же автор: «Все стихи Нитченко – попытка придать форму аморфному. Читай: родине по имени Россия. Это проявляется в той же строфике, драматизме образного ряда, метафизике лирического русла. Иногда поэт сам сливается с аморфным пространством, растворяется в нём, ставит знак тождества, стремясь доискаться, что за субстанция кроется в этой аморфности» (предисловие к книге Андрея Нитченко «Водомер»). 
     А Дмитрий Кузьмин не скрывает своей неприязни к «традиционному поэту». Вот что он написал в своём Живом Журнале: «Разослан для голосования третий список книг, претендующих на премию «Московский счёт», – московские поэтические издания 2005 года (и остатки от 2004-го), из которых московские же поэты должны выбрать лучшие», – и далее, – «…Как известно, вторая премия вручается за первую книгу – поэтому расклад голосов по младшим авторам принципиален. Как по мне – кто бы ни выиграл из нашей плеяды – Марианна Гейде или Дина Гатина, Юлия Идлис или Михаил Котов, Татьяна Мосеева или Ксения Маренникова… – всё будет хорошо. Из других лагерей серьёзных конкурента только два: «духовный искатель» Андрей Нитченко и, наоборот, Всеволод Емелин. Оба эти возможных исхода видятся мне крайне огорчительными. Следовательно, рациональная стратегия состоит в том, чтобы понять, кто из молодых имеет больше шансов на голоса старших коллег, и голосовать прежде всего за него. Мне представляется, что наилучшие шансы у Марианны Гейде», – далее идут комментарий к записи Кузьмина. Вот одна из них (пишет поэт Татьяна Моисеева), – «А Степановой с Гейде каково будет премию получать после «пиара»? А сколько разговоров будет на тему «молодёжь дружно проголосовала после клича воеводы Кузьмина»? Поди потом докажи что», – Кузьмин отвечает, – «…Моё дело – обрисовать перспективу. А дальше – смотрите сами. Но если в итоге, положим, Малую премию получит поэт Нитченко – лично у Вас, Таня, не будет ощущения досады? Не в том плане, что деньги не тому достались, а с точки зрения вечности?». 
     Вот такие дела. 
     Ольга Чернорицкая, поэтесса из Вологды: «Ну, это (стихотворения Нитченко. – Примечание А.Г.) уже ближе к символизму. К Блоку. Немножко старовато. Ну ладно, новой поэзии искать – не сыскать, но уже хотя бы не Тредиаковский и Сумароков, а Иванов (пародист) и Блок. Но всё равно, где же «парадоксально мыслящие и новаторски пишущие»? (Где же новая поэзия? Журнал Самиздат. Запись 2005 года). 
     Валентин Курбатов: «…в Пскове, когда я разворачиваю очередной номер альманаха или заглядываю на сайт «Дома Ильи». Именно затем и заглядываю, чтобы побыть дома, укрепиться, услышать счастливое восклицание Андрюши Нитченко «Как Богу удались мы!» и поверить ему». (Дом и его крепость. «Новая газета», № 33 от 24 августа 2006). 
     И, наконец, Александр Грищенко, он написал огромную статью о творчестве Андрея Нитченко (14 000 знаков с пробелами!). В ней много чего, но мне показалось самым важным одно предложение: «Никакой маски (у Нитченко. – Примечание А.Г.), никакой позы, никакой литературный игры, никакого тусовочного расчёта и ни капли честолюбия». (Неизмеряемый «Водомер». Журнал «Октябрь», 2006, № 4).

 

Мой анализ

 
     Дело в том, что моё отношение к творчеству Андрея Нитченко менялось несколько раз – от полного неприятия до восхищения, и от восхищения к сомнению. Познакомил меня с текстами автора критик Александр Титков: «Посмотри, вот эту ерунду считают гениальной поэзией». Он имел в виду книгу «Водомер». Я посмотрел – очень архаично и по форме и по содержанию. Похоже на графоманию. Поэтому не понял в то время Анну Русс, когда она вдруг заявила: «Вот я бы так хотела писать». «Ты пишешь лучше», – ответил я. Она не верила… 
     Я познакомился с ним лично на семинаре финалистов «Дебюта». Согласен с Грищенко – Андрей цельный, непозёр, абсолютно в текстах такой же, как в жизни. И самое главное, он словно излучает что-то. Его не перепутаешь – это настоящий поэт, если говорить о поэтах в широком смысле, как о некоторой категории людей, которая обладает особым мировосприятием. Но поэт по жизни не всегда должен писать стихи… 
     После знакомства с автором я стал по-другому смотреть на его тексты. Как он их читал! Андрей Нитченко превосходно читает свои тексты, никто так не может! Я поддался обаянию Андрея – стал замечать в текстах то, чего не видел раньше. 
     А главное, меня подкупала искренность. 
     Нитченко на полном серьёзе пытается мыслить в координатах вечных тем, сказать что-то новое о жизни, смерти, любви. Мало кто из современных молодых авторов может на такое решиться, да и среди зрелых… Я с трудом могу вспомнить несколько фамилий, которые всерьёз что-то могут в этой плоскости. Остальные либо делают вид, либо заявляют: «Вечные темы закрыты навсегда! Всё сказано!» 
     Кто только не пишет о том, что литература в упадке, что кризис. 
     Великие писатели не боялись банальностей, они умели с ними справляться. Этот вес был им по плечу. Современные авторы даже не пытаются проверить силу своих литературных бицепсов, они предпочитают что полегче, чтобы наверняка. Потому и в упадке… Нитченко в этом отношение очень смелый автор. 
     Как человек Андрей словно соткан из метафизической тоски, поэтому содержащие аналогичную тоску тексты автора выглядят очень гармонично, когда читает их именно он. И слава богу, что сейчас прошло время, мы давно не виделись с Нитченко. И сейчас я более трезво смотрю на то, что он делает. В отрыве от его человеческого. 
     Знаете, бывает, смотришь на кого-то в фас, и, кажется какой красивый, и вдруг он поворачивается в профиль, и видишь, что щёки впалые и в сущности красоты нет никакой. Вот эти метафорические впалые щёки видят те, кто критикует его тексты. 
     Не могу не согласиться с Василиной Орловой или Машей Яковлевой, что стихи Нитченко похожи на латынь. Архаичнокрасивые! И через них нельзя передать нюансы современного мира… Просто слов в «латыни» таких нет. 
     Это очень хорошее сравнение с латынью… 
     Действительно, стихи Нитченко только пригодны для разговора с Богом, как латынь, но не для общения людей. 
     И вот тут нужно подумать. Не гордыня ли это, если человек начинает говорить с Богом на древнем языке, который мало кому понятен? 
     Вы скажете: «Нет! Ведь это прекрасно – служить Богу на красивом, древнем, пусть мёртвом языке! Наверно, в этом предназначение дара Нитченко!» Таки мысли или от лукавого, или от человека, но не от Всевышнего. 
     Богу можно служить и на современном языке. На любом языке. И глупо думать, что латынь ему приятней, чем современный русский или французский, или немецкий. Для Него языков вообще не существует… 
     А если посмотреть на это с другой стороны, то Бог есть Жизнь и мёртвые материи его сущности чужды. Поэтому вряд ли такой большой талант, как у Нитченко, стоит растрачивать на «латынь». 
     Что делает поэзию Нитченко мёртвой? Многое. Например, Андрей часто необоснованно употребляет устаревшие слова: «Будем забыты? Это не страшно. Дело не в числах, / дело не в смыслах оставленных наших, умыслах, мыслях, / те долговечны, эти увечны (чаще бесплодны). / Как из стакана в хладную речку выплеснем воду…/ 
     «Хладную». Вот такие слова, которые стоят в тексте не к месту, умертвляют поэзию, потому что это слово в современном тексте можно употреблять только по особой надобности. Для создания эффекта, а так нужно писать «холодную». 
     И если образ точный, всё будет звучать пронзительней в окружении современных слов, нежели с «хладной». 
     Я не вижу другого объяснения – Андрей сделал так, чтобы избежать лишнего слога, но этим нанес надрез, из которого вытекла кровь стихотворения. 
     Если говорить о Блоке, многие сравнивают Нитченко с ним, тот допускал старые слова, но оживляли стихи всё-таки слова современные: «Ночь, улица, фонарь, аптека, / Бессмысленный и тусклый свет. / Живи ещё хоть четверть века – / Всё будет так. Исхода нет. / Умрёшь – начнешь опять сначала / И повторится всё, как встарь: / Ночь, ледяная рябь канала, / Аптека, улица, фонарь». 
     То есть в этом стихотворении в изобилии реалий времени, в котором жил Александр Блок. И поэтому его тоска от обыденности, метафизическая грусть звучит пронзительней! Не нужно забывать, что слова это гвозди, которые должны быть вбиты именно туда и именно те, только тогда корабль-текст поплывёт. 
     По стихотворениям Нитченко невозможно понять, из какого времени автор… Фонари и аптеки есть и сейчас, но тогда эти слова несли опознавательную функцию времени, теперь появились другие – «интернет», «компьютер». Я сразу хочу оговориться, у меня и в мыслях нет критиковать Андрея за то, что он не употребляет слова «мобильный», «ноутбук», – слова, которые чужды сути автора и тому, что он делает. Однако в его текстах необходим хотя бы пунктир реального времени… Хотя бы слова, которые не так ярко указывают на время. Например, те же «фонарь», «аптека»… Иначе нет лица. 
     Нитченко очень много уделяет внимания мыслям, и заметно – стихотворения пишет больше разумом, чем интуицией. Так обязан работать драматург, литературный критик, публицист… Образно говоря, для меня его стихотворения не музыка – это небольшие трактаты. Чуть зашифрованные, с интересными метафорами: 
     «Отпусти меня, тело, как шар отпускает дитя, / взяв из рук у больших – полсекунды спустя». То есть как ребёнок, который просит шар и даже плачет, если ему его не дают, но, получив его, теряет интерес и переключается на следующий предмет». 
     Или вот: «И у любимой волосы тесны, / В них руки, будто дети в темноте»… 
     В книге «Водомер» Андрей вместе со стихами опубликовал свою записную книжку. Я бы такого не сделал. Нельзя без нужды показывать сокровенное. Это ошибка, благодаря которой мы можем проследить, как у Нитченко из сосуда прозы содержание перетекает в сосуд поэзии. 
     Вот из этого получилось известное стихотворение Андрея Нитченко: 
     «Эта девушка потеряла кольцо на волейбольной площадке. Мы долго тогда искали его. Ворошили палые листья. Было ли оно там, или оно потерялось где-то ещё? 
     Мы ищем Бога, думая, что он просто затерялся среди видимых и невидимых вещей, сдвигаем одну за другой, глядим за ними и под ними. Мы ищем его так же, как мы стали бы искать вещь, думая, что он просто спрятан лучше других». 
     Получилось: «Помнишь девушку? Ту, что кольцо / на площадке (играли в футбол) / обронила? Десяток мальцов / ворошили листву. Не нашёл / ни один из нас. Может и там / ничего не терялось тогда, / но и всё же – работа ногам, / пища зренью… Пришли холода, / Пал снежок, и никто не узнал, / было что-нибудь, или она / спохватилась не там. Подобрал / кто-то после? С тех пор тишина. / Мы ли Бога забыли? Да нет. / Мы всю жизнь проискали /Его,/ проискали, как ищут предмет,/ только спрятанный лучше всего: / Боже, холодно? горячо? / Никому ничего не сказал./ И невидимый – был за плечом. / И не найденный нами /– спасал». 
     Всё то же самое можно было сказать в рассказе, в статье (если перегнать назад из сосуда поэзии в сосуд прозы). Кстати, Нитченко пишет очень любопытные статьи. Возможно, и не стоит высказываться в стихах, если можно прозой? 
     Хотя вот это вряд ли можно было бы подобным трогательным образом обозначить в прозе: «Почему в очертаниях лиц / предпоследних царей, / предпоследних царей и цариц / обречённость ясней,/ чем в последних? как будто они / на себя её взяли, / и остались в тени, / чтобы дети не знали. / В этом южном дворце / влажный воздух прохладен. / На стене, / на крыльце / созреванье больших виноградин. / Этажи./ Зеркала. Монограммы. Костюмы. / Кто поверит, что здесь кто-то жил, / или умер? / В низком зале вдоль стен / в полутени портреты. / На оконном кресте / выступы позолотой одеты. / И во всём неотчётливый звук / нарастающей эры. / В императорском книжном шкафу / сочиненья Вольтера… / И ещё донеслось, / будто женщина произносила: / …Что бы там ни стряслось, / Саша знает как править Россией. / Больше ста лет назад / говорила. / Не держась за перила / сбегала в сад». 
     Но, увы, большинство текстов Нитченко без потерь можно перевести из формы стихотворной в прозаическую. 
     Я всё-таки сомневался в своей правоте, много думал о творчестве Андрея, читал и перечитывал его тексты. Но, когда мне попалась статья Нитченко, там он раскладывает по полочкам все строчки стихотворения «Гроза» Николая Заболоцкого, я утвердился в мысли, что прав. 
     Слишком он похож и в статье, и в стихах. Это не просто, потому что у автора есть своё неповторимое дыхание в текстах. В статьях впереди разум, в стихах впереди разум… 
     Я подумал, вполне можно было провести метафору о Боге и колечке, которое потеряла девочка, в статье. Немного наивно, но интересно, обаятельно. Этому можно было бы уделить абзац… 
     И тогда мои мысли перескочили вот на что… Плохо, что Нитченко не говорит ничего нового. К нему в голову приходят парадоксальные мысли-открытия, но они уже кем-то давно сказаны. Не зная автора, я бы подумал, что он пишет стихи по мотивам прочитанного. Однако я с Нитченко знаком, и понимаю, что все эти мысли действительно пришли в его (я впервые пишу о ком-то, употребляя слово «гениально») гениальную голову. 
     Но ничего в этом нет. 
     Как-то он мне сказал: «Я знаю точно, что не доживу до тридцати». 
     Мне стало страшно! Знаю, такие самопредсказания поэта имеют обыкновения сбываться. 
     И нет в этом мистики, талантливый художник по своей сути есть натура свехвпечатлительная, поэтому если он верит в свою скорую смерть, то подсознательно или намеренно идёт к гибели. Он думает об этом и придумывает всё больше, пока, наконец, не создаёт роковые обстоятельства. Мы знаем много таких биографий… 
     Его стоит переубедить. Дожить до тридцати мало! Кто-то должен ему сказать: «Андрей, ты пока еще ни в искусстве, ни в науке (Нитченко учится в аспирантуре Ярославского госуниверситета. – Примечание А.Г.) ничего не сделал. Вокруг тебе легион людей с меньшим дарованием, но которые успели, потому что дольше живут, создать хотя бы два три текста… Если ты умрёшь рано, то, скорее всего, потеряешься в сонме. 
     Не слушай тех, кто тебя хвалит взахлёб. Просто они вечность ждали такого цельного, как ты. Цельного и умеющего в мыслях, фантазиях подниматься над физическим. 
     Они долго ждали и поэтому преувеличивают». 
     Я думаю, что мы действительно наблюдаем интересное литературное явление, возможно, этому поэту под силу открыть для человечества не одну метафизическую сферу. Юрий Малеев занимается низшими духами, удел Нитченко духи высших сфер… 
     Но пока ничего нет. 
     Совсем ничего. 
     Нитченко пребывает только в самой-самой начальной стадии. И это нужно понять в первую очередь тем, кто его опекает, друзьям. Чтобы не загубить великолепный росток, чтобы не убить чудо, перестаньте его так громко хвалить. Это уже просто некрасиво! Ваши голоса заглушают всё! 
     Оставьте поэта наедине с собой. Дайте ему увидеть путь, потом найти в себе силы, чтобы пойти по нему. И не подсказывайте. Он сам разберётся, куда ему двигаться. 
     Но поэту нужно дать возможность побыть в тишине для того, чтобы прислушаться к своему таланту, услышать его голос отчётливо. 
      
      Alex Gricenko
      
     

 

 

 

 

 

Александр ГРИЦЕНКО

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *